– Андрей, завершается третий сезон отборочного шоу, и вы в составе десятки жюри побывали в пяти городах России, прослушивали таланты для восьмого сезона.
– Оценивать вдесятером всё-таки полегче, хотя иногда зашкаливает «профессиональная вредность» и нам сложно договориться, сделать верный выбор. А вот со всей сотней договориться вообще невозможно.

– В одном интервью вы сказали, что «конкурсантов-халтурщиков» сразу чувствуете и отправляете домой. Много ли людей покинуло «Народный кастинг» из-за плохой подготовки?
– Увы, много. Настало время непреодолимо жёсткой конкуренции, и в этой конкуренции побеждают единицы. Все они – неисправимые трудоголики.

– Вы родились в семье профессиональных музыкантов. Получается, любовь к музыке передалась вам генетически?
– Конечно. Любовь к музыке мне привита, а голос и педагогический дар – это генетика.

– Андрей, был ли у вас шанс не стать артистом? Или ребёнку из музыкальной семьи другой судьбы не уготовано?
– Даже если ты родился в музыкальной семье, абсолютно не факт, что станешь музыкантом. То же касается выходцев из актёрских семей. Однако мы рождаемся уже с определённой мечтой, которая генетически заложена в каждом человеке. И вот насколько целеустремлённо ты последуешь за этой мечтой… А ведь мечта изначально – и есть наше предназначение. Когда человек разменивает свою мечту на лёгкий и быстрый заработок, эта деятельность не даёт ему возможности дальше развиваться как артисту, не усиливает его интеллектуальное художественное начало. Он входит в режим творческого сна, и ему, к сожалению, тяжело пробудиться. Тут уже всё зависит от него самого. Была ли у меня возможность не стать музыкантом? Нет, не была. Потому что я об этом мечтал почти с самого рождения. Я к этому шёл, учился, работал, совершенствовался, продолжал мечтать и до сих пор мечтаю. Я не смог бы не стать артистом и не быть на сцене. Более того, мои родители никогда ни на чём не настаивали, не заставляли заниматься, они просто следовали за моими желаниями. И в общем-то результат налицо.

– Андрей, вы единственный российский певец, занесённый в мировую энциклопедию джаза. Когда вы впервые осознали масштаб этого успеха?
– Серьёзно? Я никогда не претендовал и не претендую на статус джазового певца. И понимаю, что в этой области есть гораздо более приспособленные исполнители. А свои силы и возможности я осознал в начале 2000-х, когда выиграл и получил Гран-при на чемпионате мира по искусствам в Лос-Анджелесе. Когда получил Гран-при на сложнейшем конкурсе вокалистов в Париже. И, конечно, когда был номинирован на «Грэмми».

– Номинация на «Грэмми» – вершина для любого музыканта. Это случилось в 2011 году. Расскажите подробнее: что за произведение было отобрано? Как проходила работа?
– У меня в те годы появилась идея записать альбом, в котором некоторые арии русских композиторов будут переработаны современно, чтобы они стали доступнее и понятнее. Выбрал Хороводную песню Садко Римского-Корсакова, с которой я, кстати, победил в Лос-Анджелесе на чемпионате мира по искусству. И Третью песню Леля из оперы «Снегурочка», которую тоже написал Николай Андреевич Римский-Корсаков. Эти произведения мы записали с прекрасными российскими музыкантами и с такой программой поехали выступать на фестиваль, который проводит Европейский музыкальный союз. После выступления к нам подошёл испанский продюсер, который предложил выступить в Испании и организовал ещё несколько гастролей в другие страны. Только он попросил добавить в репертуар песню «Кукушечка». В записи «Кукушечки» участвовали Этери Бериашвили, полностью придумавшая и даже лично записавшая все бэковые партии, и Оксана Добродеева, потрясающая российская певица, которая работает в русском народном стиле. Песня стала лидером хит-парада Первого испанского радио и держалась две недели. Продюсер предложил нам подать заявку на «Грэмми». Всё сделали, всё оформили, подали заявку, отправили песни и в общем-то забыли. Через некоторое время приходит приглашение на церемонию и подтверждение от академиков «Грэмми», что академическому составу понравилась версия Третьей песни Леля и именно она в нашей обработке заявлена на номинацию «Грэмми». Сама премия не получена, но для меня то, что песня была номинирована, услышана, замечена и оценена, – тоже огромное достижение, и я этим очень и очень сильно горжусь.



– Ваш голос называют «бриллиантовым». А как бы вы сами описали свой тембр?
– Мой голос чистый, а возможности диапазона и тембрального окраса не имеют аналогов. (Альт-тенор А. Солода охватывает диапазон высокого мужского голоса и низкого женского. – Ред.)

