– Дети, конечно, те ещё собаки сутулые, – считает моя знакомая Лена. – Особенно когда подростки. И никакие не «цветы жизни».

– Что, у твоей «розы» успели вырасти шипы? – смеюсь.

– Да не в шипах дело, – вздыхает Ленка. – Просто никогда не знаешь, что они отчебучат. И розы ли они вообще? Может, какие-нибудь белладонны или растения-хищники. Ты ему руку, а он тебя – кусь!

– Погоди, что ты имеешь в виду?

– В наше время было как-то проще, – поясняет приятельница. – Вот, допустим, стоит в подворотне панк или гопник, пьёт пиво, – и ты сразу понимаешь, чего от него ожидать. Конечно, бывали исключения, но в целом от этой публики не дождёшься изысканных литературных оборотов или знания квантовой механики. А эти ничего не читают, сидят сутки напролёт в играх и «ТикТоке», зато способны разгонять свой ум до запредельных скоростей.

И Ленка рассказала свою историю.

Её сын, 14-летний Артём, – типичный оболтус. Толком не прочитал ни одной серьёзной книжки, хотя когда-то был любознательным мальчишкой. Ленка с мужем постоянно покупали ему развивающие книги о космосе, динозаврах, древней истории, но когда в жизни Артёма появился смартфон, всё было забыто, как и во многих других семьях.

Артём забыл порядок расположения планет Солнечной системы, хотя ещё в семилетнем возрасте безошибочно расставлял их по удалённости от Солнца. Увлекался чёрными дырами, знал даже такие специфические понятия астрофизики, как радиус Шварцшильда и предел Роша. А теперь получает двойки по физике за то, что не может выучить три закона Ньютона, хотя понимал их чуть ли не в детском саду. И Пушкин, по его мнению, лишь совсем немного не дожил до революции. А выражение «Аннушка разлила масло» – это рекламный слоган в магазине типа «Пятёрочки». Вот что «ТикТок» животворящий делает!

Но недавно случилось нечто из ряда вон выходящее.

Ленкина семья верующая. Сын ещё малышом с родителями ходил в церковь, посещал воскресную школу, но примерно с 12-летнего возраста начал ерепениться, а затем и вовсе бойкотировал службы. Родители решили не давить в таком деликатном вопросе. В общем, тоже ситуация, знакомая многим семьям.

– Кручусь как-то раз на кухне, готовлю завтрак, – рассказывает Ленка. – Заходит Артём: «Мам, а наша воскресная школа всё ещё работает?» Да, отвечаю, а сама боюсь спугнуть удачу неосторожным словом. «А что, – интересуюсь, – хочешь сходить?» «Хочу, – отвечает сын. – Посмотрю, как там сейчас дела, давно не был». Я, естественно, летаю от радости. «Конечно, сынок. Если хочешь, сходим в ближайшее воскресенье». Так и решили.

Бегу к отцу, рассказываю о чудесном преображении отрока Артемия в обычной московской квартире, а он не верит: «Да ладно. Чтобы Тёму от телефона оторвать, да ещё рано утром в воскресный день?» «А ты не хочешь присоединиться?» – «Ты же знаешь, у меня утром в воскресенье автомастерская. Никак не смогу».

Ладно, сходим и без папы. Кстати, он тоже был в храме последний раз на Крещение, даже Пасху прогулял.

Перед воскресной школой, как и положено, – литургия. Отстоял Тёма службу терпеливо, но со скучающим видом. Сначала пытался слушать внимательно, следить за возгласами, ектениями, но хватило его примерно на полчаса. Но хотя бы держался до конца, уже большой молодец. После службы начались занятия.

В нашем приходе два отделения воскресной школы – для детей и взрослых. Подросткам разрешено посещать занятия для взрослых, потому что сидеть с малышами-дошкольниками им как-то не комильфо. Поэтому во взрослой «секции» разброс возрастов огромен: от 13-летних юнцов до старушек самых преклонных лет. Ну и я тоже примостилась – интересно понаблюдать за сыном в непривычной обстановке.

Тема занятия: «Первые Вселенские соборы». Батюшка, как обычно, рассказывает в популярно-просветительской манере, делая скидку на состав и возраст аудитории. Артём сначала сидел с ухмыляющимся видом. Затем достал блокнот, стал что-то записывать. Иногда прерывался, слушал священника, кривил губы, качал головой – видно, ему что-то не нравилось. Это не осталось незамеченным батюшкой.

– Артём, во-первых, я очень рад тебя здесь видеть, – обратился к сыну отец Александр. – Вижу, ты с чем-то не согласен. Если так, то очень интересно, с чем именно?

– Да практически со всем, – огорошил присутствующих мой недоросль. – Я вообще-то Ницше увлекаюсь, хотя и с ним в последнее время тоже не согласен. А у вас подход какой-то неправильный. Соборы берутся словно из ниоткуда. И еретики – тоже. А как же наследие Оригена? Как же каппадокийский синтез, разделение понятий «ипостась» и «сущность»? Без этого ничего не понятно. А без них не было бы Григория Паламы и учения о нетварных энергиях…

Я чуть не поперхнулась от изумления. И это мой Тёма, который ещё вчера Гоголя от Гегеля не отличал? Когда он успел начитаться? Да ещё свободно сыплет такими понятиями и именами, которые даже я не совсем понимаю.

