Поезд остановился. Проводник крикнул:
– Стоянка одна минута!

Николай спрыгнул со ступенек на землю и огляделся: ни перрона с асфальтовым покрытием, ни хотя бы дорожки, ведущей к одноэтажному строению. И это называется станция! Внутри здания стоят две скамейки для редких пассажиров, желающих во время минутной остановки поезда запрыгнуть в вагон. Чаще всего это студенты, возвращающиеся в город после каникул.

Большой посёлок утопает в зелени частных домовладений. С одной стороны – виноградники, а с другой, что ближе к железной дороге, – кукурузное поле.

За посёлком речка, излюбленное место сельской детворы. Особо заядлые рыбаки в результате многочасового просиживания с удочкой вылавливают по три-четыре карася, которых здесь же и зажаривают на костре. Зато дома дети восторженно хвастают:

– А наш папа во-от такую рыбу поймал!

Николай спустился с пригорка и нырнул в заросли кукурузы по еле заметной тропинке.

Он добросовестно отработал причитавшиеся ему по суду три года на лесоповале. За это время жена оформила развод и укатила в неизвестном направлении. Мать умерла месяц назад. Ему поздно сообщили об этом.

На душе кошки выскребли глубокую кровоточащую рану. Кто и где сейчас его ждёт? Родительский дом, если он ещё цел? Друзья-товарищи, с которыми проводил свободные вечера?

Николай был хорошим плотником. «Руки золотые» – говорили о нём сельчане. И когда дома все дела заканчивал, шёл с друзьями расслабиться. Жена не возражала. Пил он не много, к тому же эти мальчишники были не частыми. Деньги, заработанные в бригаде, всегда приносил домой. Вроде бы всё хорошо, жаловаться не на что.

Но когда его осудили, жена быстренько уехала и – концы в воду. А друзья забыли.

Жену он не осуждал – не любила, наверное. А ждать три года молодой женщине ой как не просто. Жаль только, с матерью не успел повидаться.

Ну что же, надо начинать всё с чистого листа.

Погружённый в свои мысли, Николай машинально начал ломать кукурузные початки и складывать их в сумку. И вдруг – ступор, столбняк. Перед ним появилась молодая женщина. Она вскрикнула и выронила кукурузу из фартука.

– Ух, напугал! – сказала она и уставилась на Николая.

Секундная тёмная мысль пронеслась у него в мозгу: завалить её прямо здесь! За три года забыл вообще, что такое женщина. А она вдруг спросила:

– Тебя как зовут?

И улыбнулась. На щеках появились очаровательные ямочки. «О боже», – подумал Николай и назвал себя.

– А я Любочка.

И то, как она это сказала, с какой улыбкой, не боясь его, невесть откуда взявшегося на её пути, ударило в грудь позабытой нежностью и отозвалось слабостью в ногах. Он упал на землю и заплакал. Громко, почти крича, задыхаясь от накопившейся тоски, злости на всех своих врагов и друзей, которые, едва случилась беда, напрочь о нём забыли.

Долго лежал Николай лицом вниз, пока не ощутил на своей спине прикосновение руки. Быстро сел, вытирая ладонями лицо.

Любочка протянула ему свой фартук.

– Вытрись. Вот так, хорошо. А теперь расскажи мне, что с тобой случилось.

Не «кто ты такой и откуда взялся», а просто «что с тобой случилось».

Николай почувствовал, что улыбается. Впервые за эти годы. И честно сказал Любочке:

– Хотел тебя прямо здесь изнасиловать.

Любочка рассмеялась:

– А я это поняла и уже приготовилась расслабиться и получать удовольствие.

И тут оба расхохотались. Да так весело и беззаботно, что слёзы брызнули из глаз.

Когда Николай закончил свой рассказ, уже вечерело. Любочка взяла его сумку и деловито скомандовала:

– Давай, набирай кукурузу, дома на ужин сварим.

Николай развернул её к себе за плечи:

– Где это – дома?

Любочка не отвела взгляда и сказала:

– У меня. Живу одна. Захочешь, будем жить вместе. А сейчас – пошли, – и взяла его под руку.

За годы, проведённые на лесоповале, Николай испытал столько трудностей, столько предательства, коварства и злобы и чувствовал, что сам очерствел, огрубел, потерял веру в людей и вообще во всё светлое. И теперь, оказавшись в доме у хорошенькой женщины, сражённый её тёплым отношением, не мог полностью расслабиться и довериться ей.

А она это чувствовала и хотела, чтобы человек остался с ней, хотела обогреть его, приласкать, чтобы оттаял. Взяв его за руки, заглянула в глаза.

– Ты осматривайся, а я пойду баню затоплю.

Но он, словно боясь подвоха, мгновенно ответил:

– Я с тобой.

В бане Николай засмущался, когда Любочка начала снимать с него рубашку. Сказала уверенно:

– Ладно, ты мойся, а я потом приду, спину тебе потру.

А сама страшно волновалась, боялась, но чувствовала: «Это мой час!»

И вот через двадцать минут она огладила своё тело руками и шагнула в баню. Николай в это мгновение выливал на себя тазик воды и выронил его, закрылся руками.

Любочка подошла вплотную, сказала:

– Не бойся, всё будет хорошо.

И тогда Николай неумело обхватил её и, дрожа, начал целовать всю с ног до головы. Целовал, смеялся и шептал:

– Спасибо, спасибо…