История эта случилась давно, но тем не менее до сих пор остаётся поучительной и актуальной.

В беге не всегда побеждает самый быстрый. В боксе – не самый сильный. А в шахматах – не самый умный. Тренеры детской велосипедной секции Изюмов и Глушко начинали свои занятия с молодыми спортсменами именно с этих слов.

Пацаны внимали, хотя и не вникали. Для них девизом была дворовая наука: «Крути педали, пока не дали». Надел форму, сел на велосипед – и вперёд, на соревнования, за призовыми местами.
Пацанам что, никаких проблем. Проблемы были у тренеров. Велосипеды купи, формой обеспечь, деньги на соревнования – умри, но достань. Что делать? Такая жизнь: выкручивайся, пока крутящий момент работает.

Спасибо, спонсоры выручали. Каждый месяц Изюмов и Глушко обходили коммерсантов и вытрясали денежки на поддержание детского спорта. У спортивных органов денег хватало только для финансирования своего аппарата, а то, что оставалось, выдавалось в виде поощрения тому же аппарату.

Пришли оба к директору одного предприятия, который им никогда не отказывал и помогал со словами «дети – это святое». То ли своё трудное детство вспоминал, то ли на самом деле так думал, а может, совесть просыпалась.

Пришли, а тот им с порога: «Братцы, сегодня облом, ну никак. Денег совсем нет. Но просто так вас отпускать – не по совести. Давайте я вам устрою сдачу экзамена по вождению? Любую категорию? Вполне имеется такая возможность».

Тренеры переглянулись. Тоже вариант. Права не помешают, даже пригодятся в тренерской работе. Можно будет с ребятами и на шоссе выезжать, за городом тренировки проводить. Тем более старенький «Москвич», подаренный за ненадобностью одним из родителей, ещё мог принести пользу.

На том порешили и ударили по рукам: «Вы нам права, а мы – с эмблемой вашей фирмы на первое место в городской велогонке». Конечно, это дело сразу обмыли: у Изюмова с собой было, а Глушко потом ещё сбегал. Поход к спонсору завершился фразой: «Я тебя уважаю. Дети – это святое».

Если честно, с вождением у обоих тренеров было не очень. Глушко ещё гонял на мотоцикле, но только по просёлочной дороге, без встречных, по прямой на первой передаче. А Изюмов пару раз проехал на автомобиле друга от подъезда до мусорного бака. Дворничиха потом долго ругалась по поводу вандализма на вверенном ей объекте.

Да ладно, как говорят на Руси, когда терять нечего: где наша не пропадала!

В вестибюле перед кабинетом для сдачи правил дорожного движения стояло человек двадцать. Нервные мужики и одна девушка в состоянии, близком к обмороку. У всех тряслись руки, хотя накануне перед экзаменом никто себе не позволил.

Изюмов и Глушко чувствовали себя более комфортно, хотя ладони потели.

Из кабинета вышел плотный майор и удавом посмотрел на собравшихся. Мужчины невольно вытянулись по стойке смирно.

– Так, – произнёс майор. – Читаю список. Услышав свою фамилию, каждый подходит ко мне и отмечается, заходит в кабинет и садится за экзаменационную машину. Сели и руки под стол. Ничего не трогать, ничего не нажимать до команды. А то настряпаете себе неприятностей и всю жизнь на общественном транспорте будете ездить.

Майор стал оглашать список.

Чем меньше народу оставалось в вестибюле, тем сильнее возрастала тревога Изюмова и Глушко.

– Может, что-то не срослось? – шёпотом спросил Глушко.

– Подождём, – ответил Изюмов тоже шёпотом. Потом добавил: – Нам-то чего терять?

Когда последний мужчина на полусогнутых зашёл в кабинет, майор, не поднимая головы, спросил:

– Изюмов и Глушко?

– Да.

– За мной.

– Срослось, – произнёс Изюмов.

Сдать правила дорожного движения не очень сложно, если ты не контуженый и не выпускник спецшколы (блондинки проходят отдельным списком). Жизненный опыт, школьные наставления учителей, дружба с левой и правой рукой делают своё дело.

