В начале XX века русская балерина Анна Павлова собрала свою труппу и много гастролировала по всему миру. В репертуаре значился балет «Дон Кихот». В каждой стране, в каждом городе в местных коневодческих хозяйствах искали для спектакля настоящих лошадь и осла.

И вот труппа приезжает на многодневные гастроли в Лондон. Приведённый ослик был чудесный, но лошадь кофейной масти производила впечатление слишком нарядной и откормленной, а нужна была худая кобылка под стать Дон Кихоту.

Спасти ситуацию помог художник-декоратор: нарисовал такие выдающиеся рёбра и придал лошади такой несчастный вид, что на следующий день после первого спектакля в театр явился инспектор Общества покровительства животным. Он предъявил полученное Обществом письмо. Некая сердобольная дама рассказывала, что на спектакле она с негодованием увидела, в каком ужасном виде содержат лошадь.

Но, увидев животное без грима, инспектор остался вполне удовлетворённым. Неприятная возня состояла лишь в том, что этот грим приходилось делать каждый спектакль: хозяин лошади не соглашался ехать на ней домой в таком виде.

В фильме Василия Шукшина «Калина красная» артист Иван Рыжов сыграл отца Любы (Лидия Федосеева-Шукшина). Шукшин забыл, что Иван Петрович не курит, и прописал эпизод, где герои вместе дымят папиросами.

Рыжов, как ответственный актёр, затянулся и зашёлся жутким кашлем. «Ты чего?» – испугался режиссёр. «Да не курю я, Вася, дыма не выношу».

Шукшин тут же переписал эпизод. В фильме герой Рыжова на предложение закурить отвечает: «Я некурящий».

А вот воспоминания о Василии Шукшине актёра Сергея Никоненко.

– Однажды со мной случилась такая история. Я снялся в киноэпопее Сергея Бондарчука «Война и мир». Заработал денег, вернулся в Москву, – рассказывает Сергей Петрович. – Первым, кого встретил в столице, был Вася Шукшин. Пошли мы с ним пообедать, выпили. Вася мне говорит: «Поехали в общежитие Литературного института, там будет читать свои стихи хороший поэт Коля Рубцов».

Я эту фамилию слышал впервые. Но если Шукшин говорит, что хороший поэт, – надо ехать. Взяли ещё бутылочку, чтобы поэта угостить, и в такси.

В общежитии Литинститута собралась небольшая компания. За разговором мы эту бутылочку быстро уговорили. Тогда я царским жестом достаю из кармана «красненькую» – 10 рублей, спрашиваю: «Мужики, кто пойдёт за водкой?» Вызывается брюнет, такой курчавенький, с чуть раскосыми глазами, высокими скулами… Говорит: «Сейчас всё будет». И действительно, пяти минут не прошло, а он уже добыл две бутылки водки…

Прошло лет двадцать. Встречаю я своего приятеля, который был на той вечеринке: «Помнишь, как ты червонец достал и за водкой послал? Знаешь, кто бегал тогда за бутылкой? Александр Вампилов!» (Автор пьес «Утиная охота», «Прошлым летом в Чулимске», «Провинциальные анекдоты» и других. – Ред.)

Сейчас трудно поверить, что несколько десятилетий назад в маленькой комнатке общежития Литинститута однажды сидели за одним столом поэт Николай Рубцов, писатель Василий Шукшин, ваш покорный слуга, а драматург Александр Вампилов бегал нам за водкой.

В фильме Тарковского «Солярис» эстонский артист Юри Ярвет сыграл учёного Снаута.

Однажды Андрей Арсеньевич репетировал с ним один из эпизодов и попросил Ярвета повторить всё то же самое, но чуть изменив состояние. Попросил быть «погрустнее».

Артист сделал всё точно так, как хотел режиссёр, Тарковский остался очень доволен. А когда закончили съёмку эпизода, Юри Ярвет спросил на ужасном русском языке: «Андрей, а что значит «погрустнее»?»

Папа писательницы Дарьи Донцовой, а тогда Агриппины Васильевой, как известно, был писателем. Детство будущего автора детективных романов Донцовой прошло в писательском дачном посёлке Переделкино. Девочка знала многих знаменитых литераторов, среди которых был Валентин Катаев.

– Однажды в школе нам дали задание написать сочинение на тему «Что думал Валентин Катаев, когда писал повесть «Белеет парус одинокий»?» – рассказывает Дарья. – Я пришла к дяде Вале и рассказала об этом. А он взял и сам написал ответ на этот вопрос, на целую страницу. И я написала сочинение, в основном используя его ответ.

Учительница же в школе поставила мне двойку и подписала: «Катаев думал вовсе не об этом!» Когда я показала ему этот комментарий, он был очень удивлён.

Писатель Михаил Булгаков часто вставлял в свои произведения черты и характеры знакомых. Некоторые узнавали себя и обижались, а другие, наоборот, расстраивались, не находя своих образов в его текстах.

