Неужели во всём виновата бабушка, которая грозила Наденьке принцем на белом коне? Принц у бабушки действовал вместо Боженьки, который всё видит. И как Наденька зубы не чистит, а только водой плюётся, и как она буквы на магнитной доске переставляет, чтобы получилось плохое слово вместо хорошего, и как она бабушкину вечернюю валерьянку коту в миску подливает, чтобы подольше не спать. А когда бабушка повадилась звонить принцу и жаловаться на безобразное поведение внучки, Наденька научилась выдёргивать телефонный шнур из розетки, лишая бабушку связи с потусторонним миром. Кое-что Наденька откровенно делала назло принцу, например прятала за обедом хлеб, чтобы потом крошить голубям из окна, а вместо любимого бабушкиного слова «монпансье» произносила «монписье». Да ещё много всего, на что способна девочка и чего не одобрил бы всевидящий принц.

– Хочешь, как твоя мама, выйти замуж за художника-примитивиста? – угрожающе вопрошала бабушка.

Наденька не собиралась выходить замуж за папу, ведь этот необдуманный поступок уже совершила мама. Но картины папины ей нравились, хотя их никто не покупал и папе приходилось работать сторожем в детском саду, причём в соседнем микрорайоне, чтобы не позорить родную дочь. Однажды перед сном Наденька поинтересовалась, где работают принцы. Бабушка ответила, что они работают в приличных организациях, куда приезжают на своих белых мустангах. Наутро Наденька категорически отказалась вставать и идти в неприличный детский сад, куда не ездят принцы на мустангах. Но бабушка сказала, что в любом неприличном месте можно встретить принца, если прилично одеться.

В планы Наденьки вовсе не входило встречаться с принцем, ей просто не хотелось в тот день идти в детский сад. Принца она даже немного побаивалась, как некоторые побаиваются злобных божеств и шальных привидений. Но бабушку несло. Из шкафа она извлекла вешалку со старым халатом, под которым скрывалось новое праздничное платье для внучки, и тут же облачила в него полусонную Наденьку. Повертев ребёнка перед зеркалом, бабушка решительно включила щипцы в розетку и приказала Наденьке считать три раза до десяти.
– Косички долой! – объявила бабушка. – Локоны завьём.

Судьба это или рок – неважно, как назовём, но в тот день в группу к ним прибыл новый мальчик. Папаша привёз его на белом авто с потёртыми боками. Стасик уже из раздевалки заметил наряженную Наденьку и заорал:

– Хочу дружить вон с той девочкой!

– Сейчас всё организуем, – засуетилась воспитательница, гостеприимно кланяясь вновь прибывшему ребёнку с важным родителем, и Наденьку приставили к Стасику на долгих полтора года.

Кто имел дело с малолетними тиранами или хотя бы видел их публичные выступления в магазинах, и на детских площадках, и, не дай бог, в самолёте или поезде дальнего следования, тот поймёт, что ежедневно переживала Наденька. Воспитательницы называли её святой и молились о её здравии, дабы не остаться один на один со Стасиком. Но Наденька настолько была привязана к Стасику – все это называли дружбой, – что и болели они одновременно.

Теперь, чуть что, бабушка грозила Наденьке Стасиком, бросалась ему звонить, то есть делала вид, будто звонит, доводя Наденьку до истерики, переходящей в раскаяние. В школу их записали в один класс, но кто-то решительно переписал сценарий. Шептались, что у отца Стасика нелады с законом, и семье пришлось срочно уехать в неизвестном направлении. Они даже своё белое авто с потёртыми боками бросили во дворе, и бабушка с Наденькой ходили стряхивать с него первые осенние листья.

Когда же начался полноценный листопад, им было уже не до авто. С опозданием на месяц в класс явился Боря, загорелый раскованный мальчик в сопровождении такого же мужчины, который впоследствии оказался личным водителем Бориного отца. Учительница радостно защебетала, увидев новенького, что-то про дружный класс и помощь в адаптации. Пытаясь помочь Боре преодолеть психологический барьер, которого у него отродясь не было, учительница предложила ему выбрать место, хотя выбирать не из чего – имелось одно свободное за последней партой.

Взгляд Бори побежал по классу и, перескакивая через девочек с косичками и бритых мальчиков с воробьиными чёлками, затормозил на парте, где располагалась Наденька, погружённая в локоны.

– Хочу сесть вон с той девочкой, – сказал Боря, и желание его мгновенно исполнилось.

И дальше все его желания исполнялись. Боря действовал молча, но решительно, как заправский гипнотизёр. Учительница закрывала глаза на ошибки в его тетрадях, списывая их на невнимательность Наденьки, а заодно и затыкала уши, когда Наденька старательно подсказывала Боре правильные ответы. На контрольных работах Наденька выполняла сразу два варианта, а на уроки рисования и труда тащила всё в двойном размере, дабы не утруждать Борю мелкими бытовыми заботами. Когда Боря однажды простудился и заболел, Наденьке тоже вызвали врача, хотя чувствовала она себя прекрасно.

– Кому ты там нужна без Бори, – объяснила бабушка и заставила Наденьку переболеть ОРВИ.

Бабушка использовала Борю направо и налево, в качестве кнута и пряника для воспитания Наденьки, выявляя и оттачивая в ней лучшие черты женской половины человечества. Боря продолжал паразитировать в школе и дома, то есть наслаждаться жизнью.

