У свекрови очень плохое зрение, всего четыре процента. Лечение в ближайшем к нам городе, Орске, не помогало, только хуже становилось.

Полгода назад мы с мужем уговаривали её поехать лечиться в Уфу. Она сказала, что не хочет, это далеко. Сошлись на Оренбурге. Ездили 300 километров туда, 300 обратно. Целый день на поездку уходил. Там обещали прооперировать, но всё время что-то мешало.

Так бы и катались безрезультатно, но заболел свёкор, внезапно и серьёзно. Начали болеть пальцы на ноге, потом боль пошла выше. На месте ничем не могли помочь. В Орске тоже. Кое-как получил направление в Оренбург на операцию. Когда дали направление, он уже месяц не спал по ночам от боли. А операции ждать ещё месяц. Он бы точно не выдержал.

Муж уговаривал обоих поехать в Москву. Его младший брат, живущий в Подмосковье, тоже подключился. Но свекровь ни в какую: никуда не поедем, лечиться будем здесь.

Прошла неделя, звонит:

– Папе совсем плохо, приезжайте, не знаю, что делать.

Приехали, позвонили брату по дороге. Говорю, сейчас я там вызову скорую и буду громко ругаться. Может, свекровь хоть меня услышит, если родных сыновей слышать не хочет.

Приехали к ним, и другого варианта, кроме скорой, я не увидела. Говорила про Москву – бесполезно. До истерики дошло – мол, как она в таком возрасте поедет в чужой город. И тут меня поддержала фельдшер скорой. Я специально упомянула, что там живёт младший сын. Ну, фельдшер и сказала, что лучшего варианта быть не может. Орск такие операции на сосудах не делает, Оренбург тоже, а тут вообще только ампутацию могут провести.

В общем, я сказала, пусть сама сидит слепая, если хочет, а свёкра держать не надо. Если хотят сохранить ногу, то билет на самолёт я куплю вот прямо сейчас, и через несколько часов он в Москве. Она пыталась возражать, что тогда придёт жить ко мне, ибо ничего не видит. Даже газ зажечь не может. Я сказала, что максимум кастрюлю борща ей сварю, а газ уж как-нибудь пусть исхитрится зажигать.

И мы уехали со свёкром на скорой. Не было нас часа три. Вернулись – она уже согласна на Москву. Мол, звоните младшему, будем собираться. Папу прооперируют, я тоже глаза там подлечу.

Да неужели? Наконец-то! Бегом купили им билеты на поезд, потому что на самолёте ей страшно. Через три дня отправили.

И всё там прекрасно складывалось. Они приехали, брат договорился, чтобы отца сразу приняли. Уже на следующий день свёкра осмотрели, назначили обследование, дело пошло.
Свекровь тоже отправили в клинику. И там опять всё шло хорошо. Прооперировали один глаз, зрение поднялось до 24 процентов. Нужен курс уколов, а потом потребуется операция на втором глазу. Может ли быть результат лучше?

Свёкра тем временем обследовали и сказали, что очень вовремя приехали. Ещё чуть-чуть, и действительно оставалась бы только ампутация. В общем, отцу заменили вены на ноге, всё прижилось. Просто отлично!

И тут… Переводим мы свекрови деньги на вторую операцию. На следующий день звоним узнать, как всё прошло. А она отказалась от операции! Зачем, говорит, тратить такие суммы? Мол, ей первую операцию плохо сделали, она даже светофор на противоположной стороне дороги не видит. Так ей, говорит, и в Орске бы сделали, только бесплатно.

У моего мужа челюсть отвисла. Я глаза вытаращила. Совсем уже, что ли, головой тронулась? В общем, они собираются домой. Мы перевариваем и психуем.

Деньги она, кстати, не вернула. Но не в них дело, главное, что результат не достигнут.

Отказываясь лечиться, свекровь явно рассчитывает на меня. Поэтому я сразу и сказала, что не стану впрягаться, не буду ухаживать. Не хочешь лечиться – сиди тут одна, слепая. Возить тебя тоже больше никуда не будем. Вон маршрутка, езжай, остановка рядом с домом. Может, её и проняло в тот момент.

Но сейчас я даже не знаю, чего она хочет. И ни копейки больше ей не дам. Я теперь злая как собака. Как подумаю об этом, закипает всё снова.

Ладно хоть свёкор доволен. Ведь ему уже никакие обезболивающие не помогали. Кстати, насчёт возврата денег я её тоже спрашивать не буду.

Капризничает свекровь постоянно. Однажды у нас с мужем сломалась машина. А у неё привычка такая: если ей куда-нибудь надо, то вот прямо сейчас. Позвонить и попросить заранее – ниже её достоинства. Сколько муж ругался, я ругалась – без толку.

И вот она позвонила, когда у нас машина сломалась. Муж ею как раз и занимался. Отвезти никуда не можем. А у неё через час запись на приём. Давай, говорю, такси вызову и оплачу – от подъезда заберут, до больницы довезут. И обратно так же. И ведь обиделась! Мол, это я не хочу, хочу, чтоб сын отвёз.

Вот как с ней быть? Силком же её никто не потащит на операцию. А ведь всё организовано, оплачено, оперируйся, и будешь видеть уже завтра! До ста процентов никто ей зрение не восстановит, но сорок в Москве обещают. Это же сказка, если сейчас вообще ничего не видишь.

Грешным делом, признаюсь, мелькнула мысль, что деньги, присланные на операцию, она отдала младшему брату моего мужа: ему под пятьдесят, но он пьющий и неустроенный. А она его, в отличие от моего мужа, любит. Но, с другой стороны, трудно поверить в то, что он эти деньги взял бы. Короче, не знаю и никогда не узнаю.

Вот как можно отказаться от того, чтобы видеть?