Этот день стал одним из самых чёрных в моей жизни. И я его никогда не забуду, потому что проявила себя простофилей, позволила обмануть.

А начиналось всё так. Я тогда работала в правительственной «Российской газете». И однажды в ВК получила сообщение якобы от генерального директора. Он писал: «Ирина Анатольевна! У нас в редакции проверка. Меня вызывали в ФСБ. Обвиняют в том, что мы отмываем деньги и пособничаем террористам. Мне показали список людей, которых собираются вызвать на допрос, в нём находитесь и вы. Поэтому я прошу: вам позвонит майор Морозов, поговорите с ним откровенно. Мы чисты. Нам скрывать нечего».

Не успела я прочитать сообщение, как мне тут же перезванивает майор Морозов. Повторяет то, что написал генеральный, и называет двух лиц, с которыми я теперь буду иметь дело, – старший инспектор Росфинмониторинга Светлова Ирина Алексеевна и старший следователь управления ФСБ капитан Панкратов Олег Владимирович.

Едва он положил трубку, сразу звонок от Ирины. Она сообщила, что все мои деньги, лежащие на вкладе, скоро сгорят. Необходимо перекинуть их на безопасный счёт. Она говорила так убедительно, что я поверила. Потом Ирина выспросила, сколько у меня денег и где они хранятся, сколько на счету, сколько на карте, и повторила, что они скоро исчезнут. Она была так убедительна, что голова пошла кругом.

Чтобы спасти свои деньги, я должна снять средства и переправить им, а они положат на безопасный счёт и проинформируют, как их снимать. Предложила переключить меня на Панкратова, чтобы я с ним поговорила.

В телефоне что-то щёлкнуло, и сразу заговорил Олег Владимирович. Его тон был хамским, и я ему выговорила: «Вы говорите как мошенник». «Ну какой я мошенник? – ответил он, немного смягчив тон. – Я только что дал вам номер своего телефона». Действительно, дал. «И ничего от вас не скрываю. Деньги, что лежат на счёте, не являются вашей собственностью, они государственные, а после того, как вы их переложите на безопасный счёт, они станут вашими», – сказал мне Олег.

Тут на экране телефона случайно высветился номер генерального директора, и я нажала кнопку соединения. Но связь сразу прервалась, и чей-то голос заорал на меня: «Зачем вы звоните генеральному? Мы же просили никому не звонить!» Я огрызнулась. А в ответ услышала, что генеральный директор сейчас под следствием и звонить ему бесполезно. Мне бы догадаться позвонить его жене, которая являлась моей подругой, или помощникам генерального в редакции. Но мне так задурили голову, что я этого почему-то не сделала.

«Хочу посмотреть на вас по видеосвязи», – сказал Панкратов. Я включила видео. Он сидел за каким-то совдеповским столом, в костюме, при галстуке, с маленькими усиками и говорил, чеканя каждое слово. Стол стоял далеко от камеры, но я всё равно никогда не забуду его лица. Мы посмотрели друг на друга и продолжили разговор.

Деньги сгорят, и я должна сделать то-то и то-то. Потом опять перезвонила Ирина и сказала, что прежде всего я должна купить сенсорный телефон определённой марки. Я ответила, что у меня нет на это денег. «Ну у вас же есть 16 тысяч на карте, вот их и используйте», – нашлась она. Она была очень вежлива, и ей я поверила, но подумала, что надо на всякий случай застраховать вклад.

Пошла в торговый центр. Из всех перечисленных моделей в салоне нашёлся только «Редми» за 12 тысяч рублей. Его и купила. Направилась было в соседнее отделение Сбербанка, но Ирина сказала, чтобы я не отключала телефон и постоянно была с ней на связи.

Так я и сделала. Ирина так меня запутала, что про страховку вклада я забыла. Сама не понимаю, как это случилось. Но я находилась в подавленном состоянии, и если бы на моём счету было не 900 тысяч рублей, а в пять раз больше, всё равно перевела бы их мошенникам.

Вернулась домой, и мы с Ириной стали обсуждать, что я скажу в Сбербанке, какую причину снятия денег назову. Я сама предложила вариант – на зубы. «Отлично», – сказала Ирина и велела ехать с новым телефоном не в наш Сбербанк на Матвеевской улице, а совсем в другой – на Мичуринском проспекте и там снять деньги со вклада.

Взяла такси, но по дороге по-прежнему находилась на связи с Ириной, она не отпускала меня ни на миг. Я спросила, оплатят ли мне такси, она уверила: «Конечно».

Приезжаю в банк, занимаю очередь. Когда она подошла, села к приятной женщине средних лет и сказала, что хочу снять деньги. «Подождите неделю, – попросила она меня, – через неделю у вас закроется вклад и на вашем счёте будет уже миллион рублей». Я сказала, что мне срочно нужны деньги на зубы. Она ответила, что все, кем руководят мошенники, говорят то же самое, и ещё деньги бывают нужны на ремонт и похороны. Я пыталась её убедить, но сотрудница ответила, что в банке сейчас нет такой суммы, надо заказывать. Пригласила меня прийти на следующий день.

Я передала всё это Ирине, но она попросила меня не отключаться. Мы рассоединились лишь в десять вечера, и она велела никому не звонить, на звонки не отвечать. С сыном и мамой на эту тему не разговаривать. Попросила в 8 утра на следующий день снова связаться с ней и доложить, звонил ли мне кто-нибудь.

