Около пяти часов вечера 18 июня 2016 года диспетчер единого номера экстренных служб 112 в Карелии приняла странный звонок.

– Мы в Карелии, спасите нас, пожалуйста, – кричал в трубку детский голос. – Мы в озере.

Слышно было плохо. Голос ребёнка перекрывался оглушительным шумом: звучали какие-то детские крики, ревели волны и ветер.

– У нас записывается ваш разговор и номер телефона. Сейчас отправлю в полицию, – привычно ответила на вызов диспетчер.

– Что-что? – последний раз прозвучало в трубке, и связь оборвалась.

Весь разговор длился 17 секунд. Дежурная почему-то переадресовала звонок не в МЧС, а в больницу городка Суоярве. Вызов приняла фельдшер скорой помощи Ирина Щербакова. Но реагировать на сигнал не стала – решила, что дети балуются. Не стала она и регистрировать вызов.

А в это время 47 детей тонули у берега Сямозера, пытаясь выбраться из штормовых волн. Звонивший в службу спасения 12-летний Всеволод Заслонов оказался одним из 14 погибших детей.

Больница города Суоярве располагается совсем недалеко от Сямозера. Отреагируй Щербакова на тот звонок, и машины скорой помощи уже через полчаса были бы на берегу.

«Весёлое путешествие»

Управлять детским лагерем тяжело. Тебя проверяют, контролируют, то соблюди, это учти, условия создай. Елена Решетова, хозяйка карельского лагеря «Парк-отель Сямозеро» несла свой крест с 2007 года.

Внешне всё выглядело прилично. Кирпичные домики, собственный пляж, автономное отопление, игровые площадки, столовая, даже своя лодочная станция. Одна беда – разместить там можно было только 184 ребёнка.

Впрочем, вопрос с нехваткой мест удалось решить. Детей на каждую смену набирали намного больше, чем позволяли площади. Ставили двухэтажные кровати в комнатах, а на улице – палатки. Но и этого казалось мало. Решетова придумала ещё один способ увеличить численность: каждый день она отправляла детские группы в «весёлое путешествие» по озеру. Плавсредства-то собственные. Неважно, что днём на берегу Сямозера температура воздуха не поднимается выше +15 градусов, а воды – всего +10 градусов. Зато романтика, дети это любят.

Селили в лагерь сразу 12 отрядов по 50 человек. На один такой отряд брали всего двух вожатых. То есть при таком раскладе детьми просто никто не занимался. Пацаны курили прямо в палатках, сбрасывая пепел на матрасы.

Тот июнь для Решетовой выдался напряжённым. С конца мая нагрянула проверка из карельского Роспотребнадзора. Комиссия торчала в лагере почти месяц. С приездом первой смены Решетова думала только о том, чтобы никто не заметил перенаселения лагеря. Поэтому система «весёлых путешествий» работала бесперебойно.

Погода в начале лета здесь неустойчивая, на озере бывает суровый шторм, из близкой Арктики веет ледяной ветер, часто идут дожди. Но Решетову это мало волновало. Детей на озеро отправляли постоянно, на два-три дня, невзирая на погоду. При этом в лагере не было даже спасательных жилетов детских размеров. 11- и 12-летних детишек запихивали в спасжилеты 56-го размера, которые на них невозможно даже закрепить ремнями.

«Мне плевать, как вы это сделаете»

17 июня очередь отправляться в плавание дошла до отряда «Поморы». 47 «поморцев» в возрасте от 11 до 15 лет и четверо взрослых должны были загрузиться в два пластиковых каноэ и надувной рафт.

Каноэ – это небольшая беспалубная лодка, где гребцы работают лопатообразными вёслами. Надувные рафты (плоты) изначально предназначались только для спасения экипажей тонущих судов, но туристы освоили их для сплавов по рекам. Кстати, для рафтов максимальное число пассажиров не превышает 18 человек. Но для похода по Сямозеру в него влезло 23 ребёнка и двое взрослых. В каноэ усадили по двенадцать детей и одному взрослому, что тоже означало сильный перегруз.

Вожатыми были совсем молодые студенты местного педагогического вуза Валерий Круподерщиков, Людмила Васильева и Регина Иванова. У четвёртого студента случился день рождения, и он отпросился. Его место занял заместитель директора лагеря Вадим Виноградов.

16 июня метеорологи разослали сообщения с предупреждением: в ближайшие два дня ожидаются ливень и сильный шторм. Ни вожатые, ни дети выходить из лагеря не хотели. Но Решетовой было всё равно.

«За день до похода, – рассказывал позже 13-летний Александр Браун, – всем детям на телефон пришло сообщение от МЧС о шторме. Мы тут же пожаловались инструкторам, что не хотим идти в шторм, да те и сами были такого же мнения. Инструкторы, насколько я знаю, чуть ли не на коленях умоляли директора лагеря не отпускать нас в поход. Но она не соглашалась: «Значит так, ребята, либо ваш отряд отправляется в поход, и мне плевать, каким образом, либо студентам, которые здесь практикуются, эта практика не засчитается».

