Не тратьте время на слёзы

Сичкин вспоминал: «Я сидел в Доме кино в окружении друзей, а тут как раз пришёл Кеосаян. Я сразу к нему: «Эдик, говорят, у тебя есть для меня интересная роль?» Он хлопнул себя по лбу: «Как ты кстати! Есть роль, и только для тебя. Никаких проб, ты в фильме!» Кеосаян был человеком слова. Мне позвонили и вызвали на съёмки».

Борис Сичкин имел гораздо меньший послужной список, чем Эммануил Геллер, поэтому был почти неизвестен широкой публике. Но роль Касторского в одно мгновение сделала его сверхпопулярным: неунывающий смекалистый весельчак, умеющий увидеть смешное в самой трагической ситуации, понравился народу. Кстати, Буба Касторский – вполне реальное лицо: в 20-е годы в Одессе жил и выступал на эстраде человек с такой фамилией.

Роль получилась блестящей, потому что актёр придумал и сделал её сам. Например, вся сцена в контрразведке сочинена Борисом Михайловичем и полностью вошла в фильм. Сичкин вложил в Бубу свой неуёмный темперамент, обаяние, артистизм. Но даже после всесоюзного фурора не последовало никакого официального признания мастерства актёра: киноначальство не доверяло комикам. Став невероятно известным, Сичкин так никогда и не был принят в Союз кинематографистов.

Борис Михайлович считал, что не стоит тратить драгоценное время на слёзы, в жизни есть более интересные занятия, хотя его собственную судьбу вряд ли можно назвать счастливой.

Любимец блатного мира

Он родился в 1922 году в Киеве в семье еврея-сапожника, в которой, кроме Бориса, росли ещё шестеро детей. Отец умер, когда мальчику было всего четыре года. Старший брат, которому тогда исполнилось 14 лет, танцор от бога, стал обучать этому искусству младшего братишку. Борис от рождения был пластичным и легко осваивал самые разные танцы, а квалификацию повышал в соседнем цыганском таборе.

Сичкин стал каждый день бегать на базар, где плясал «барыни» да «цыганочки» для торговцев, воров, бандитов и проституток, получая свои первые гонорары продуктами. Со временем перешёл на танцы с куплетами.

Много лет спустя, в эмиграции, артист говорил: «Чем я начал, к тому и пришёл: моими первыми зрителями в Нью-Йорке тоже стали воры и бандиты, только здесь они называли себя русской мафией. Я выходил на сцену и говорил: «Здрасьте, отщепенцы и предатели Родины!» Зал стонал от хохота».

С ранних лет Борис был натуральным авантюристом. В школе взял на себя общественное поручение – выращивать овощи; для этого одноклассники приносили ему картошку, бобы, фасоль. Потом всё это превращалось в супы для семейства Сичкиных. А когда у хитроумного агронома потребовали отчёт, тот лишь развёл руками: «Чего же вы хотите? Неурожай!»

Выходки взрослого Сичкина были куда менее безобидными. Например, актёр мог позвать приятеля в ресторан «Националь», не имея ни гроша в кармане. Вызывал директора и распоряжался: «Установите наш столик так, чтобы мы видели того иностранца в углу, а он бы нас видеть не мог. Да для достоверности поставьте что-нибудь на стол. Что у вас обычно едят?» После шикарного ужина Борис доверительно говорил другу: «Нужно только изредка менять рестораны».

Уже в 15 лет Сичкин выступал с Ансамблем народного танца Украины, учился в Киевском хореографическом техникуме. За несколько дней до начала войны его приняли в состав Ансамбля песни и пляски Киевского военного округа. С ним артист прошёл всю войну и закончил её в Германии.

Заведующий борделем

Умение находить выход из самых сложных ситуаций не раз пригождалось Сичкину и на фронте. Например, в польской Лодзи он стал кем-то вроде директора борделя.

В городе, освобождённом советскими войсками, был большой публичный дом. Офицеры и солдаты стали активно пользоваться услугами девиц лёгкого поведения, отказываясь при этом платить. И Сичкин, подружившийся с некоторыми обитательницами «весёлого дома», решил навести порядок.

По его просьбе в заведении каждый день стали дежурить два знакомых автоматчика. Если возникал конфликт, солдаты вмешивались, и офицерам приходилось расплачиваться по установленной таксе – они не сомневались, что имеют дело с официальным комендантским патрулём. Жаловаться никому не приходило в голову, ведь в Союзе такие дома терпимости были запрещены. Пожалуешься – ещё и погон лишишься.

После войны Борис Сичкин выступал в разных танцевальных коллективах, был артистом Москонцерта. Как танцовщик он отличался необычайной пластичностью и буффонадной лёгкостью. В 1950-е годы много выступал с танцевальными номерами в сборных концертах, дружил с известными людьми того времени: конферансье Михаилом Гаркави, поэтом Михаилом Светловым, певцом Леонидом Утёсовым.

