Моя самая близкая подруга Галина в прямом смысле угасает на глазах. Угасает она из-за дочери Нади, которой сейчас 20 лет. Ещё три года назад при росте 171 сантиметр Надя весила 65 килограммов. А сейчас её вес – это лишь вес костей. Можно назвать её трупом, поскольку девушка на ладан дышит.

Надя больна страшной болезнью – нервной анорексией. Она годами не пьёт и не ест, боясь пополнеть. Для того чтобы девушка села на голодовку, завистливым подругам достаточно было мимоходом ей сказать: ты стала толстовата. И всё!

Она сразу начала смотреть на себя в зеркало глазами подруг и поняла: действительно толстовата! Хотя о похудении и речи идти не могло. Девушка была стройная как берёзка. Ну, ножки немного полноваты, но это её не портило. А теперь в одежде Надя смотрится ещё ничего, а вот без неё… Я видела эти кости, обтянутые кожей. Натуральный скелет!

Мысль о полноте так зафиксировалась в голове девочки, что ни о чём другом она уже думать не может. Смотрит в зеркало – толстая. Примеряет юбку – толстая. Разругается с парнем – все неудачи в любви из-за полноты. Ну вы подумайте! «Вот похудею, и всё уладится», – убеждает она себя, начав по утрам натощак есть лимоны. Считает, что кислая среда растворит любую пищу и не даст жиру откладываться. А мать ничего поделать не может, только рыдает у меня на плече да уговаривает дочь съесть хоть маленький кусочек.

Но вместо этого Надя перешла на строгую диету и стала интенсивно промывать организм подсоленной или подкислённой водой. Выпьет разом три литра, чтобы вызвать рвоту, ставит клизмы «до белизны». Но вскоре её тело после таких экзекуций так отекает, что приходится принимать мочегонное.

Длительный приём фуросемида привёл к другой крайности – обезвоживанию организма. Кожа сохла и шелушилась. Но Надя была так одержима идеей похудания, что нашла другой способ избавляться от только что съеденного. Достала пластиковую трубочку от капельницы и несколько раз в день вставляет её в рот на всю длину, заставляя пищу выйти наружу. После этих экспериментов всё горло и пищевод настолько разодраны, что требуют серьёзного лечения.

Закончилось язвой желудка и кишечника трёхмесячное терзание себя лимонами. Но зато исчезли двадцать килограммов веса! Надя часто покупает себе новую одежду и с каждым уменьшением размера радуется как ребёнок.

– Смотрите, тётя Ира! – рассказывает она, сидя напротив меня. – От зеркала не отхожу. Иду вот по городу и смотрю на своё отражение в витринах магазинов. Захожу внутрь – тоже сразу к зеркалам. Никаких бёдер, никакой груди. Даже месячные исчезли. Правда, зимой стала мёрзнуть и постоянно на всё раздражалась. Кричала на каждого, кто слово поперёк скажет.

Не ужасаться, глядя на Надины кости, просто невозможно.

– Глупая! Дурочка! – пытались вразумить её близкие подруги. – Остановись!

– Зачем ты это сделала? – возмущался любимый. – Мне нравятся девушки с формами как у гитары. А ты?

– Ты стала будто из концлагеря, – ругались мать с отцом, долго не понимавшие, что происходит с их дочкой, и предрекали скорую отправку в психбольницу.

Вскоре Надю действительно пришлось госпитализировать.

Сначала ей сделали операцию на желудке и кишечнике – после неё долго нельзя есть, и девушка ещё больше похудела. А потом её перевели в нервную клинику санаторного типа. Три месяца регулярной кормёжки под наблюдением и ограниченность в движениях наконец-то прибавили несколько килограммов. Но Надя снова расправилась с ними посредством рвоты. В палате даже начались соревнования – кто быстрее сбросит «лишний» вес. Вылеченный было кишечник в очередной раз дал себя знать болями.

Вскоре у Нади начались дикие приступы голода. Но искусственно вызывать рвоту уже не пришлось. Она подступала сама даже после малейшего переедания. Надя запаниковала. А тут ещё её новый друг позвал замуж. И девушка вдруг осознала весь ужас отсутствия месячных. Рыдала, срывалась на родителях и медсёстрах, вела себя как настоящий тиран. Но тем не менее ответила Лёше на его предложение отказом, очень нехарактерным для эгоистичных больных анорексией.

– Найди себе нормальную жену. Не больную.

Видя страдания дочери, родители решили больше не доверять её местным светилам, а отвезти на лечение в Москву.

В московской клинике таких набралось с десяток. Все они чуть ли не с первых дней заболевания начинали измождать себя разными физическими упражнениями. Могли до двухсот раз согнуться-разогнуться через стул, отчего кожа стиралась до крови, или столько же раз отжаться.

У всех без исключения упадок сил, пониженное давление, медленный пульс. Казалось бы, при подобных симптомах девушки должны лежать. Но в том и заключается особенность нервной анорексии, что эти больные очень деятельны и активны. Медсёстры мне рассказывали: однажды пациентам измерили двигательную активность до трёхдневного голодания и после. Так вот, представляете, после голодания она возросла в два раза! Вы не поверите, но любимой книгой многих девчонок является сборник рецептов вкусных блюд.

И психологически это, в общем-то, объяснимо. Больные насыщаются одним лишь видом еды. Поэтому любят рассматривать витрины гастрономов и кулинарные книги.

