Сейчас у меня живут три кошки-старушки. Ляле будет 18 лет, Сяме – 16 и Асе – 14. Понятно, что из-за их преклонного возраста я нахожусь в режиме постоянного стрёма, поскольку двух кошек у меня больше нет, уже ушли на радугу. И тут я обратила внимание, что Сямочка, после того как поест, пытается лапкой изо рта что-то достать, словно ей что-то мешает. Попыталась посмотреть, что там у неё, – ну и представляете себе типичную кошкину реакцию. Я едва не стала живым воплощением Венеры Милосской.

Вся на нервах записала кошачьего «ребёнка» на приём в клинику, в которую всегда записывала своих пушистых дам. Свободной оказалась только запись на вечер. Но как везти кошку? Я малоподвижный человек, одной на костылях добираться сложно.

Позвонила подруге, у которой есть машина, и мы повезли Сяму к врачу. Кошка в шоке. За свой солидный возраст она ни разу ничем не болела. Зубы плохие, это да, но ничего экстраординарного с ней никогда не случалось.

Девушка-доктор еле-еле смогла посмотреть ей в пасть. Позвала ещё троих сотрудников. Думали-рядили и всё-таки констатировали: есть некая припухлость на десне. Подозрение на онкологию, но для окончательного диагноза надо сдать кучу анализов. Можно проверить проще: удалить зуб и дальше смотреть, как себя поведёт опухоль; обычно онкологические образования такого рода проявляют себя довольно быстро и агрессивно. Зуб решили удалить на следующий день под общим наркозом. На мой вопрос, переживёт ли наркоз столь возрастная зверюга, врачи ответили, что гарантии никто не даст. И добавили, видимо, уже в качестве формальности: «Обычно все переносят, только надо бумагу подписать о последствиях».

У меня тихая истерика. Операция обойдётся в больше половины моей пенсии, но куда деваться? Записали нас на операцию на следующее утро. Сяме поставили обезболивающий укол, затем отпустили с миром. Подруга сказала, что завтра утром заедет за звериком, а вечером привезёт кису. Но потом вдруг замешкалась.

– Наташ, что-то слишком дорого выходит для удаления всего лишь одного зуба, – сомневается. – И про обследования перед операцией никто ничего не говорил. По моим соображениям, хотя бы сердце проверить надо, а они ничего не сделали.

Сяма то ли из-за обезболивающих, то ли из-за стресса съела грамм двести ливерной колбасы и выпила около литра воды. Всё время ластилась ко мне. Прощается – пронеслось у меня в голове. Убрала еду, как мне и сказали, и за всю ночь так и не сомкнула глаз. Всё гоняла одну и ту же мысль: как мой пушистый ребёнок в таком солидном возрасте переживёт наркоз при весе всего два килограмма? О деньгах я больше не думала, в конце концов, для таких случаев есть кредитка. За ночь прочитала три акафиста: царевичу Алексею, Луке Крымскому и Георгию Победоносцу. Пусть мой котёнок ещё поживёт.

Так и не уснула, выплакав все глаза.

Утром жду подругу. Наконец она приехала.

– Наташ, меня всё же терзают смутные сомнения, – начала она с порога. – Сама подумай: четыре человека вчера кружили вокруг кошки, но толком ничего не сделали, и ни один не назвал более-менее точного диагноза.

– Для точного диагноза нужны обследования, – оборвала я её.

– Да, но нормальный врач исходя из опыта и клинической картины уже должен примерно представлять, на что это больше похоже, – настаивает подружка. – Их же этому учат. Слушай, у меня есть знакомый ветврач, мужчина. У него собственный кабинет. Я ему позвонила, рассказала твою историю. Он сказал, что раз зуб шатается, надо удалять. Вместе с наркозом и операцией у него обойдётся всего в 2000 рублей. Опухоль там или нет, тут, конечно, надо поглядеть, но он говорит, скорее всего, это свищ. Поехали к нему, пусть посмотрит Сяму. Дело не в деньгах, просто в той клинике как-то всё слишком скоро и неопределённо.