17 июня к 11 часам утра группа из 51 человека двинулась вдоль берега озера. Вечером поставили палатки и переночевали. По небу ходили облака, дул пронизывающий ветер, но дождя ещё не было.

18 июня примерно в час дня группа села на каноэ и рафт и двинулась к острову Фокенсуари. Валера Круподерщиков уже перед самым отплытием обратил внимание, что на одном каноэ отсутствуют пробки для герметизации аварийных отсеков. Такие отсеки могли удержать лодку на плаву, если в каноэ начнёт поступать забортная вода. Без пробок с неработающими аварийными отсеками выходить на каноэ особенно опасно. Виноградов, который сам собирался садиться в каноэ, услышав от Валеры новость о пробках, тут же перебрался в более устойчивый рафт, а каноэ велел занять Круподерщикову с детьми.


Как только плавсредства спустили на воду, погода испортилась. Облака стремительно превращались в дождевые тучи, ветер с Баренцева моря крепчал и становился всё холоднее. Примерно в 16 часов хлынул ливень, и на озере начался шторм.

Сямозеро трудно назвать небольшим водоёмом. В ширину оно примерно 13 километров, а в длину – около 20. Шторм на таком озере не сильно отличается от морского, а волны могут достигать двух метров в высоту.
Ни каноэ, ни сильно перегруженный рафт не приспособлены для плавания по штормовому морю. Это лодки для речных путешествий, маломанёвренные и плохо управляемые. В тот день им удалось продержаться на волнах около 20 минут.

Валерий Круподерщиков велел детям с двух каноэ взяться за руки, чтобы удержаться на воде. Сам он в это время звонил по телефону, но не в спасательные службы, а Вадиму Виноградову. Было понятно, что каноэ вот-вот перевернутся. Через борта вовсю хлестала вода, а аварийные баки не работали. Но Виноградов твёрдо ответил «Справимся сами» и в МЧС звонить запретил.

После этого разговора и сам Круподерщиков запретил детям звонить спасателям. Ослушались только два мальчика, 12-летний Сева Заслонов и 13-летний Женя Романов. Первый позвонил в службу спасения. Разговор занял всего 17 секунд и оборвался. Женя догадался позвонить прямо в МЧС. Но там ему грубо посоветовали не баловаться и звонок не зарегистрировали. Оба мальчика погибли.

Кстати, в тот день сотрудники МЧС действительно были заняты: они проходили тренировку на берегу Сямозера. От тонущих детей их отделяло всего несколько километров. Но на помощь никто не пришёл.

Около половины пятого одно каноэ перевернулось. Двенадцать детей и вожатый Круподерщиков оказались в холодной воде бушующего озера далеко от берега. Рафт был устойчивее, но его способность маневрировать не сильно превышала возможности надувного матраса. Он потерял управление и стремительно исчез вдали.

Второе каноэ вскоре тоже перевернулось. Теперь в воде находились уже 24 ребёнка и двое взрослых. «Плывите, суки! Иначе все сдохнете!» – в панике орал Круподерщиков. Но огромные спасжилеты буквально парализовали движения. Худенькие детские тела болтались в оранжевых безразмерных мешках. Дети хватались руками за разъезжающиеся полы, но грести в таком положении не могли.

Дальше начался настоящий кошмар. «У детей дикий страх был: они кричали, плакали, – рассказывала потом мать Жени Валентина Романова. – Кто-то из девочек потерял сознание от страха. Дезориентация полнейшая. А ещё волны срывали с них одежду. Огромные волны. Детей потом находили полуголыми».

Шансы на спасение оставались только у самых сильных и тех, кто хорошо умел плавать.

Оцените ситуацию

До берега было далеко, среди высоких волн перепуганным детям определить направление движения оказалось невозможно. Плыли наугад. Но вдоль юго-западного побережья расположено много крошечных островков – голые скалы, торчащие из воды. Надежда оставалась на то, чтобы добраться туда.

Самой старшей среди детей оказалась 15-летняя Ксюша Родионова. Она одна из немногих, кто нашёл в себе мужество помогать младшим. Ксюша поддерживала тех, кто наглотался воды при падении с каноэ, помогала плыть, но очень скоро поняла, что у малышей сводит конечности от холода и они просто не могут двигаться. Тогда Ксюша догадалась вынуть из ушей серёжки-гвоздики и стала колоть ими ноги себе и другим детям, чтобы не терять чувствительность.

Сил её хватило ненадолго. Она потеряла сознание, а когда пришла в себя, рядом уже никого не было. Ксюша поплыла к видневшемуся вдали островку и вскоре увидела перед собой двух болтавшихся в воде девочек, Машу и Дашу. Она по очереди подталкивала обеих к берегу. Когда до островка осталось всего 500 метров, Ксюша совсем выдохлась. 12-летняя Маша Макарова сказала, что дальше поплывёт сама, и Ксюша стала толкать только Дашу. Наконец под ногами появилась твёрдая земля. Ксюша обернулась в поисках Маши. Но на волнах качался пустой жилет, девочка утонула. На этом мучения не кончились. Вытаскивая Дашу на берег, Ксюша ударилась о камни и сильно повредила спину.