Однажды пасынок высказал Булгакову претензию, что тот не изобразил его в своих произведениях. В ответ Булгаков в шутку предложил ему купить место в романе и указал расценки: «Три рубля за упоминание, что мимо скамейки, на которой сидела Маргарита, прошёл молодой человек. Пять рублей – за уточнение «красивый молодой человек». И десять рублей за фразу: «Какой красивый! – подумала Маргарита».

Как-то раз английский писатель Терри Пратчетт опоздал на собственную автограф-сессию.

Когда он начал пробиваться через толпу к своему столу, его остановил охранник. «Прости, приятель, очередь начинается там». Писатель развернулся и ушёл в самый конец очереди. «Повезло вам сегодня», – сказал он стоящим сзади и к радости поклонников начал подписывать книги.

И ещё о писателях. Корней Иванович Чуковский терпеть не мог разговаривать по телефону. Об этом мне рассказывала его дочь.

– Немыслимо представить его спокойно беседующим с кем-нибудь по телефону, – делилась Лидия Корнеевна. – Он до такой степени не выносил этот способ общения, что нередко ставил в тупик тех, кто звонил ему. Так, возьмёт трубку, скажет несколько слов и, не дослушав, вдруг положит на рычаг, без всякой заключительной фразы, не попрощавшись, оставив в своём собеседнике полную уверенность, будто внезапно оборвалась телефонная связь.

Средства борьбы с телефоном применял он разнообразные. Зайдя однажды за книгой в его кабинет, я услыхала, что в письменном столе что-то булькает. Он сидит и пишет, а в ящике булькает. Прислушалась: несомненно, человеческий голос. Оказывается, Корней Иванович снял трубку, поздоровался, затем засунул трубку в ящик стола, чтобы голоса не было слышно, и продолжал писать. Изредка вынимал трубку, произносил: «Чудесно! Я с вами совершенно согласен!» – и снова упрятывал чужой голос в ящик, сердясь на шнур, который мешал задвинуть ящик поглубже.

Вскоре мы перенесли телефон в другую комнату – от него вдалеке! – и подходили сами, стараясь оберечь его от звонков. Но вот седьмой раз звонит дама, настойчиво требуя Корнея Ивановича. Я зову его. Устала врать, будто его нет дома.

– Неужели ты ничего спасительного не способна изобрести? – с раздражением отвечает он мне.

И вдруг вдохновенно, звонким голосом, слышным во всех углах квартиры и в трубке, говорит:

– Скажи ей, что я уже умер и похоронен на Волковом кладбище!

Известный комедийный актёр Сергей Филиппов славился своим острословием. Однажды его коллега по театру Алексей Савостьянов – такой солидный мужчина с басом, но любивший на досуге вышивать гладью, – решил похвастать своей работой перед Филипповым. В деталях, с чувством стал описывать, как в вышивке красиво переходит один оттенок цвета в другой.

Филиппов послушал-послушал, а потом с неподражаемой серьёзностью спросил: «Скажи, а у тебя бывают критические дни?»

Алексей Баталов рассказывал, как на съёмку фильма «Дама с собачкой», в котором он играл главную роль, пригласили для консультации каких-то старушек, которые застали чеховские времена. Одна из них сказала режиссёру Иосифу Хейфицу, что Баталов при ходьбе косолапит, а это, мол, русскому интеллигенту не к лицу. С этого дня режиссёр следил за походкой артиста, одёргивал его. Баталова это нервировало.

Приехали в Ялту на натурные съёмки и встретились с глубоким стариком, который в молодости был лодочником и возил самого Чехова. Увидел он на съёмочной площадке Баталова, заулыбался и говорит Хейфицу:

– Шляпа-то у него точно как у Чехова.

А когда Баталов пошёл, лодочник закричал радостно:

– И косолапит, как Антон Палыч!

Баталов ликовал.

В 1963 году в квартире актёра Евгения Моргунова зазвонил телефон. Он поднял трубку и услышал на другом конце провода робкий голос. Девушка ошиблась номером и спрашивала о дате зачёта в своём университете. Евгений Моргунов, большой любителей розыгрышей, не растерялся: «А вы оставьте свой телефон. Я посмотрю расписание и вам перезвоню». И он перезвонил, назначив день и час.

Профессора на кафедре не оказалось, как, собственно, и зачёта. Рассерженная студентка вернулась домой ни с чем. Но тут зазвонил телефон.

– Когда Евгений перезвонил, представился и покаялся в своём розыгрыше, я только подумала: ему что, делать больше нечего? – смеясь вспоминала Наталья Николаевна – жена Моргунова.

Уже известный тогда актёр предложил девушке встретиться. Поначалу Наталья отказывалась, но в ней разыгралось любопытство: какой же в жизни этот Евгений Моргунов, чьё имя известно всему Советскому Союзу. И они встретились. Так начался роман Евгения и Натальи Моргуновых, который продлился всю жизнь.