– Ладно, поехали, – приятельница меня убедила. – Всё равно я уже помолилась.

Мы взяли Сяму в охапку и отправились к неведомому мне доктору.

– Он нашу Боню лечит, и всегда всё хорошо, – успокаивала меня по пути подружка. – Плед взяла, чтобы Сяму держать?

– Взяла. А у твоего доктора разве нет ничего?

– Он сказал, нужен плед или одеяло с запахом, к которому кошка привыкла. Он ради нас специально на час раньше на работу вышел.

Приехали на место, зашли. Маленький кабинет, ширма, смотровой стол, письменный стол. За ним сидел мужчина лет пятидесяти и играл в комп. Оглянулся на нас.

– Давайте сюда зверя.

Поставили Сяму на смотровой стол. А она словно окаменела. Врач подошёл:

– Шестнадцать лет кошке?

– Да.

– Угу…

Я не успела опомнится, а он уже глядел ей в пасть. Сяма стояла как вкопанная, словно её загипнотизировали.

– Зубной камень, большой, – наконец вынес вердикт эскулап. – Он и давит кошке на десну. Поэтому и кровь идёт. Она пытается его убрать сама. Да ещё еда застревает. Сейчас почистим челюсть от камня, поставим антибиотик, и домой. На этом всё.

Врач ушёл за ширму, взял инструменты.

– Зуб не шатается, – изрёк он, изучив ещё раз кошачью пасть. – Всё нормально, а для её возраста вообще всё хорошо. Что она ест?

– Всё. Но в последнее время полюбила творог, и от ливерки не оторвать.

– Нормальная советская кошка.

Пока доктор говорил, он одновременно колдовал над кошачьими зубами. Сяма как была, так и осталась в оцепенении. На всё про всё у специалиста ушло минут пятнадцать, не больше.
– А сейчас укол.

– А взвесить? – взволновалась я.

– Два килограмма она весит. Не надо весов.

И как он узнал? Сделал укол.

– Если отёк не спадёт за два дня, приходите ещё, поставлю антибиотик. А так нужно впрыскивать ей в рот календулу, ромашку. Ну как вы бы и себе делали.

– Календула у меня есть.

– Это хорошо.

Он ощупал кошку, послушал.

– Сердце… Ну, нормальное для её возраста, одышки нет. Если хозяйка будет спокойна, так и зверь ещё года два-три проживёт. Всё от состояния хозяина зависит.

– А мне в клинике сказали, что у Сямы онкология.

– Сейчас у них всё «онкология», – нахмурился доктор. – Нормальных диагностов вообще не осталось, ни среди людских врачей, ни среди звериных. Мой дед был пульмонологом, так он рак лёгких прослушиванием определял. Сейчас не учат диагностике, сейчас учат деньги с людей драть да дорогие анализы ждать. С вас 800 рублей за всё.

Я не верила своим ушам. Казалось бы, только что над нами висело всё это: онкология, дорогущие анализы, операция стоимостью в десятки тысяч, и вдруг – всего 800 рублей и жизнь.

Мы расплатились, поблагодарили доктора, укутали Сяму в плед, который не понадобился. Я внимательно смотрела на врача. Кого же он мне напоминает своей бородой?

Сели в машину.

– Правда, на святителя Луку похож? – уловила мои мысли подруга.

– Точно!

Приехали домой. Наконец Сяма вышла из ступора, легла спать. Проспала часа четыре, потом пошла хряпать влажный корм, умяла аж два пакетика. Ничего изо рта достать больше не пыталась. Вечером я аккуратно подняла ей губу: воспаления и опухоли нет. Но через шприц оросила Сямину пасть календулой, рискуя остаться без рук. Увы, магическим гипнозом, как тот чудо-врач, я не обладаю.

Святитель Лука, Георгий Победоносец, царевич Алексий, слава вам!