В кино Борис Михайлович начал сниматься только в начале 60-х. Правда, это были эпизодические роли, как правило, связанные с его профессией или требовавшие танцевального мастерства: конферансье в фильме «До свидания, мальчики», администратор в «Последнем жулике», куплетист в «Интервенции», жених-самосват и злой разбойник Одуванчик в сказках Александра Роу «Варвара-краса, длинная коса» и «Золотые рога». Или же играл экзотических иностранцев: итальянец-контрабандист в «Капитанах голубой лагуны», переводчик из несуществующей Бурухтании в «Неисправимом лгуне». Но ни одна из этих картин не принесла ему большой славы.

На чистом испанском

В «Неуловимых мстителях» роль у Сичкина была совсем маленькая. Но после колоссального успеха фильма в прокате было решено снимать продолжение, и авторы сценария, покорённые мастерством Бориса Михайловича, предложили значительно увеличить присутствие Бубы Касторского в картине.

В первоначальном варианте сценария Буба оставался живым. Но Борис Сичкин сам обратился к режиссёру Эдмонду Кеосояну с просьбой: хорошо бы убить Бубу – это придаст фильму серьёзность. Так и сделали, хотя потом от зрителей приходили мешки писем с просьбой «оживить» Касторского.

Удивительно, но после того как комиссия Госкино посмотрела «Новые приключения неуловимых», не возникло ни одного отрицательного отзыва. Мэтр советского кинематографа Григорий Козинцев всегда выступал первым. Как правило, говорил о фильмах плохо, делал много замечаний и уходил. После его выступления дальнейшее обсуждение принимало заданный негативный характер, и картина была обречена на провал. Когда принимали «Новые приключения…», Козинцев, как обычно, встал первым, но Кеосаян тут же сказал: «Я прошу вас не уходить после выступления, а дождаться моего ответа и выслушать аргументацию».

Козинцев внимательно посмотрел на Эдмонда, всё понял и начал говорить: «Мы присутствуем при общей удаче. Прекрасный фильм, который займёт соответствующее место в анналах отечественного кинематографа. Давно мы ждали такой фильм, и он появился. Спасибо Кеосаяну!» И добавил, обращаясь к Эдмонду: «Я могу идти?» – «Идите», – ответил тот.

Но без ложки дёгтя всё же не обошлось. Если помните, в сцене вербовки в контрразведке Буба произносит фразу, которую придумал Сичкин: «Буэнос-Айрес, шлимазл, бесаме мучо». После просмотра режиссёр Ефим Дзиган, мастодонт советского кино, наклонился к Кеосаяну и доверительно сказал: «Шлимазл» – еврейское слово, его надо заменить». «Вы знаете слово «шлимазл», а комиссия не знает, и вас я тоже попрошу его забыть», – ответил Кеосаян.

Фильм приняли. Комиссия не сомневалась, что Буба Касторский говорил на чистейшем испанском языке.

Ленин с нами!

Увы, огромная слава, которую принесла Борису Сичкину роль Бубы Касторского, не уберегла актёра от беды. В декабре 1973 года его арестовали по ложному обвинению в хищении социалистической собственности и заключили в следственный изолятор Тамбова, где он провёл 14 месяцев.

Сичкина обвиняли в том, что он получал за концерты больше денег, чем полагалось. Но в дальнейшем выяснилось, что по закону артист даже недополучил больше половины. После года отсидки и даже после снятия обвинения его продержали в тюрьме ещё два месяца. Потом следствие продолжалось ещё несколько лет, и в конце концов Сичкина окончательно оправдали.

Даже сидя в тюрьме, Борис Михайлович не терял свойственных ему чувства юмора и оптимизма. Он вспоминал: «Нас, заключённых тамбовской тюрьмы, окрыляла тихая маленькая радость: проходя мрачными коридорами на допросы, мы видели на стене транспарант: «Ленин – с нами!»

Сичкин был невероятно популярным артистом. Когда его посадили, об этом узнали все, а когда освободили – не интересовался уже никто. Зато не давали выступать как человеку с пятном на биографии. Хотя дело и было закрыто, сыну актёра Емельяну не позволили поступить в Московскую консерваторию. Самому Сичкину в течение двух лет, пока длилось доследование, не давали работать. Его имя вырезали из титров обеих серий «Неуловимых», из фильма «Неисправимый лгун», а в картине «Повар и певица» роль Бориса Михайловича озвучил другой актёр. В общем, он понял, что в советской стране с человеком могут сделать всё что угодно.

В 1979 году Борис Михайлович, его жена Галина Рыбак и сын Емельян приняли решение уехать в США. Пришлось бросить всё – хорошую трёхкомнатную квартиру, дачу, машину, даже рояль «Беккер». Наличного капитала у Сичкиных было всего 40 долларов.