В 2017 году Ксюшу представили к награде.

…Дети выбирались на берег весь вечер и всю ночь. Ударялись о скалы, разбивали в кровь худенькие тела. Для нескольких детей эти травмы стали уже посмертными. Выдержать долго в ледяной воде для ребёнка почти нереально.

Ещё одной героиней того страшного дня стала 12-летняя Юлия Король. Её и других детей волны несли на остров. Это были всё те же голые камни, но всё-таки это земля. Когда девочка добралась до берега, она кинулась обратно, чтобы вытащить остальных. Несколько раз возвращалась в ледяную воду и выносила тех, кого было видно на поверхности. Юля остановилась, только когда на суше оказался последний ребёнок.

Но до утра дожили не все. Стало понятно, что ночь среди камней в мокрой одежде под пронизывающим ветром для многих окажется последней. И тогда Юлия, немного отдохнув, снова кинулась в воду. Теперь её целью был настоящий берег, где есть люди.

Она доплыла. Даже трудно представить, чего ей это стоило. К 11 утра, мокрая и совершенно обессиленная, она добралась до небольшого хутора и базы отдыха Кудама. Больше всего девочка боялась, что ей не поверят. Но ей поверили и уже в 11.15 позвонили в МЧС.

Незадолго до этого в дом отдыха как раз звонила Решетова. Трубку взяла хозяйка базы Наталья. «Наташа, у меня там что-то группа на связь не выходит. Не могли бы вы посмотреть, оценить ситуацию?» – попросила Решетова. Наталья про детей ничего не знала и ответила, что на озере очень сильный шторм и вряд ли они вообще вышли на воду. Больше Решетова не звонила никуда.

Юлию Король наградили медалью «За спасение утопающих», но вряд ли она оценила этот жест. Её с младшим братом воспитывает бабушка. Та говорит, что девочка до сих пор занимается с психологом, а ночью её мучают кошмары: во сне она видит лицо мальчика, которого не успела вытащить из воды.

Дружно заступились все дети

Первый звонок в МЧС мог раздаться ещё вечером 18 июня. Унесённый ветром рафт с 23 детьми, Вадимом Виноградовым и вожатой Региной Ивановой вскоре прибило к берегу небольшого острова. Оттуда Виноградов и позвонил. Но не в МЧС, а директору Елене Решетовой. Та на своего зама наорала и велела ни в какое в МЧС не звонить, а «разбираться на месте самостоятельно».

Спасатели прибыли на берег 19 июня в 12.15, почти через сутки после того, как дети оказались в воде. К тому времени егерь Андрей Столяров и работник Владимир Дорофеев уже плыли на лодке к Пятиостровью. Они вывезли оттуда 11 из 37 спасшихся детей. «Некоторых нашли уже засыпающими – сбились в кучки, мокрые, замёрзшие. Совсем уже уходили, – вспоминает Столяров. – Растолкали, привезли, в баню сразу. Две девчонки выйти оттуда толком не могли – что-то всё же с ногами от переохлаждения случилось».

Столяров и Дорофеев нашли первые десять тел погибших. Сотрудники МЧС сняли с островов оставшихся детей и их опекунов – Виноградова и Иванову. Спасатели обнаружили ещё три тела. Последнего погибшего мальчика, Женю Романова, нашли только 26 июня.

Как потом установила экспертиза, большинство детей умерло от переохлаждения. Утонувшим среди жертв оказался только один ребёнок. Причины понятны. Ледяная вода, невозможность двигаться в спасжилете, тяжёлые травмы от ударов о скалы и ночь на голых камнях в мокрой одежде под ливнем и пронзительным ветром – ребёнку этого достаточно.

Разбирательство по поводу событий на Сямозере длилось вплоть до 2023 года. Но уже в 2019 году Вадим Виноградов и Елена Решетова были признаны виновными и осуждены на 9,5 года колонии. Правда, Решетова уже в середине 2023 года вышла на свободу «за хорошее поведение».

Неожиданными оказались приговоры вожатым Валерию Круподерщикову и Павлу Ильину. За Валерия дружно заступались все дети, настаивая на том, что, даже наделав ошибок, он помогал им доплыть до берега и пережить ночь. Ильин и вовсе в походе не участвовал. У него был день рождения, и он заранее отпросился. Тем не менее обоим вожатым в 2023 году вынесли приговоры: Круподерщикову – 6 лет, а Ильину – 5 лет колонии.

Особенно отличился душевным теплом тогдашний детский омбудсмен Павел Астахов. Придя к выжившим ребятам в больницу, он весело вопросил: «Ну что, как поплавали?» Дети в ответ подавленно молчали. Хамский вопрос вызвал бурю возмущения в обществе. Вскоре Астахов ушёл с поста «по собственному желанию».

И всё же история гибели детей на Сямозере оставила по себе страшную память даже спустя десять лет. Не слишком ли большая цена уплачена детьми за жадность и безответственность взрослых?