Пеший маршрут выходного дня по родному Подмосковью от станции Подосинки до станции Конобеево. Предстояло преодолеть почти тридцать километров за два дня. Сбор группы назначили на перроне станции Подосинки. Встречали её два инструктора, Валера и Галя, муж и жена.

Из группы туристов выделялся моложавый мужчина лет пятидесяти, высокого роста, с щегольской бородкой. Рюкзак он нёс легко, двигался пружинистой походкой. Обладая весёлым характером, рассказывал много интересного. Звался Леонидом Алексеевичем, но он просил называть его просто Лёней. Жена тоже носила редкое для нашего времени имя – Лидия, однако муж обращался к ней «Лидуля». Лицо у неё было странное: красивое, но какое-то неживое, фарфоровое, как у куклы.

Эта пара возбуждала живой интерес остальных участников группы.

К шести вечера пришли на стоянку у озера, где их ждали палатки, установленные на деревянной опалубке.

Наконец, утомлённая дневным переходом и сухим вином, женская часть группы удалилась спать, а у мужчин ещё было. Начались душевные разговоры под самогон, и тогда кто-то спросил:

– Лёнь, а скажи честно: что ты в своей Лидуле нашёл? Ты ведь хирург, деньги у тебя есть, мог бы себе нормальную бабу найти. А у Лиды лицо какое-то странное.

– Что, лицо некрасивое?

– Красивое, но как у куклы, или она сама такая неэмоциональная.

– Эмоциональная и даже очень. А что касается её капризов, то после такого стресса, который она перенесла, это неудивительно. Искажение психики, остаточное явление.

– А что с ней такое? Расскажи, если не секрет.

– Секрет, врачебная тайна… Но ладно, расскажу, хотя бы похвастаюсь. Я ведь не просто хирург. Базовая специальность – лицевая хирургия. То есть занимаюсь пластикой. Деньги водятся, ты прав. Мне сейчас 47 лет, а Лидуле – 37, а познакомились мы, когда ей было двадцать, а мне тридцать. Красивая была девка, если судить по фоткам.

– По фоткам?

– Ну да, так-то я её не видел.

– И что же с ней случилось?

– А вот слушайте.

Лида сдала последний экзамен в университете, и теперь всё у неё было хорошо. Илью, который так навязчиво ухаживал, наконец-то отшила. Противный парень. Его ухаживания она принимала с неохотой. Вообще, надо было сразу отшивать, не её это парень.

Зазвонил телефон, девушка вздрогнула от неожиданности.

– Привет, это я.

Лицо девушки помрачнело.

– Илюша, ну зачем ты звонишь? Я ведь сказала – мы больше не вместе. У меня другой.

– Лид, давай встретимся, мне надо многое тебе сказать.

– Зачем?

– Последний раз хочу тебя увидеть. В парке на нашем месте через два часа. Придёшь?

Голос у парня был жалобный, и Лида сдалась:

– Ну, хорошо, приду, только я не понимаю зачем.

– Я буду тебя очень ждать.

Лида увидела Илью в парке на скамейке под большим деревом. Рядом с ним стояла почему-то открытая сумка-портфель, которую он всегда носил через плечо. Заметив девушку, он улыбнулся какой-то странной виноватой улыбкой. Лида села рядом, расправила платье на коленях.

– Что ты мне хотел сказать?

– Я люблю тебя.

– Это я уже слышала. Всё? Я тебе уже сказала: я тебя не люблю. Что-нибудь ещё?

– Да, – Илья облизал пересохшие губы, – стань моей женой.

– Нет, – твёрдо ответила Лида.

– Не хочу другую, – упрямо ответил Илья.

– Всё, я пошла, прощай, Илюша.

Лида встала, поправила сумку на левом плече и отвернулась, намереваясь уйти. Лицо парня исказила гримаса, он грубо схватил девушку за правое плечо и развернул к себе. В его руках она успела разглядеть стеклянную баночку, а через секунду он выплеснул содержимое ей в лицо.

Девушка завизжала от боли. Илья разбил банку об асфальт, толкнул Лиду в спину, она упала на траву. Плюнув напоследок в её сторону, парень спокойно пошёл прочь.