– Как вы поддерживаете голос в рабочей форме? Есть ли у Андрея Солода свои секретные ритуалы перед выходом на сцену?
– Прежде всего – здоровый образ жизни. Забыть о холодных продуктах и холодном питье. Всё тёплое. Ежедневный дыхательный тренинг, йога и вера в свои возможности.

– Вы – один из самых ярких экспертов «сотни». Каково это – за несколько минут решать судьбу артиста? Бывали ли случаи, когда вы жалели о том, что не встали или, наоборот, встали?
– Я голосую профессиональным сердцем. Голосую за вокальную красоту, где сочетаются талант, труд, вкус, дар. Я не из тех, кто проголосует из жалости или из-за того, что знаком с исполнителем. Всегда жалею, что проголосовал за артиста, который на следующем этапе показал плохой результат из-за того, что «устал», «не выспался» или «не хватило времени». Этому нет оправдания. И ни разу не жалел, что не встал.

– Что может заставить вас нажать кнопку в первые пять секунд выступления?
– Уже ничего. Я больше не поддаюсь порыву. И буду слушать практически до конца, чтобы убедиться в качественной стабильности исполнителя.

– Ваши мастер-классы пользуются огромным успехом. Какую главную ошибку вы чаще всего видите у современных молодых вокалистов?
– Основная проблема – это слово. Слово, с которым совершенно не учат работать. Качественное исполнение и даже качественный звук невозможны без профессиональной подачи слова. Люди даже не знают, где находится диафрагма и какую важную роль она играет для певца.

– А ещё психологический зажим – главный враг певца. Как вы помогаете своим ученикам обрести свободу на сцене?
– Психологический зажим – это неуверенность в себе и своих возможностях. И неумение управлять своим голосом. Моя задача этому научить и убедить вокалиста в его уникальности, а также показать возможности, о которых он даже не догадывался.

– Музыка – энергозатратный процесс. Где вы восстанавливаете силы?
– Я уезжаю в монастырь и провожу время с духовным наставником. Улетаю к морю или к родителям. Обнимаю своих собак, не выхожу из дома и сплю.

– Если бы вы могли перенестись в любую музыкальную эпоху, куда бы отправились и с кем из великих спели дуэтом?
– В Италию XVII–XVIII веков, где творил Вивальди. Или во времена становления музыкального романтизма, когда творил Паганини. В эпоху восхождения и деятельности Майкла Джексона, Донны Саммер, группы «АББА». А вот спел бы я с Джорджем Майклом.

– Каков Андрей Солод вне сцены? Чем наполнена ваша жизнь, помимо нот и репетиций?
– Мои собаки, йога, занятия в тренажёрном зале. Сочинение собственных песен. Иногда изобретаю новые блюда, я вообще-то хорошо готовлю.

– Что для вас важнее в вокале – отточенная и выверенная техника или чистая эмоция, душа, даже если она идёт вразрез с правилами?
– Отточенная техника важна! Самое главное – не стать сухим «технарём», то есть вокалистом, который демонстрирует лишь технические возможности, но забывает подключить к своим умениям душу. Сначала техника, а потом эмоции и любовь – и всё это должно стать единым целым. И тогда люди, которые тебя слушают, будут счастливы. Делать людей счастливыми – наше самое главное предназначение.

– Андрей, вы работаете в самых разных жанрах – от эстрады и джаза до классики и кроссовер. Где вы чувствуете себя максимально «дома»?
– Я обожаю эстраду. Многие недооценивают эстрадную музыку, говоря, что это пустышка. А ведь настоящая эстрада – сложнейший вид искусства, включающий в себя много направлений, и именно эстрада показывает твою артистическую мощь.

– Вы сотрудничали с мировыми легендами. Были ли совет или фраза от кого-нибудь из мэтров, которые перевернули ваше восприятие профессии?
– В 1997 году я пел на большом конкурсе вокалистов в Париже. Вели конкурс Шарль Азнавур и Мирей Матьё. Они присутствовали на всех репетициях и слушали каждого с большим вниманием. На репетициях я пел не лучшим образом. Волнение меня уничтожало, и я чувствовал себя разбитым. Совершенно неожиданно за кулисами ко мне подошёл Азнавур и сказал: «Ты пытаешься петь, а надо вспомнить, о чём твоя песня. Просто перескажи эту историю в пении. Пой и чувствуй». Я так и сделал. Разобрал текст песни по-другому. И в итоге получил Гран-при. Я действительно пережил ту историю, о которой пел. И делаю это по сей день.