Я поставила будильник. Ровно в 8.00 Ирина позвонила и спросила, были ли звонки. Следом позвонил Панкратов и попросил о видеосвязи. Я ещё была в постели, но видео включила. «Так вы ещё и не вставали даже? – упрекнул он меня грубым голосом. – Переодевайтесь и снова свяжитесь со мной». И опять подчеркнул, что деньги, которые лежат у меня на счёте, являются государственными. А моими станут только после того, как я переложу их на безопасный счёт.

А потом вдруг он стал сообщать подробности жизни моего сына. «А вам какое дело до него?» – спросила я и нажала кнопку отключения. Тут же позвонила Ирина. Попросила не отключаться и снова ехать в тот банк на Мичуринском проспекте за деньгами. Я привела себя в порядок и отправилась в дорогу. Что творилось тогда в моей голове? Я не знаю.

«Вы уверены, что деньги вам нужны на зубы? – спросила меня в банке операционистка. – Вас не мошенники ведут?» «Нет-нет», – ответила я и пошла в кассу. Там получила свои 900 тысяч рублей, которые мама копила много лет, откладывая из пенсии. И по просьбе Ирины поехала в другое место – к банкоматам.

Те оказались отключены. Тогда Ирина попросила зайти в ближайшее кафе, запереться в туалете и там разделить эти 900 тысяч на три части. Я прямо на полу разложила деньги на три кучки. Потом убрала их в сумку и вышла наружу. Ирина постоянно находилась на связи, и я ей докладывала обо всём, что делала.

Она назвала другой адрес, где есть банкоматы. Я опять взяла такси. Банкоматы стояли в глубине улицы, напротив круглосуточного магазина. И были отгорожены от посторонних взглядов колоннами. Я заметила, что они принадлежали совсем другому банку. Мне сказали, что сейчас на мой телефон придёт код, я должна набрать его на клавиатуре банкомата. Набирать долго не получалось.

«Всё получится, – успокаивала меня Ирина. – Вы слышите шум, значит, банкоматы работают». Я была так измучена этой нервотрёпкой и недосыпанием, что ничего не соображала, просто хотела, чтобы всё скорее закончилось. Тем более на меня продолжала давить Ирина. А я стояла и думала: деньги у меня в руках, зачем их класть на какой-то счёт? И сразу же другая мысль. Сняв сумму со вклада, я потеряла проценты в размере 100 тысяч рублей. Пусть мне их возместят.

Банкомат действительно скоро откликнулся, и я отправила туда первую партию денег. Те быстро ушли в небытие. Так же было и со второй партией, и с третьей. «Ну вот, вы сегодня молодец, – похвалила Ирина. – Сейчас мы проверим, дошли ли деньги, и можете ехать домой». Через пять минут выяснилось, что деньги поступили и я свободна. «А когда я смогу их снять?» – спросила я наивно. «Не забудьте, что эти деньги ещё государственные», – ответила мне она.

Я поехала домой на такси, предварительно договорившись, что мне его оплатят. И спросила Ирину: когда же деньги вновь станут моими? Она ответила, что сначала их нужно конвертировать, а уж потом можно получить. После этого телефон разъединился. И я уже ни с кем их них связаться не могла. Попробовала набрать номер Панкратова, но оказалось, что это телефон горячей линии ФСБ.

В ВК я написала сообщение Ирине: «Какая же ты сука!» – и разрыдалась.

После этого был ещё один звонок. Грубый голос допытывался, зачем я разговаривала с мошенниками и отдала им деньги? Я положила трубку.

На следующий день поехала в полицию и написала заявление. Но оперуполномоченный, которому передали моё дело, сказал, что деньги вернуть невозможно. Скорее всего, они уже на Украине.
А ведь у меня уже был похожий случай. Женщина на том конце телефонной линии тоже просила не отключаться, что я и делала. Тоже на такси поехала в банк, там разъединилась и догадалась всё рассказать главному консультанту Виктору. Сразу же раздался новый звонок. Виктор сам взял трубку и поговорил с мошенниками. А потом пересказал мне их разговор. Аферисты предложили ему поделить мои деньги пополам, потому что я лёгкая добыча, «лохушка». Но Виктор послал их куда подальше, и больше они не звонили.

А недавно раздался ещё один звонок. «Ирочка, дорогая, – услышала я хрипловатый голос. – Я всё про тебя знаю. Сколько у тебя денег и где они лежат. Не говори ничего ни сыну, ни маме. Принеси мне 50 тысяч рублей, и всё будет хорошо. А то твоей семье не поздоровится». «Я в полицию позвоню!» – закричала я и отключилась.

В полиции мне сказали, что надо приехать и написать заявление об угрозе, но я решила подождать. Телефон звонил ещё несколько раз, я не брала трубку, и они отстали.

И ещё случай. Звонили якобы из районной управы… Сказали, что мне положена посылка с продуктами. Для этого я должна получить по телефону код и продиктовать его этим людям. Я положила трубку. Когда позвонила в полицию, мне сказали, что это был мошеннический штурм. И в нём пострадало немало людей.

После этого по телевизору стали без конца передавать предупреждения, чтобы люди не поддавались на уговоры мошенников и сразу клали трубку. Без разговоров. Но для меня это уже не актуально. Перекладывать на безопасный счёт больше нечего.