– Мы с Петей решили жить вместе, – сообщила Светка с порога.

– Вообще-то принято сначала здороваться.

– Вот я и говорю: привет, мы с Петей решили жить вместе.

– Здравствуй, Светлана. Напомни, пожалуйста, кто у нас Петя?

– Ну, ты даёшь! Петя – Пётр Иванович, редактор твой любимый. И нечего так смотреть.

– Это что, шутка?

– Ну почему каждый раз, когда я нахожусь на пороге безоблачного счастья и знакомлюсь с мужчиной своей мечты, для тебя это выглядит шуткой?

Я хихикнула, представив коротконогого кругленького Петю, сияющего лысиной рядом с моей почти двухметровой подругой.

Светка подошла к клавиатуре, щёлкнула «сохранить» и «закрыть» и потребовала к себе полного внимания и серьёзного отношения. Я расположилась в компьютерном кресле, про себя сожалея о предстоящем часе потерянного рабочего времени.

– Купила ему туфли на во-о-от такой платформе. А сама решила, – глянула Светка на свою девятисантиметровую шпильку, – завести обувь на низком каблуке. Сантиметра четыре-пять. Только не слишком ли это большая жертва?.. Ещё об этом подумаю.

– Чаю хочешь?

– Угу. У тебя тортика не осталось? Или шоколадки?

Я поплелась ставить чайник.

– И ещё я обещала покраситься в белый цвет. Петя любит высоких блондинок.

– А в щёчку он тебя целовать будет с пуфика?

– Фу, какая ты приземлённая. Я нагнуться могу. Хватит хихикать! Самой, наверное, завидно, что такого мужика проглядела.

Я представила Светку, склонившуюся над лысиной Петра Ивановича. Или нет, вот ещё лучше: мой редактор при полном параде, с букетом, делает предложение перекрашенной Светке, стоя на редакционном пуфике. Чашка дрогнула в моей руке.

– Ариш, мы ещё решили пересадить Пете волосы. Знаешь, клиника такая есть.

Я поперхнулась куском торта.

– Ты знаешь, сколько это стоит? Даже если Пётр Иванович продаст свой журнальчик с нами и нашими читательницами, денег не хватит.

– Он обещал. Сказал, что для такой сказочной женщины, как я, готов на всё, найдёт любые деньги.

– Лучше бы он их на повышение гонораров нашёл.

– Нет, с тобой невозможно разговаривать! Подруга называется. Я думала, ты за меня порадуешься.

Зазвонил телефон. Света через плечо шепнула:

– Петя звонит! – и юркнула в другую комнату, не забыв захватить с собой ещё кусок торта, прикрыла дверь и заворковала. Я поняла, что это надолго, и решила вернуться к работе.

Но почему-то не получалось – может, Светкина жизнерадостность и её аппетит заставили вспомнить собственное прошлое.

Я росла пухленькой весёлой девочкой с румянцем во всю щёку. Влетая голодная, как стая волков, после школы на кухню, вдыхала божественный аромат бабушкиных пирожков и сметала сразу целую кучу. А вдогонку – тарелку домашнего борща со сметаной.

– Умница ты моя! – умилялась бабушка.

А  умница радовалась жизни, пока не обнаружила, что выросла. И затомилась-запечалилась. Пришло время влюбляться-целоваться, а ребята даже не смотрят… Подошла к зеркалу и как впервые себя увидела: не уродина, конечно, даже симпатичная, но фигура… Понятно, я – толстая. Не пухленькая. Не жирнющая. Но с двадцатью лишними килограммами или даже больше.

С тех пор моя жизнь превратилась в ад. Каждый день я твердила себе, что лишена женской привлекательности. Что никогда не понравлюсь человеку, который понравится мне. Конечно, встречались ребята и в школе, и потом в институте, которые обращали на меня внимание, даже ухаживали. Но я была как слепая.

Мной овладела идея похудеть любыми путями. Ради того чтобы добиться внимания каких-то ещё неизвестных мужчин. Я сидела на кухне и представляла, как худенькая и стройная иду по улице и самый прекрасный мужчина на свете с первого взгляда влюбляется в меня навсегда. Но вся беда в том, что этот самый мужчина недосягаем, точнее, он существует лишь в моих фантазиях. А источающая волшебные ароматы тарелка с бабушкиной стряпнёй была здесь, рядом. И я жевала пирожки со слезами безысходности и досады.

И однажды решила, что так дальше жить нельзя. Нет, я не стала травиться или вешаться. Просто решила похудеть. Я была последовательна в своём выборе – день, два, месяц, другой… Перепробовала множество диет. С каждым днём ела всё меньше. И настал момент, когда вообще отказалась от пищи. Родные, давно осознав, что происходит неладное, ринулись на помощь.

Что было потом, вспоминать не хочу. В больнице меня пытались кормить, а я делала всё, чтобы не наесться. Применили гипноз и другие методики. В результате я смогла понемногу питаться. Но никогда не хотела есть. Вид пищи, её запах вызывали отвращение. Слава богу, в голове хотя бы появилась установка, что в день я должна съедать столько-то граммов того, этого и так далее. За моим питанием следили родители и врачи.

На костях наросла мышечная масса. Нормализовался вес. Но я ненавидела еду и мужчин. Мне было уже плевать, что они думают обо мне. И, если честно, мне незачем было жить.

Помню, сидела в кафе, вся такая глянцевая – фигурка модели, выступающие ключицы, обтянутые маленьким платьем, лицо, над которым поработал стилист, – и размышляла о том, куда смотрели все эти козлы, когда я была ещё живая, со всеми своими килограммами.

Потом возвращалась поздно домой по вечернему городу. Подошла к своему подъезду. Потянулась к кнопке домофона. От дерева отделилась тёмная фигура, шатнулась ко мне. Мелькнуло: «Ну вот и всё, конец истории»…

Мужчина щёлкнул зажигалкой, осветив моё лицо.

– Наташка, ты?

Меня подхватили огромные ручищи, сжали так, что перехватило дух, приподняли и закружили! Снежинки завертелись вместе с нами в темпе бешеного вальса. Передо мной сияли знакомые глаза. Боже, да это же Сашка, одноклассник бывший.

– Наташка, надо же! А я приехал. Домой забежал и сюда – думаю, пройдусь под окнами, вдруг встречу? Я скучал без тебя, – он вдруг смутился. – Чаем напоишь? Замёрз очень.

В голове крутилась фраза «Вдруг встречу?». Скучал?

– Не рада мне? Тебя, может, дома ждут?

– Нет, не ждут. Сашка, я тебе жутко рада!

Слова слетали с губ, изумив меня саму. Я поняла, что глупо улыбаюсь и, возможно, сейчас расплачусь. Сашка скучал! Как я могла забыть о нём? О чём я вообще думала всё это время?

Мы сидели на кухне.

– А ты не знала, что я влюблён в тебя? Не видела? Я тебя боялся… А ты почему худющая такая? Болеешь? Ничего, я тебя откормлю, ты у меня знаешь какая будешь…

Я сидела и уплетала пирожки. Один за другим. И мне было непередаваемо вкусно.

…Прервав мои воспоминания, Светка выплыла из комнаты, закрывая мобильник.

– Знаешь, Ариш, мы решили не пересаживать Пете волосы. С лысинкой симпатичнее, светлее.