Были времена, когда Россия поддерживала хорошие отношения с Францией – страной, которая считала и считает россиян отсталыми и некультурными. В те годы мы действительно не имели авторитета в мире. И, чего греха таить, условия жизни в нашей стране были несравнимы с Европой, особенно в сельской местности.

Эта встреча состоялась в рамках какой-то культурной программы, которая решалась в высших кругах. Всё произошло благодаря таланту и золотым рукам краснодеревщика П., проживающего в деревне, а также пробивному характеру его жены С.

Группа туристов-французов уже приехала в Чувашию, когда возник пожар на чердаке дома, где проживал этот талант. Пожар быстро потушили, хорошо, что все экспонаты сохранились. Ах, какой это был дом! Не дом, а терем, и каждая вещь уникальна, даже та, которая использовалась в обиходе каждый день. Вырезана его талантливыми руками. На стенах рядами с потолка до пола висели подносы, ковши. Рядом стояли женские статуи, кресла, стол, «стенка». Чего только там не было! Был даже прекрасный трон, который в большие праздники церковь брала у П. напрокат. Во дворе – фигуры разных зверей, интересных персонажей, собранные из коряг, веток и так далее. Не дом, а музей творчества!

Итак, на чердаке случился пожар, и в доме теперь чернота, сажа… Руководители разных рангов задумались – что делать с французами, куда их девать? Создали комиссию, приехали в деревню, посмотрели, подумали и решили – принимать!

И закипела работа. Все экспонаты вынесли во двор и огород, красиво разместили. Но, кроме эстетического удовольствия, французы должны были насладиться блюдами чувашской кухни. Шурбе, хуран кукли, шарттан – всё это надо приготовить. Засучив рукава, местные женщины взялись за дело. Как и где взяли барана, чтобы приготовить шурбе, – это отдельная история, про которую я не знаю, сочинять не буду. (Шурбе – густой наваристый суп, аналог татарской шурпы. – Ред.) В деревне срочно соорудили и поставили малые формы – это деревянные качели, горки, карусели для малышей.

Ну что ж, к приезду французов всё готово, и настал день икс. Да, забыла, накануне прошёл хороший дождь, а в деревне асфальта нет, и грунтовую дорогу от воды развезло. Она, конечно, подсохла, но вся была в ямах и колдобинах.

Опять вопрос – что делать? Но голь на выдумки хитра! Пригнали трактор, и тот с утра выровнял дорогу, она теперь стала похожа на вспаханное поле. Ничего, решили местные власти, до приезда гостей земля как раз высохнет, и всё будет хорошо. Видимо, они забыли, что знаменитый ансамбль песни и пляски Чувашии собирался развлекать французов национальными плясками и частушками.

Итак, полдень, жара. Солнце постаралось, «поле» высохло – автобус остановился в начале деревни, где заканчивается асфальт. Оттуда вышли утомлённые долгой дорогой французы. У своих дворов стоят любопытные жители, с интересом наблюдая за торжественной встречей иностранцев.

И вот картина маслом! Звучит чувашская плясовая, ансамбль поёт и пляшет, двигаясь по вновь созданному «асфальту», пыль столбом, а за ними идут французы. Глотая пыль и широко улыбаясь вставными зубами, они прошли первые десять метров, а потом француженки, закрыв рты, стали обмахиваться веерами и шляпами. Мужчины, нахмурившись, шли твёрдо и неприступно, видимо, вспомнив, что они наследники Наполеона. Какие чувства испытывали при этом поющие участники ансамбля песни и пляски, история умалчивает. Видимо, гордость за то, что именно им доверили встречать французов, смешалась с более приземлёнными чувствами.

Пройдя метров триста, наконец-то дошли до пункта назначения. Вот и осмотр экспонатов.