К середине пятого класса у Бори запульсировала предпринимательская жилка, и он погрузился в рыночные отношения, пока дефицит ещё присутствовал. Сначала в классе, затем в параллели, а постепенно и во всей школе он наладил бесперебойное снабжение тем самым дефицитом и зарубежными товарами, которые с трудом проникали в страну. Всевозможные сладости, финская канцелярия, французская косметика, итальянская одежда и обувь просочились в аскетичную школьную жизнь.

Уже никто не задавал вопрос, где достал. Ясно было, что через Борю. Кстати, девчонки заказывали через Наденьку, она группировала заказы по направлениям и составляла списки для Бори. Бабушка тоже вела некоторую бухгалтерию, ведь через неё передавала заказы классная руководительница от неприхотливых учителей, которые вообще-то тоже люди. Бабушка и родительский комитет возглавляла с пятого класса – родители выдвинули её единогласно. Организация праздников с подарками, экскурсий с театрами, ремонтов с уборкой – всё это было на ней. Родители подобрались покладистые и деньги на классные нужды сдавали без принуждения. Бабушка вела амбарную тетрадь, как она её называла, где каждая копейка была расписана.

Время летит быстро, особенно когда жизнь перестраивается и ускоряется. И вот уже Наденька с Борей в выпускном классе, а бабушка – слава богу, здоровье не подводит – собирает деньги на организацию выпускного вечера. Появились уже товары, которые можно не только достать, но и свободно купить. Родительский комитет во главе с бабушкой решает закупаться с осени – сегодня есть, а завтра нет.

Большая часть денег собрана и хранится в надёжном месте – ящике письменного стола в бабушкиной комнате. Стол достался ей от отца, а к нему перешёл от деда и признавался священной реликвией, ящики которой никто не открывал, кроме бабушки. Она считала, что стол до сих пор пахнет отцом, выдвигала верхний ящик и предлагала желающим вдохнуть. Наденька чувствовала, что в столе действительно чем-то пахнет, в отличие от её письменного стола и всей остальной мебели, имеющейся в квартире. Бабушка говорила, что современная мебель пахнет сегодняшним днём, а в её столе хранится запах ушедшей эпохи.

К выпускному классу у Бори бизнес настолько разросся и ушёл в тень, что внятно сформулировать, на чём он базируется и каковы его направления, не представлялось возможным даже Наде. В последний год Боря активно использовал Надю как безотказного курьера и надёжного кладовщика, а Надин диван – в качестве склада для ценных свёртков с неизвестным содержимым. В школе Боря почти не появлялся, и всех это как будто устраивало. Учителя привыкли к тому, что он особенный, и бороться с его особенностью никто не пытался.

Боря всё время куда-то летел, и глаза его горели. Вот и в тот день он влетел в комнату Нади. Но его горящие глаза резко мигали, как мигает свет при перепадах напряжения, руки тряслись, а голос, всегда ровный и мягкий, показался Наде хриплым и отрывистым.

– Тут такое дело, понимаешь, – начал Боря, запинаясь.

– Ты простудился, что ли? – Надя по привычке дала ему подсказку.

– Точно! Простудился! Заболел я, понимаешь. Лекарство мне нужно. Короче, деньги срочно нужны, – незнакомым страшным голосом произнёс Боря.

– Ты ложись, я сейчас сбегаю в аптеку и всё куплю, – испуганно произнесла Надя и начала натягивать свитер. – Только скажи, какое лекарство нужно.

– Идиотка, – Боря толкнул Надю на диван, – я же тебе сказал, что мне нужны деньги! Где там их твоя бабка прячет? Тащи быстро, – Боря замахнулся на Надю.

Не веря до конца в ужас происходящего, Надя вжалась в диван и замерла, закрыв лицо руками. На несколько мгновений ей показалось, что она проникла внутрь дивана, где темно и тихо, но в комнате чужой голос снова произнёс: «Неси деньги», – а чужие руки схватили её, подняли с дивана и выпихнули из комнаты:
– Быстро пошла и принесла.

Наде стало вдруг всё безразлично, и чужие руки, и чужой голос, и чужие слова. Она вошла в пустую бабушкину комнату, приблизилась к столу, выдвинула ящик и взяла пакет со школьными деньгами.

Когда майор доходчиво объяснял бабушке, что лучше забрать заявление и не ломать жизнь собственной внучке и мальчику из хорошей семьи, ей вдруг тоже стало всё безразлично. Кабинет майора закружился вместе с майором, и бабушка закружилась вместе со стулом и провалилась в темноту.

Когда личный водитель Бориного отца вернул деньги Надиным родителям, им тоже уже было всё безразлично или просто не до того. Бабушка вторую неделю лежала в реанимации, а Наденька лежала на диване, отказывалась есть и общаться.

В целом ситуация настолько была покрыта тайной и мраком, что информация так и не просочилась в школу. Боря там больше не появлялся, документы его передали всё тому же водителю. Наденька тоже не появлялась, да и кому она там нужна без Бори, как когда-то сказала бабушка.

После выписки врачи рекомендовали бабушке покой и свежий воздух, впрочем, то же самое советовали Наденьке, но желательно в другом регионе, подальше от пережитых событий. В результате их вдвоём отправили к дальним, но гостеприимным родственникам в деревню, окружённую полями и лугами. У родственников имелся добротный дом, огород, да ещё и живность держали: кур, гусей, кроликов. Стадо овечек пасла крупная самостоятельная собака, корова выгуливала телёнка. Ещё в то лето наконец-то осуществилась мечта хозяев – купили молодого жеребца по кличке Принц. Как известно, клички лошадям даются сразу при рождении и остаются с ними на всю жизнь.