За окном летали стрижи. В больничную палату на каталке завезли тяжёлую пациентку, окружённую медиками, седую растрёпанную старушку под девяносто. Она шумно дышала под кислородной маской, металась в бреду. Её явно спасали, делая всё возможное. Хорошо, что не бросали, продолжали реанимировать. Бабушка постепенно затихла. Задремала. Дыхание выровнялось. Чувствовалось, что ей легче.

Под утро новенькая открыла глаза из-под маски с пузырившимся кислородом, представилась: «Аня. Анна Макаровна». Голос звучал странно, как из преисподней. Маска всё же! Санитарка помогла присесть на постели, напоила, предложила каши на завтрак. Старушка благодарила за доброе отношение.

На соседней постели другая древняя на вид старушка, при более внимательном рассмотрении оказавшаяся не столь антикварного возраста, мерно дышала из-под своей масочки. Явно не страдала, но безостановочно капризничала. Она-де неподвижная, нога сломана и всё такое. И лежать ей неудобно. И кашу съесть сама не может. И повернуть её некому. И безобразие вокруг полное да бардак. Замучила всех вокруг, и больных, и персонал. Только палата задремлет, звучит сиреной командный голос: «Девочки!!!»

А наша Анна Макаровна тихонько стала подниматься. Себя обихаживать. Окружающих не беспокоить. Пожалела соседку, захлопотала вокруг неё. А той, как известной бабе у синего моря, всё мало. Командует помощницей. Даже имя не удосужилась запомнить, всё Машей зовёт.

Палата жила своей насыщенной жизнью.

Новенькая Тасечка всё тряслась, похоже, гонялась за белочкой. А может, за чёртиками, кто её знает? В коридоре маялся её дружок Василий, рвался к любимой, вместе с которой загремел сюда от «палёнки». Его гнали в свою мужскую палату, а он всё страдал под дверью возлюбленной.

Капризная Тамара со сломанной ногой жаловалась теперь на мизерную пенсию.

– Ты что ж, не работала? – удивилась Макаровна.

– Работала. Зарплата была маленькая. Троих родила.

– Так и у меня двое. А пенсия полтинник.

– Сколько?

– Пятьдесят тысяч рублей. Я же шахтёрка. Двадцать лет северного стажа. Девять подземного. Ну и ещё какая-то вредность от работы с углём. Травма у меня, в шахте завалило, ногу раскурочило. Вся в шрамах нога-то.

Анна Макаровна задумалась, вспоминая.

– Уехала я на Север в восемнадцать лет по комсомольской путёвке. Сначала тележки с углём возила, переворачивала. Тяжело было, но молодость и здоровье позволяли. Я хоть и щуплая была, но жилистая, крепкая, как лошадь. Перевезла к себе маму из Самары. Но та долго не продержалась, вернулась домой.

Встретила парня, мы поженились. Один за другим родились сыновья. Хотя дети были ещё маленькие, да муж семью обеспечивал, хотелось заработать побольше самой. Вот и перешла на шахту. Восемь метров под землёй. В темноте с фонариками. Освещение, конечно, было, но тусклое.

После смены поднимешься из шахты с другими девчатами, намоешься в душе с песнями. Накрасишься, расчешешься, и жизнь сияет солнечными красками! Что значит молодость! Откуда силы брались?

Палата слушала затаив дыхание. Тасин дружок Вася присел у двери. Стрижи замерли на подоконнике. Баба Аня поправила подушку царицы Тамары, продолжала:

– Подземная жизнь для меня и многих других окончилась после обрушения. Авария у нас случилась, завалило. Там ногу и раздробило. Восстановившись, я осталась на Севере, но на более лёгкой работе. Никогда тёплых мест не искала, стремилась к заработку. А сейчас я после инсульта. Не двигалась шесть месяцев. Не разговаривала год. Занималась. Массаж, упражнения. Читала книги. Училась говорить по слогам. Получилось с божьей помощью.

Она замолчала. Вышла. Стихли в коридоре шаркающие шаги. Видно, разбередили душу жизненные воспоминания.

Тем временем дверь в палату распахнулась. На пороге появились посетители. Стояли и смотрели на пустую кровать старой Анны с недоумением.

– А где же… Где наша бабушка Аня?

– Ваша Анна Макаровна вот здесь, в закутке у лестницы, зарядку делает. Руками, как крылами, машет. Молодец бабуля, так держать!

Родственники удовлетворённо хмыкнули.

– Она же у нас шахтёрка!

Стрижи взмыли за окном. Распахнулась сквозняком дверь. Хлопнула по лбу Василия. Тася кинулась его спасать. Налетела на входящего доктора. В палате начался обход.

Больничная жизнь продолжалась.