Французы лопочут на своём, местные жители, естественно, не понимают, какими эпитетами оценивают гости выставку, то ли восторгаются, то ли нет. Но все остались довольны, потому что гостей вскоре пригласили за столы, развёрнутые здесь же, в огороде. К аппетитным ароматам чувашских блюд изредка ветром доносило совсем даже не ароматные запахи от туалета, который как раз располагался между двором и огородом. Мимо него все прошли, чтобы сесть за столы. Но этот неприятный нюанс смягчали местные спиртные напитки – сара (пиво) и аншарли (самогон), которыми щедро угощали гостей. К концу застолья некоторые дамы даже стали напевать арию Кармен из одноимённой оперы Бизе, естественно, на своём французском. Видимо, так они выплёскивали эмоции, которые испытывали впервые в жизни.

Но в программе для французов была ещё экзотика чувашской бани! К нам привели трёх французов, которых наш родственник Б. сопроводил в баню. Всё объяснил – что, где и как. Свекровь выделила им полотенца, мыло, мочалки. Через некоторое время Б. взял ковш, зашёл в баню и поддал жару.

Французы сначала задохнулись от мощной волны жара, потом резко присели на пол, но Б. спокойно махнул рукой – мол, всё нормально – и вышел из бани.

Спустя некоторое время Б. решил напоить гостей пивом, как и положено в России. Какая же баня без чувашского пива! Он взял ковш, зашёл в баню… Несчастные французы, увидев ковш в его руке, дружно легли на пол и закричали на английском: «Ноу, ноу, ноу!» Этому мужчине пришлось показать на своём примере, что надо просто немного отпить из ковша. Он смочил свои усы в ковше и передал его голым французам… Те хоть и были наследниками Наполеона, но в данной ситуации оказались беспомощны, им пришлось последовать его примеру. Приятно это было или нет, какие чувства они испытывали при этом, история умалчивает. Как мылись в других банях остальные французы, мне неизвестно.

После бани утончённые французы с красными мордами прошли в дом, куда гостеприимно пригласила их хозяйка дома. На столе стояли бутылка самогона, большая тарелка, на которой дымились только что приготовленные вареники с вишней, ну и, конечно, чувашское пиво! Сначала хозяйка провела их по дому, показала свой недавно сделанный ремонт, которым очень гордилась. А как же: на стенах обои, зал огорожен стенкой, за которой находится спальня, судя по пышной кровати. Везде чистота, всё блестит и сверкает! Особенной гордостью хозяйки являлась задняя часть стенки в спальне, которая была оклеена остатками обоев. Экономно и красиво! Французы, улыбаясь, поцокали языками, и их провели на кухню.

Хозяйка, благожелательно улыбаясь, наливала самогон в рюмочки, по-свойски шептала: «Аншарли!» – а после рюмочки наливала в кружку домашнее пиво и тоже заставляла выпить. И сама пила, показывая пример. Предлагала вареники, и французы не сопротивлялись. Так продолжалось примерно полчаса. Общих тем для разговора не было, поэтому приходилось наливать и пить, больше французов и чувашей в тот момент ничего не связывало.

Наконец протрубили сбор. Очумевшие французы быстро встали и по-английски, не прощаясь, двинули на выход.

Вечерело. Из разных дворов выходили французы и француженки и, покачиваясь, шли к автобусу, который, естественно, стоял в конце деревни. Автобус уже сигналил, созывая нетрезвых пассажиров.

Мне очень интересно, как французы перенесли последствия чувашского гостеприимства. В чьей-то бане одна француженка второпях оставила на память хозяевам свой французский купальник. Вот и всё, что напоминает нам, жителям чувашской деревни, о культурной дружбе России с Францией. И, конечно, большая общая фотография.

А моя свекровь, где мылись эти три француза, долго и упорно стирала полотенца – тёрла вручную, кипятила в большом ведре, стерилизовала на солнце два дня, гладила утюгом, чтобы не пристала к нам никакая французская дрянь.

С тех пор очень многое изменилось и в нашей деревне, и в России в целом, а отношения с Францией у нас теперь хуже некуда. Может, потому что Россия стала сильной и независимой? Но это уже не культурная программа, а большая политика.