Тренеры-велосипедисты справились с теорией. Правда, Изюмов не угадал максимальную длину автопоезда – просто не поверил. А Глушко при развязке на перекрёстке без светофора велосипедиста поставил последним. Хотя правильный ответ: велосипедист смело должен выезжать на перекрёсток, несмотря на подъезжающий большегрузный автомобиль, трамвай и дикого мотогонщика. Глушко один раз проехал перекрёсток на велосипеде по правилам дорожного движения, после чего долго ремонтировал свой велосипед, а врачи – его организм.

Вождение – экзамен сложнее. Тут и родная мама не поможет. Даже если и был у инструктора в отличниках, то рядом с инспектором ГАИ путаешь педали газа и сцепления, а от волнения не можешь пристегнуть ремень безопасности.

Изюмову и Глушко волнения других были по барабану. Пока первые сдавшие объясняли остальным, в каком положении сцепления нужно давить на газ и как плавно переключиться с первой передачи на вторую, тренеры пытались уловить, в какую сторону поворачивается ключ зажигания и куда нужно повернуть рычаг поворотника, чтобы замигало с левой стороны. О том, как остановиться, оба старались не думать. Помнили точно – педаль тормоза посередине. А там как кривая вывезет. О развороте на перекрёстке Изюмов и Глушко даже и не мечтали. Они мечтали лишь тронуться и остановиться.

Экзамен по вождению принимал всё тот же плотный майор. Для него все сдающие на права – лишняя головная боль на дорогах, и это его раздражало. Но они же – потенциальные нарушители со всеми вытекающими карманными последствиями, и это смягчало раздражение.

Не всем, ох не всем удавалось с первого раза сдать вождение. Кто заглох, кто пешехода не пропустил, кто знак не заметил. А кто и отказался из-за поднявшегося давления и головокружения с рвотой.

Глушко с Изюмовым сдавали последними. В душе они ещё надеялись, что экзамен по вождению как-то обойдёт их стороной. Как-то всё замнётся или они затеряются среди курсантов, но надежды не оправдались. Пришлось участвовать.

Изюмов завёл автомобиль с третьей попытки, зато тронулся с места с первой, правда, дал столько газу и так резко отпустил педаль сцепления, что машина ушла со старта, будто за рулём сидел Шумахер, решивший показать мастерство своей подружке. Майор даже и не понял ничего. У него было ощущение, что его переместили в пространстве неизвестным научным экспериментом. Опомнился только возле перекрёстка, когда Изюмов резко нажал на педаль и раздался визг тормозов. Вытерев пот со лба, он тихо произнёс: «После перекрёстка остановитесь». Изюмов остановился, наехал на бордюр и чуть не снёс урну.

Глушко, мысленно попрощавшийся со своими родными, поехал тихо-тихо. Как завёлся и тронулся, не заметил, видно, сильный стресс. Метров пятьдесят проехал вдоль бордюра, обгоняя только деревья и столбы. Но на команду остановиться тоже так резко нажал на тормоз, что автомобиль дёрнулся и встал как вкопанный, а майор ударился о лобовое стекло. Не сильно, правда, не разбил.

Минут пять все трое сидели в автомобиле молча. Майор потирал ушибленное место, Изюмов смотрел на свои ботинки, Глушко вытирал потные руки о штаны.

– Ребята, а вам права зачем? – сказал вдруг майор тихим, почти отцовским голосом. – Я всё понимаю, обещал, слово дал, но вы же потенциальные убийцы. Только статистику портить будете. Может, одумаетесь? Дети есть? Ходите пешком. И воздух свежий, и людям спокойнее.

Наступал момент истины. Оба тренера это понимали, скрывать было нечего.

– Да нам чуть-чуть, – сказал Изюмов.

– Что чуть-чуть? Жить осталось?

– Нет, в том смысле, мы тихонько ездить будем и только за городом.

– Нам велосипедистов сопровождать надо, тренеры мы, – пояснил Глушко. – Ребят тренируем бесплатно, на энтузиазме, – стал давить он на жалость и чуть не добавил, что в их велосекции сплошь сироты и беспризорники, трудные подростки и безногие инвалиды, но вовремя остановился.