А есть и те, кто вдруг сам становится прекрасным кулинаром. Такие буквально закармливают гостей и домочадцев разными деликатесами собственного приготовления, не забывая наполнять «вприглядку» и собственный желудок. Надя дошла до того, что после выписки из больницы ежедневно силком заставляла свою мать съесть по двадцать эклеров за раз. Сама при этом садилась рядом и получала удовольствие. Мать давилась, но ела, потому что дочь поставила условие: ты съедаешь двадцать пирожных, а я после этого что-нибудь тоже поклюю. Единственное, от чего никогда не отказываются худеющие девочки, – это от кофе и сигарет. И то, и другое употребляется ими в огромном количестве. Для поддержания сил.

Часто анорексия усугубляется приступами булимии – когда человек съедает большое количество пищи за раз, а потом избавляется от съеденного, вызывая рвоту. Это можно назвать одним из этапов заболевания. Тут уж в ход идут и шланг от душа, и разные провода, и проволока. Травмы желудочно-кишечного тракта порой более чем серьёзные. А боли пациенты очень боятся. Сразу бегут к гастроэнтерологу. Но жалуются на рези, запоры, отсутствие аппетита – надо же как-то объяснить врачу свою худобу, – а не на истинную причину, приведшую к этому.

Вот это сокрытие истинной причины похудания очень типично для измождённых девчонок. Поэтому они и попадают в клинику на очень поздней стадии – выраженного истощения. Нередко лет через пять-шесть после начала заболевания, уже пройдя через гастроэнтерологические и иногда гинекологические операции – менструации-то нет.

Надя попала в клинику через три года после начала болезни. До этого родители куда только не водили её. Когда наконец начали лечение, мать с трудом загнала дочку сначала в местный санаторий, потом в московскую клинику. Она никак не хотела расставаться со своим весом.

Как правило, попадающие в клинику девочки в начале лечения настроены очень негативно к медперсоналу. Надя – не исключение. Когда в больнице ей для кормления пришлось вставлять в пищевод зонд, она врачам и сёстрам пыталась покусать руки. А кормят в больнице пять раз в день. И каждый раз сёстры следят за тем, всё ли их пациенты съедают.

Случается, что не всё. Стоит сестре на секунду отвлечься, как содержимое тарелки мгновенно скрывается в кармане, рукаве или носке. Может и улететь под стол: «Уронила».

После того как эти хитрости обнаружились, анорексичек перестали выпускать после еды в туалет, закрывая на два часа в палатах. И вскоре они начали прибавлять в весе.

У нас с Галей сердце обливалось кровью, когда мы смотрели на весь этот концлагерь. С одной стороны, каждая пациентка понимала: чтобы выписаться, надо пополнеть до того веса, на котором прекратились месячные. Но с другой, так трудно смириться с потерей своего «идеального» тела, которое они «лепили» годами!

Мы с Галей навещали Надю почти каждый день. И однажды увидели такое! В больницу попал мужчина. Оказалось, майор, сильно истощённый. Очень тяжёлый. Как нам рассказали сёстры, он изначально был полноват. Служил в армии. Там-то ему и сказали: тебе, мол, здесь с такими толстыми ногами делать нечего. И он перестал есть. После десяти лет голодания его привезли в больницу на носилках – уже не мог ходить. Весил тридцать килограммов при росте метр семьдесят семь. За несколько месяцев его поставили на ноги, а дальше он продолжил лечиться амбулаторно.

Но больше всего психиатрам пришлось помучиться с двумя молодыми мамами – они лежали в соседней палате. Обе отказались от пищи давно, месячных много лет не было. Но вот вдруг забеременели, что порой случается и при отсутствии менструаций. Решили рожать, однако голодать не прекратили. В результате беременность протекала тяжело, малыши родились семимесячными.

После родов молока у мам, естественно, не было, и это создало для акушеров-гинекологов новую проблему. Особенно опасались за вторую женщину. Сразу после родов она снова активно занялась собой, скрупулёзно подсчитывая каждый потерянный грамм. Ни до ребёнка, ни до мужа ей не было никакого дела. Волновал только собственный мир – мир больной нервной анорексией.

Такое отношение к семье очень характерно для анорексичек. Даже когда они выходят замуж, для них вся эта семейная жизнь, все эти сексуальные вопросы просто не существуют. Одна девушка, Олеся, трижды выходила замуж и трижды бросала своих мужей, они ей были не нужны. Цель в жизни для неё состояла в фигуре. Да и мужчинам, наверное, нелегко жилось с такой женщиной, с её навязчивыми страхами.

Одна девушка боялась быть грязной, поэтому мылась под душем по пять раз в день.

А однажды в клинике мы с Галей застали Надежду во время очередного приступа. Она открыла общий холодильник и ела чужую позеленевшую утку и заплесневелую колбасу. Мать не знала, что делать: или остановить всю эту вакханалию, или дать дочери всё доесть. Но самое интересное, что никакого отравления при этом у Нади не было, настолько быстро пища выводилась из организма.

Дома, конечно, возможностей для кулинарных изысков куда больше. Поэтому Надя часто варит себе разную «бурду». Например, из килограмма муки и килограмма сахара. Потом всё это жадно съедает и сразу же искусственно прочищает желудок. И то, и другое вызывает у неё удовольствие, отчего она готова повторять эксперименты без конца.

Бесконечно анорексички могут и обсуждать разные блюда и даже писать «гастрономические» стихи, например, про кусочки тортика, как две сестры из Москвы. Да и как иначе, раз в голове постоянно мысли лишь о еде?

Напоследок хочу сказать одно – берегите своих дочерей от завистливых подружек. Иначе дело может кончиться бедой.