На нашей лестничной площадке в четырёх квартирах жили четыре женщины примерно одного возраста. Двух из нас били. Веру – царствие ей небесное, от рака умерла – муж из Вологды привёз сюда, в свой родной город. Обменяли её однокомнатную квартиру в Вологде и его комнату здесь на двушку. Родственников, которые могли бы вмешаться и защитить, у неё в нашем городе не было. А он, если выпьет, становится дурак дураком. Она женщина скромная, приличная, и характер у неё хороший. Сперва мы ничего не знали. Потом смотрю – с таки-им синяком под глазом идёт, что оторопь берёт. Потом с исцарапанным лицом встретилась.

А однажды Ольга с нижнего этажа прибежала:

– Идём, там Генка Веру гоняет! Из квартиры не выпускает и бьёт!

Ольга снизу этот топот над головой услышала и ко мне – вдвоём как-нибудь отобьём Веру или его успокоим.

Дверь он открыл-таки. Там война не на шутку. День железнодорожника. Она – диспетчер на железной дороге, он – машинист. Профессиональный праздник. Вера его любимых фаршированных перцев наготовила и стала ждать. А он уже пьяный пришёл, и началось.

Вера при нашем участии смогла одеться, вышла из квартиры и уехала к подруге ночевать.

Пришла ко мне на второй или третий день. И между делом говорит, что из дома таинственным образом исчезли все кухонные ножи. Ни одного нет! Хлеб нарезать нечем.

– Вера, так это я их в мусорном ведре спрятала, от греха подальше.

А она, ничего не зная, вынесла на помойку.

Потом случилось очередное избиение. Она ко мне. Моя железная дверь ходуном ходит – Гена ломится, что-то орёт. Вера у меня в кресле сидит и трясётся как осиновый лист.

Угрожал-угрожал, а потом чем-то дверь поливать стал – наверное, поджигать собрался!

Ну, чужого придурка я не боюсь. Взяла скалку, как на карикатурах, вышла да и вмазала ему по лбу со всей дури. Аж сама испугалась – думала, что убила. Гена сразу в разум пришёл, буйство прекратилось. По крайней мере, на некоторое время.

Вера потом рассказала, что у него, кроме повреждённого лба, шкура со стоп вся облезла, ноги болели. Это он мне уксусной эссенцией дверь поливал и стоял на мокром коврике босыми ногами.

Вот его я не боялась. А бедная Вера просто тряслась от страха.

Тониного мужа мне бить не доводилось, но она его мною пугала. И он мой фактор учитывал.

А вот со своим всё почему-то совсем иначе. С момента моего развода прошло около двенадцати лет. И вдруг ни с того ни с сего поздно вечером заявляется бывший со своей сожительницей. Пьяные в дым. Ломятся в дверь, провода в щитке оборвали и чего-то хотят. Ладно ещё он, но и эта маргинальная дрянь, которую я ни разу в глаза не видела, что-то против меня имеет. Мол, Леопольд, выходи! Я с тобой разберусь, мы тебе покажем! Честное слово, мне очень страшно было. Вот чужому мужику скалкой в лоб дать – не страшно. А дверь бывшему открыть – ужас.

Позвонила дочери, они с зятем моментально прилетели и спустили эту парочку с лестницы. Так я и не узнала, какие претензии они ко мне имели. Опозорили только. Перед соседями было очень стыдно. За то что я вообще в такую ситуацию попала.
Вот тогда я отчётливо ощутила, что «своего» как-то по-особенному боишься.