Батюшка тоже застыл с открытым ртом, а я пыталась сообразить: это что, у подростков теперь мода на высокоинтеллектуальный стёб? Или Артём решил приколоться над верой?

– Артемий, я рад, что ты интересуешься столь серьёзными вопросами, – улыбнулся батюшка. – Это похвально. Но пойми, у нас не лекция по философии и не занятия в семинарии. Многим непонятны такие сложные вещи, о которых ты говоришь. Да ещё признаёшься в любви к Ницше.

– Да, мне нравится Ницше, это факт, – подтвердил Тёма. – Особенно его тема о смерти Бога и сверхчеловеке. Но потом я понял, что и он споткнулся. Какое-то сплошное отрицалово. Хотя даже он признавал, что единственный мир, где Христос возможен, – это мир Достоевского. А сам Иисус – высший тип человека, живущего в гармонии с собой, этакий сверхчеловек для всех нас. А вообще жаль, что на проповедях вы не цитируете Ницше и других философов. Даже Хайдеггера – а ведь он хорошо просекал суть христианства. «Тут-бытие», попытка человека вытащить на свет истинно потаённое…

Сын сыпал умными словами, но священник его прервал:

– Ты же понимаешь, что все проповеди строятся не вокруг каких-то отвлечённых философских истин, а вокруг Евангелия? А твой Ницше, кстати, очень сильно повлиял на одного плохого человека, который вверг весь мир и нашу страну в самую страшную войну в истории человечества.

– Да, знаю, Гитлер его любил, – вздохнул Тёма. – Поэтому в Ницше я тоже теперь сомневаюсь. Всё ему не так и не этак. А потом и вовсе с ума сошёл. А так-то вы правы, конечно: ко всей этой философии нужно подходить осторожно. Ещё святитель Григорий Палама говорил о том, что все ереси рождаются от философии.

– А где же ваш папа? – сменил тему отец Александр. – Его что-то в храме давно не видно.

Я хотела ответить, но Артём меня опередил:

– Он не смог прийти, – пояснил сын. – И вообще, при чём тут папа? Помните, что сказано? Видевший Меня видел и Отца.

– Ну, хорошо, давай об этом поговорим попозже, а сейчас продолжим.

Батюшка снова начал рассказ о Вселенских соборах, но после демарша Артёма, честно признаюсь, его слова звучали уже не так впечатляюще. Люди то и дело поглядывали на моего сына, кто-то тихонько похихикивал.

После занятий отец Александр подошёл ко мне.

– Елена, нам нужно поговорить.

Но я его перебила:
– Батюшка, простите, пожалуйста! Я и сама не ожидала от него такого. У него сейчас сложный период, подростковый бунт. А главное, я не понимаю, где он всё взял. С книгами ведь совсем не дружит.

– Наверное, нахватался видеороликов в интернете, – предположил священник. – Хотя голова у него светлая, прекрасно понимает, о чём говорит, это не какие-то непереваренные куски случайных знаний. В этом возрасте, я давно заметил, многие подростки начинают интересоваться Ницше – наверное, и впрямь из-за внутреннего бунта. Но это лучше, чем не интересоваться ничем. Может, Артём захотел поглумиться над церковью или самоутвердиться? Не удивлюсь, подростки – они такие… Но вы же ещё придёте к нам на занятия?

– Артём, что это было? – терзала я сына на обратном пути. – Ты что вытворяешь? Чуть не сорвал занятие. И откуда ты всего понабрался – Ницше, Хайдеггер… А главное – когда успел?

– Скачал нужную литературу в сети, – бубнил сын. – А что, нельзя?

– Можно, конечно. Но зачем так агрессивно? И откуда в тебе интерес к этим темам?

– Неважно. Просто интересно.

– Надеюсь, ты не попал в лапы какого-нибудь странного сообщества?

– Нет, мам. Всё нормально.

И всё! Как я ни пыталась подвигнуть сына на откровенность, ничего не получалось. Дома, правда, отец расцвёл, когда я рассказала, как дерзко сынок защитил его, прикрыв папины прогулы словами Христа.

Лишь пару месяцев спустя мама одного из одноклассников Артёма, с которой я общаюсь, рассказала по секрету, что её сын проболтался: мол, Тёма втюрился в девочку из параллельного класса, а она та ещё заноза. Красивая, но высокомерная. Заявила, что с ней могут общаться только умные парни, а не такие тупые «долбоящеры», как мой сын.

Тут-то мне и стало всё понятно. Девица взяла мальчика на «слабо», и сын за пару месяцев сделал сверхсветовой рывок в самообразовании. Вот на что способно уязвлённое мальчишеское самолюбие!

Но откуда у него такие силы, Дим? Я ничего не понимаю. Гопник на корточках с «сигой» в руках никогда не расскажет тебе о сути споров Эйнштейна и Бора, не прочтёт стихотворение Цветаевой. А этот… Меня больше всего страшат вот эти непаханые резервы в его голове. Теперь опять боюсь спугнуть: пусть всё идёт, как идёт.

– Не бойся, – утешил я приятельницу. – Сама же сказала: дети – это цветы жизни. А как говорил один великий человек – пусть расцветут сто цветов.