– Знаем, что вы занимаетесь также продюсерской деятельностью. И вот важный вопрос: как стать звездой?
– Чтобы стать звездой, прежде всего нужно превзойти в несколько раз самого себя. Превзойти свои привычки, а от дурных просто избавиться. Дурные привычки – это, например, не интересоваться тем, как мир идёт вперёд. А его нужно опережать или хотя бы идти с ним в ногу. Нужно превзойти себя в своих природных возможностях, иначе ты звездой, увы, не станешь. И ещё, наверное, требуется превзойти собственные ожидания, ведь каждый человек имеет тенденцию себя недолюбливать. И вот это ожидание того, что лишь при особом стечении обстоятельств у тебя всё получится, – неправильное. Нужна настоящая вера в себя, в своё будущее, в свои стремления, и тогда твои надежды на сто процентов оправдаются. Надо действовать, думать, мечтать в настоящем времени: у меня уже всё хорошо, я уже очень богатый, очень известный, я тружусь и развиваюсь. И тогда можно в настоящем времени сказать себе: я стал звездой. А это убеждение автоматически передастся другим.

– Какие отношения у вас сложились с коллегами экспертами «Ну-ка, все вместе!»? Переросло ли соседство в дружбу?
– Очень дружеские отношения у меня создались с немногими, но со значимыми людьми. Появились новые друзья, такие как Олеся Евстигнеева, Алина Яровая, Брендон Стоун, Олег Влади, Николай Ерохин. Кого-то сейчас, может, и не вспомню, но это люди, с которыми мы действительно близко дружим. С некоторыми придумываем совместные проекты, новые дуэты. Часто вместе ездим на конкурсы. Сейчас я занимаюсь одним проектом и приглашаю в него несколько экспертов с нашей «стены». Я придумал собственную вокальную аэробику, все упражнения записаны и аранжированы. Такого ещё никто не делал. Надеюсь, скоро это явится на всеобщее обозрение, чтобы вокалисты имели возможность укрепить свой профессиональный уровень. Также мы записали дуэт с Этери Бериашвили.

– Часто ли вам «прилетает» за резкие оценки от соседей по «стене», от Сергея Лазарева или поклонников шоу в соцсетях?
– Вы знаете, от самих экспертов никогда не прилетает, даже от Серёжи Лазарева. И от Николая Баскова ничего не прилетало, в смысле – «как ты смеешь так судить?». Можно сказать, у нас всё очень демократично. А вот от поклонников шоу в соцсетях прилетало, и не раз. Но в основном это люди, которые, к сожалению, слышат лишь ноты и видят только внешний образ, но не имеют возможности оценить артиста достаточно глубоко. А мне в силу опыта и профессионализма приходится оценивать с точки зрения глубокого восприятия. Я не могу быть просто зрителем, хотя иногда очень хочется. Более того, я не отношу себя к строгим экспертам, есть эксперты гораздо строже меня.

– Кого вы считаете своими учителями в жизни и профессии?
– Первые мои учителя и люди, к которым я испытываю благодарность, – это родители. А ещё я благодарен тем, кто в силу неких причин меня отторгал, давал очень низкие оценки, некоторые даже умудрялись говорить, что я профнепригоден. Это сильно влияло на моё моральное состояние, но благодаря такой оценке я себя совершенствовал. И всё-таки оказался пригодным по всем параметрам. Мои учителя – это прекрасные педагоги. Одна из первых, которая научила меня не бояться своего голоса, владеть им, – потрясающая оперная певица, непревзойдённая колоратурное сопрано Елена Устинова, солистка Михайловского театра. Ещё это мой потрясающий педагог Грег Энрикес, который обучал меня в Соединённых Штатах на протяжении почти семи лет. От него я получал и тумаки, и похвалу. Он меня очень сильно мотивировал и дал веру в себя в любых обстоятельствах. Таких учителей мало. Так что Андрей Солод, который сейчас есть и который ещё будет, существует благодаря этим людям – моим родителям, моим недоброжелателям и моим педагогам.

– У вас множество призов и премий, в том числе международных конкурсов. Почему вам было важно участвовать и побеждать?
– Участие в вокальных конкурсах – это для меня прежде всего возможность сценического, вокального опыта, чтобы обрести уверенность в себе, вовремя исправить ошибки, которые я допускаю в своём творчестве. Без ошибок не станешь профессионалом, не станешь героем для многих людей, которые тебя будут обожать. А обожать тебя должны, просто должны обожать. И ты в силах это сделать, и ты обязан это сделать.