За день до отъезда в квартире на Каретном ряду побывали многие известные люди – артисты и спортсмены. В своём последнем слове Сичкин, как всегда, схохмил: «Друзья! Я уезжаю в Штаты. Еду туда строить коммунизм. Но прошу, об этом – никому ни слова, иначе меня туда не пустит Госдепартамент».

Вас вызывают в КГБ

После отъезда семейства в Москве оставалась тёща Сичкина. Старой женщине было трудно содержать трёхкомнатную квартиру, и она решила поменять её в том же кооперативе на двухкомнатную с доплатой, но председатель ЖСК не давал согласия на обмен. Тогда Сичкин прислал из Америки на его имя телеграмму: «Дело устроено, твоё поручение я выполнил. Сообщи, куда перевести причитающиеся тебе наличные. Твой Борис». Председателя тут же вызвали в КГБ, где ему пришлось долго оправдываться. После этого насмерть перепуганный чиновник дал разрешение на обмен.

Похожая история произошла и с композитором Марком Фрадкиным, который когда-то получил квартиру в том же кооперативе только благодаря содействию Бориса Сичкина, бывшего членом правления. Но когда встал вопрос об обмене квартиры Сичкиных, Фрадкин начал яростно возражать, обличая эмигрировавшего актёра как отщепенца и предателя Родины.

Борис Михайлович отомстил Марку Григорьевичу. Оказавшись в Вене, от чужого имени отправил Фрадкину письмо и израильский вызов. То же самое проделал в Италии и Америке, и каждый раз отправители были новые. Композитор не спал ночей и бегал в КГБ, пытаясь доказать, что он не верблюд, а комитетчики потешались на пару с Бубой Касторским: так мог пошутить только он.

Вот одно из посланий Сичкина Фрадкину: «Привет, Марик! Сразу по делу: твою капусту и рыжьё получил, но с лётчиками больше в долю не падай – они засветились. Канай в Севастополь, свяжись с кентами и попробуй загрузить моряков атомных подводных лодок. Как договаривались, я откусил три косых, остальное твоё, тебя ждёт».


Борис Михайлович был женат только один раз. Свою вторую половину встретил в начале 50-х, когда работал на Украине в Ансамбле народного танца. Там же танцевала и симпатичная девушка Галина Рыбак. Они сошлись далеко не сразу, но как оказалось – на всю жизнь.

Трудно представить двух более несовместимых людей. Сичкин всегда был лёгким на подъём, Галина – долго раскачивалась; он – пунктуальный, она постоянно опаздывала; Борис Михайлович – хозяйственный, Галина Емельяновна не могла толком чайник вскипятить; Сичкин – прирождённый юморист, Рыбак – вечная зануда. И тем не менее два этих человека смогли прожить вместе почти полвека, вырастили сына Емельяна.

В Нью-Йорке Сичкины поселились в районе Куинс в доме для семей с невысокими доходами. Борис Михайлович давал концерты, танцевал, выступал с номерами разговорного жанра. Работал как сольно, так и с женой.

С начала 90-х Сичкин начал сниматься в Голливуде. Его самой известной работой стала картина Оливера Стоуна «Никсон», где Сичкин сыграл роль Брежнева. Американцы даже разрешили актёру на съёмочной площадке работать с переводчиком: английского языка он не знал, да и впоследствии так и не выучил.

Самым сложным для Бориса Михайловича было заучить текст на английском, но и с этим он справился. Весь довольно приличный гонорар любящий отец потратил на организацию сольного концерта своего сына-композитора в знаменитом зале «Карнеги-холл», который прошёл с успехом. Всего Борис Сичкин сыграл в четырёх американских картинах. В 90-е годы стал приезжать в Россию, снимался в отечественных фильмах и сериалах.

Его смерть в 79 лет стала полнейшей неожиданностью для всех родных и друзей: трудно было представить в этом возрасте более темпераментного и жизнерадостного человека. Несмотря на преклонные годы, Сичкин постоянно выступал, вёл концерты друзей-артистов, участвовал в банкетах.

21 марта 2001 года в Нью-Йорке было жарко, лифт в доме Сичкина не работал. Борис Михайлович поднялся пешком на шестой этаж и стал разбирать почту. Умер он мгновенно, от инфаркта, не дожив до юбилея всего пять месяцев.

Через несколько лет после похорон артиста на нью-йоркском кладбище его вдова Галина Рыбак приняла решение об эксгумации тела. Останки Бориса Сичкина кремировали, а урну с прахом отвезли для захоронения на Родину.

В апреле 2008 года в Доме кино прошло прощание с Борисом Михайловичем Сичкиным. Актёра похоронили в колумбарии Ваганьковского кладбища.