Меня не удивляет тот факт, что за последние годы самыми востребованными стали услуги адвокатов, специализирующихся на бракоразводных и наследственных делах. В советское время простые люди обращались за помощью к юристам разве что в случаях, когда кому-нибудь из близких грозил срок за причинение тяжкого вреда здоровью. Но кто будет копья ломать из-за родительского пятистенка с сараем и 15 соток картофельного поля? Обычно он доставался самому младшему. По неписаному, но строго соблюдаемому порядку именно младший до конца ухаживал за престарелыми родителями, пока старшие братья и сёстры ударно трудились на стройках века, дожидаясь получения бесплатного жилья.

Сейчас самыми завидными женихами и невестами считаются юноши и девушки, которым от бабушек и дедушек достались двушки и трёшки. Учитывая, во сколько сейчас обходится ипотека, многим остаётся уповать только на помощь старшего поколения. Но вдруг оказалось, что даже картофельные сотки в отдельных случаях стоят дороже отцовских халуп!

Ох, не зря клеймили классики в своё время звериный оскал капитализма: когда в отношения вмешивается золотой телец, брат брату становится врагом. Испытание незаработанным богатством проходят не все.

Прожив почти семь десятков лет, я впервые в жизни предстал перед судьёй, чтобы подтвердить: будучи наследником первой очереди, не претендую на долю в трёхкомнатной квартире в центре Уфы. Две племянницы, дочери двух моих сестёр, которым по завещанию досталась недвижимость, кажется, до конца не верили, что я откажусь заявлять о своих правах. Они не знали, что задолго до печального события мы с сестрой обговорили все нюансы завещания; по моему настоянию она даже сходила к нотариусу, чтобы изменить некоторые пункты.

Но в месяцы, предшествующие суду, я в полной мере ощутил «любовь» и «привязанность» некоторых родственников. Каждое утро получал от них на телефон самые лучшие пожелания. Но вот уже второй год после вступления в силу завещания от них ни слуху ни духу. Меня это нисколько не задевает. Давно живу по принципу: чтобы не разочароваться в людях, не следует очаровываться.

Двоюродный брат моей супруги также оказался в сосредоточении страстей. Страсти разыгрались по поводу наследования родительского дома в деревне. Ни он, ни четыре его сестры не жили там, лишь время от времени приезжали летом. Меня удивляло, что их покойная мать предпочитала жить у сына со снохой, а не у дочерей. Шурин вкладывался в дом, поддерживал в хорошем состоянии жилище ещё довоенной постройки. Но после похорон матери сёстры с мужьями немедленно заявили о необходимости продать дом и поделить деньги.

Шурин не стал спорить, лишь попросил небольшой срок, чтобы определиться. Спустя некоторое время состоялся семейный совет. До этого брат супруги пригласил оценщика, имеющего гослицензию, показал всем его вердикт. Не верить бумаге с гербовой печатью нет оснований, хотя все ожидали иного результата. Получилось, что каждый наследник мог рассчитывать лишь на пятьдесят тысяч рублей. Получив эту сумму из рук шурина, семейка с понурым видом покинула место торга.

Переехав из городской квартиры на малую родину, шурин сделал из обветшалого, но ещё крепкого жилища картинку. Более того, с женой, коренной горожанкой, он завёл такое хозяйство, что и деревенские начали к ним ходить за продуктами. Некоторое время спустя с повинной явились и сёстры, попросив разрешения не лишать их права посещать дом, где они выросли. Не все наследственные перипетии заканчиваются разрушением отношений между родными.

Наследство – это здорово. Значит, твои предки прожили достойную жизнь, коли сумели оставить по себе не только добрую память. Но во сто крат больше я ценю наследственность, ибо её у тебя не смогут ни украсть, ни отсудить, ни увести. Разве что сам бездарно ею распорядишься.

Но не упускайте из виду одно обстоятельство: согласившись быть наследником, вы можете унаследовать не только активы, но и долги. Но это уже совсем другая история.