И ещё одна байка из жизни Моргунова. Как-то раз в Театр-студию киноактёра, где он служил, пришли государственные деятели Молотов и Каганович. За кулисами к ним бросился тогда ещё молодой, высокий и худой Моргунов, представился художественным руководителем театра и попросил увеличить зарплаты актёрам. Он так обхаживал гостей, что те пообещали помочь.

После их ухода в театре разразился скандал – руководство из-за обмана намеревалось артиста уволить. Но уже на следующий день пришло распоряжение о прибавлении зарплат, и Моргунова в труппе оставили.

Известный шансонье Александр Вертинский вернулся из эмиграции в Советский Союз в 1943 году.

Долгое время его семья жила в гостинице, а потом им выделили квартиру. Путём обмена они поселились в доме на Тверской улице. Незадолго до их вселения среди жильцов пошёл слух, что сюда въезжает сам Вертинский. Живший через стенку профессор каких-то технических наук пришёл в панику: он представил себе, как из соседней квартиры начнут доноситься музыкальные пассажи и рулады – и его научным занятиям настанет конец.

И вот певец переехал. И тишина. День, неделю, другую… Профессор набрался храбрости и постучал в соседскую дверь. Открыл Вертинский.

– Чем могу быть полезен?

– Понимаете, товарищ артист, – произнёс профессор, – я вот уже несколько дней с трепетом ожидаю начала ваших упражнений в области вокала, а у вас всё тихо да тихо…

– Что вы, батенька, – ответил, грассируя, Александр Николаевич, – я, поди, тридцать лет задаром рта не раскрываю!

В Театре на Таганке шёл очередной спектакль, в котором играла уже знаменитая своей ролью в фильме «Покровские ворота» Инна Ульянова. Вдруг прямо во время действия из зала какие-то матросы начали выносить и складывать к её ногам букеты цветов, бутылки шампанского, банки с красной икрой. Актриса догадалась, в чём дело: один из её многочисленных поклонников, капитан, вот так решил завоевать сердце Ульяновой.

Не растерявшись, актриса голосом Маргариты Павловны Хоботовой скомандовала: «А теперь кру-у-угом! Шаго-о-ом марш!»

Вереница матросов безропотно развернулась в обратном направлении. Приняв произошедшее за часть спектакля, зал взорвался аплодисментами.

В послевоенные годы молодые актёры Театра имени Станиславского в свободное время подрабатывали рабочими сцены, помощниками декораторов и создателями шумовых эффектов – изображали за кулисами свист ветра, выстрелы, топот копыт, грохот телеги… За эту работу платили пять рублей, что было неплохой прибавкой к актёрской ставке.

Однажды тогда ещё начинающий артист Евгений Леонов задремал в гримёрке. В этот момент на улице мимо театра процокала копытами лошадь и загрохотала какая-то повозка.

«О, пять рублей проехали…» – пробормотал сквозь сон Леонов.

В советские годы многие известные артисты ездили со сборными концертами по стране. Собирали не только большие концертные залы, но и многотысячные стадионы.

И вот один такой концерт поставили к 50-летию Великой Октябрьской революции. На поле стадиона выезжал броневик, вокруг матросы и солдаты, а на башне – вождь революции. То есть актёр, загримированный под Ленина.

Очередной город, очередной концерт. Начался дневной спектакль, и актёр, стоявший на броневике, после пролога уехал в гостиницу. А в это время с опозданием прилетел известный комедийный артист, любимец публики Борис Новиков. Вот-вот его выход, а ботинки, в которых он должен выступать, пропали. Нет ботинок.

Как быть? Костюмер начала искать, но нашла только ботинки актёра, который в прологе исполнял роль Ленина. Костюмер выдала Новикову под честное слово эти ботинки.

– Пожалуйста, только прошу вас, обязательно верните. Тотчас же поставьте ботинки на место.

Новиков поклялся, что всё сделает, но после выступления его кто-то угостил в буфете, и он в хорошем расположении духа отбыл в гостиницу. Пришёл в номер и уснул в кресле. В тех самых ботинках, которые поклялся вернуть.

И вот второй спектакль. Опять на поле должен появиться броневик. Приехал актёр, его загримировали, стали искать ботинки, а их нет. Попробовали обувь подобрать, но нога у него оказалась большого размера. Что делать?

– Ладно, – говорит актёр, – с трибун не видно, я буду в носках.

А температура – за тридцать градусов. Броневик несколько часов жарился под солнцем. Зазвучала музыка, пошёл пролог. Актёр влез на броневик… Руку протянет и тут же переминается с ноги на ногу. На одной постоит, потом на другой. Что с ним происходит? А он от этой жары на раскалённой башне просто не может стоять. Так зрители и не поняли, почему вождь революции скачет с одной ноги на другую.