Майор выслушал, посмотрел на обоих внимательно и со значением потёр ушибленное место.

– Вот что, ребята, мой совет: первые полгода со своими велосипедистами не выезжайте, покатайтесь одни, лучше в чистом поле. И обещайте мне, что на городских дорогах я вас не увижу.

– Никогда, – сказал Глушко.

– Обещаем, – заверил Изюмов. И хотел добавить, чем они клянутся, но майор махнул рукой, мол, выходите из машины, дальше сам поеду.

Ну и при чём тут спортивная выдержка? – спросит придирчивый читатель. Ещё немного терпения, ведь история на этом не заканчивается.

Итак. Водительские документы получают обычно в день сдачи экзаменов. Часа через два, пока их заполняют. А вот обмывать их некоторые нетерпеливые водители начинают почти сразу. Чисто символически, по чуть-чуть. Не за рулём же? Да и кто там учует в этой сутолоке, да через окошко?

Поэтому некоторые из сдавших экзамены по двое, по трое разбрелись по питейным заведениям, заодно перекусить и убить время.

– Может, по чуть-чуть? – спросил Изюмов. – Снимем стресс, а то у меня до сих пор руки дрожат.

– У меня вообще онемели, – ответил Глушко. – Я даже стакан не подниму. Давай не будем сейчас. Вот получим документы, поедем ко мне. У меня дома в холодильнике бутылка. Жена борщ сварила. Чего тут мараться из-за ста грамм?

На том и решили.

И пришли к моменту выдачи документов уже совершенно успокоившиеся и с дыханием дисциплинированных водителей.

А в инспекции в этот день отмечали какое-то мероприятие. Нечто вроде открытия месячника безопасности. И в плане этого мероприятия намечалось вручать новенькие права в торжественной обстановке.

Собравшиеся сначала ничего не поняли, когда их попросили выстроиться вдоль стенки и зачитали поздравление по случаю важного события в их жизни. Сказали напутственные слова, в ответ прозвучали аплодисменты, и началась выдача документов.

Вот тогда без пяти минут водители и осознали весь ужас своего положения.

Первый вышедший для получения заветных корочек был уличён сразу. Хотя чего тут такого – не за рулём же. Новенькие права, уже плывшие ему в руки, зависли в воздухе и шлёпнулись обратно на стол.

Инспектор, выдававший документы, даже опешил.

– За документами с запахом? Ещё за руль не сел? В такой день? При высоком начальстве? На пересдачу!!!

Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал.

И пошло, и поехало мероприятие по единой схеме. Фамилия, поздравление, принюхивание – на пересдачу! Капитан кидал корочки на стол с такой силой, с какой карточный игрок в азарте бьёт карту, приговаривая: «А мы вот так!»

Ряды бедолаг таяли, важное мероприятие срывалось. Оно бы и совсем сорвалось, если бы не Изюмов и Глушко.

Вызвав Изюмова, капитан даже не поверил.

– А ну-ка дыхни. А ну-ка ещё раз.

Изюмов с силой дыхнул на капитана, как тот волк, который сдувал поросячьи домики. У инспектора даже волосы на голове назад уложились.

– Поздравляю с успешной сдачей экзамена, – произнёс капитан и вернул волосы на прежнее место.

Глушко, подходя для вручения прав, ещё издалека задышал, как астматик, поднявшийся на гору Фудзияма, чем сократил процесс вручения ему документов.

На этом мероприятие и закончилось. В заключение капитан прочитал нравоучительную речь, которую мужики выслушали, как осуждённые за убийство – приговор судьи. Привёл в пример Изюмова и Глушко и выразил надежду, что если все водители будут как они, то на дорогах окажется меньше аварий.

Вечером, сидя на кухне, ополовинив кастрюлю борща и опустошив две бутылки, Изюмов и Глушко, разглядывая новые удостоверения, дали клятву научиться ездить, чтобы не подводить майора, да и капитана, который в них верит.

И слово своё сдержали. Тут всё в порядке.

А велосекцию через полгода закрыли. Да. Ставки урезали, помещение отобрали. Вот такая история.