Погода не шепчет – отметила Марина Антоновна, выйдя из метро и посмотрев вверх. Небесная сфера представляла собой сплошной сгусток грязно-серых облаков, забивших путь свету, и в полной мере отражала настроение опечаленной женщины, которая возвращалась домой с работы.

Дело в извечном конфликте отцов и детей. Он, как цунами, накрыл её дом с невероятной разрушительной силой и, что самое обидное, абсолютно неожиданно. Эта волна в одночасье смыла всё доброе и хорошее, что накапливалось в душе Марины Антоновны годами, с первых минут жизни её ребёнка и до момента ужасной истины, когда он сказал, что для него её больше не существует. Обожаемое дитя сообщило об этом со злым лицом, заодно объявив бойкот и голодовку.

Марина Антоновна сперва совсем сникла, однако, к своему удивлению, быстро успокоилась. На время она потеряла смысл жизни, но поскольку особой вины за собой не чувствовала, то постепенно начала понемногу тратить силы и время на собственные дела, которых у неё внезапно оказалось предостаточно. Жизнь продолжалась – работа, друзья, культурные мероприятия как-то отодвинули постигшее Марину Антоновну глобальное разочарование на второй план.

И только подленький внутренний голос нет-нет да и нашёптывал ей о необходимости нанести удар в ответ на сыновнюю неблагодарность. Капая на мозги день за днём, эта мысль в конце концов материализовалась в совершенно неожиданной форме – женщина решила написать завещание и лишить сына наследства. Это был бы акт справедливого возмездия за непослушание и неуважение.
Когда неясные чувства обрели законченную форму, она пришла в ужас от самой себя, но мерзкий внутренний голосок не замолкал ни на минуту, настойчиво призывая исполнить решение. Женщина искренне надеялась, что, лишив сына наследства, снимет тяжесть с души и сердца.

Посмотрев ещё раз в мрачное небо, Марина Антоновна устало двинулась в сторону дома, сожалея, что место её службы находится на другом конце города, и от всего сердца порадовалась за тех, кто ходит на работу пешком. «Кручусь как белка в колесе – и вот получила награду. Словно пришла в этот мир, только чтобы работать на износ. Нет, женщины должны дарить чудные мгновения любви, нежности и счастья. И получать их в ответ. Мы – та самая красота, которая спасёт мир. Мы чуткие, добрые и великодушные», – непонятно кого мысленно уговаривала она.

Проходя мимо кондитерского киоска, женщина остановила взгляд на аппетитных ореховых трубочках, призывно лежавших на самом видном месте. Конечно, они портят фигуру, но такие вкусные, что не купить их просто невозможно. Плюсы явно перевешивали минусы, и Марина Антоновна поддалась соблазну.

Спустя четверть часа она уже наливала в чашку душистый мятный чай у себя на кухне. Откусив маленький кусочек и тщательно разжевав, Марина Антоновна попыталась его проглотить, запивая горячим чаем, и вдруг поняла, что сладкая масса застряла у неё в горле, перекрыв дыхательные пути. Внутри всё застыло от ужаса и невозможности вдохнуть. Попытки проглотить застрявший в горле комок ни к чему не приводили. Поняв, что задыхается, Марина Антоновна отчаянно замахала руками, холод пополз по ногам, лишая их чувствительности. Сознание уже покидало её, застилая глаза тёмной пеленой, когда она скорее рефлекторно, чем осознанно, схватила чашку с чаем и сделала несколько маленьких и частых глотков. В горле что-то булькнуло, и в лёгкие устремился поток воздуха. Громкий кашель помог завершить процесс очищения, и счастливая, но всё ещё напуганная и бледная Марина Антоновна глубоко и свободно вздохнула всей грудью.

И в ту же секунду неожиданно подумала вовсе не о своём счастливом спасении, а о нелепости придуманного плана с завещанием. «Ну что я буду мстить, тоже мне графиня Монте-Кристо! Это же сын. Да если даже мы переругаемся, не всё ли равно, кому всё перейдёт, когда я умру. Тем более что это, оказывается, так просто», – неожиданно для себя подумала Марина Антоновна, благополучно прокашлявшись, и налила себе ещё чая.