После нескольких лет нещадной эксплуатации моя машина однажды забарахлила – стала плохо заводиться. Зная, что у соседа по даче большой опыт ремонта автомобилей, я в субботу утром приехал туда в надежде на помощь. Увидев его через забор, поздоровался и спросил:

– Михалыч, можешь посмотреть машину? Плохо заводиться стала.

– Не, Вить, – ответил он, шоркая тапочками по веранде. – Вчера спину заклинило, еле хожу… О, так у меня нынче в гостях квалифицированный автомеханик, сейчас пришлю помощь!

Подумав, что он имеет в виду кого-нибудь из своих сыновей, я открыл капот и начал рассматривать двигатель. Послышались лёгкие шаги, и звонкий голос сказал:

– Привет, дядь Вить! Ну, что у вас с машиной?

От удивления я растерялся – это была младшая дочь Михалыча. И, честно говоря, на автомеханика она не тянула – невысокая, худощавая, даже хрупкая.

– Так это… – растерянно начал я, – плохо заводится.

– Ну, заведите, а я посмотрю, – и она деловито склонилась над двигателем.

Одолеваемый сомнениями, я уселся на место водителя и повернул ключ зажигания. Машина с трудом завелась.

– Можете глушить, – крикнула Алёна.

После того как я заглушил мотор и подошёл к открытому капоту, она добавила:

– Всё банально – свечи надо менять.

– Точно? – спросил я недоверчиво. – Вроде недавно менял.

Я задумался, вспоминая, когда это было в последний раз. Наконец, расставив в памяти события того времени, с удивлением осознал, что прошло уже два с половиной года.

– Точно, – твёрдо ответила она. – Я с такой проблемой постоянно сталкиваюсь.

Недалеко от дачного посёлка располагался магазин автозапчастей, я сразу же съездил туда и приобрёл комплект свечей на замену. Вернувшись обратно, позвал Алёну, и она быстренько поменяла их, благо у неё дома оказался динамометрический ключ, специально предназначенный для этой процедуры.

– Ну всё, готово, – сказала она. – Попробуйте теперь завести.

Двигатель завёлся с пол-оборота.

– Ой, спасибо, Алёна! – поблагодарил я. – Сколько я тебе должен?

– Мне – ничего, – заулыбалась она. – А вот как с батей договаривались, я не знаю. Все вопросы – к нему.

У нас с Михалычем «договорённость» была одна на все времена и случаи жизни – домашняя сливовая настойка, которую делали мы с женой. Вечером, прихватив бутылку, я зашёл к соседу на веранду, он с радостью пригласил меня составить ему компанию.

– Михалыч, – спросил я его после первой рюмки, – так у тебя что – дочь на автомеханика выучилась?

– Ага, – заулыбался он. – Весной диплом защитила. Теперь вот представь: у меня трое детей – двое сыновей и младшенькая дочка. Старший сын стал пианистом, ничего по хозяйству делать не может, руки бережёт, хотя музыкант он и неплохой, даже концерты в Москве даёт. Средний сын – тоже неженка, огород копать наотрез отказался, он у меня нейрохирург, сказал, что чувствительность пальцев беречь надо, мозоли недопустимы. Причём сыновья под два метра ростом, косая сажень в плечах! В общем, за братьев дочурка отдувается: то машину отремонтирует, то свет в курятник проведёт – всё на ней держится. Я помогаю по мере сил, но у меня, видишь, радикулит хронический, нагибаться совсем не могу.

Неожиданно в сарае послышался рёв мотоцикла.

– О, слышишь, мотоцикл старый купила, два дня перебирала, похоже, уже отремонтировала.

И точно, через некоторое время Алёна выкатила мотоцикл к воротам и крикнула отцу:

– Пап, я прокачусь по-быстрому, скоро вернусь!

– Вот оторва! – произнёс Михалыч, вздыхая. – Такая малявка, а ничего не боится. И ей, похоже, руки беречь не надо.