Лида каталась по траве от боли и страшно кричала. Собрались люди, вызвали скорую помощь.

Она пришла в себя и открыла глаза только в больнице. Лицо сковали бинты, рядом стоял врач.

– Слава богу, глаза целы, рот и подбородок тоже.

Потом пришли дознаватели из полиции с расспросами: кто и зачем? Лида отвечала, как во сне.

Потянулись больничные будни: снимали повязку с лица, наносили мазь и накладывали марлю снова.

Даже после выписки Лида долго не решалась подойти к зеркалу. Наконец посмотрела и вскрикнула от ужаса. Лицо красное, в коллоидных шрамах. Кислота сожгла лицо неравномерно, тем более что Илья не сразу выплеснул содержимое банки, а в три захода.

Дома у Лиды поселились тоска и отчаяние. Друзья и подруги разговаривали с ней односложно и отказывались приходить, выдумывая нелепые предлоги.

Однажды Лида даже наглоталась снотворного и ещё каких-то таблеток, которые нашла в доме. Хорошо, отец пришёл вовремя и понял по пустым блистерам, что произошло, заставил дочь выпить литр воды и сунуть два пальца в рот. Затем вызвал скорую помощь.

– Ты что, девочка, решила встать на учёт в психоневрологический диспансер для полного счастья? – спросил молодой врач.

– А мне всё равно. Посмотрите на моё лицо.

– Что мне на него смотреть? Я и хуже видел.

Врач скорой помощи повернулся к отцу Лиды.

– Вот вам телефон. Сарычев Леонид Алексеевич, мой однокурсник, молодой, но талантливый. Вернёт он тебе лицо, девочка. Но, боюсь, это далеко не бесплатно.

– Всё продадим, – сказал отец Лиды, – лишь бы помог.

– Поможет, не сомневайтесь.

Леонид Алексеевич Сарычев вертел в руках фотографию смеющейся красивой двадцатилетней девушки и слушал её трагическую историю.

– И что с тем подонком?

– Суда ждёт, – ответил врачу отец Лиды.

– Пусть ждёт, а мы займёмся осмотром, если вы не против.

Он долго изучал Лиду, делал пометки у себя в блокноте, затем стал размышлять вслух.

– Что ж, Лидия… Где-то можно поправить лицо с помощью скальпеля, а где-то потребуется пересадка кожи. Процесс долгий, нудный и чрезвычайно болезненный. И это не одна операция. От вас, Лида, потребуется терпение, терпение и ещё раз терпение.

– А моё лицо?

– А лицо ваше постепенно вернётся.

– Я буду терпеть, – твёрдо сказала девушка.

– Вот и прекрасно, – улыбнулся Леонид Алексеевич.

Лида лежала в отдельной палате, как принято в подобных случаях. Всё-таки изменения на лице и теле – дело интимное и посторонних не касается. Это у Лиды несчастье, а у остальных пациенток – капризы и излишки денег.

Лида, не до конца осознавшая слова Леонида, надеялась, что проведёт в больнице две недели, ну месяц, и жизнь опять войдёт в привычную колею. Но проходили дни, недели, месяцы, а жизнь прежней не становилась. На занятия в университет она ходила в платке, закрывавшем лицо. Прежде всего Леонид восстановил ей лоб, который кислота прожгла почти до кости. На нём не осталось ни одной даже мелкой морщинки, и, как поняла Лида, они уже никогда не появятся, поскольку она потеряла способность морщиться.

Леониду Алексеевичу явно нравилась Лида, он даже робел перед ней. Обычно дерзкий и напористый с другими женщинами, с ней он так себя вести не мог, тем более что она его пациентка.

А Лида всё больше убеждалась, что прежнего лица и прежней жизни у неё никогда не будет и теперь её ждёт одинокая старость.

В тот день Леонид не нашёл Лиду в палате и догадался заглянуть на балкон в конце коридора. Пациентка сидела на корточках и пыталась пролезть сквозь балконную решётку, у неё это даже почти получилось. Леонид подбежал, выдернул девушку и поднял на ноги.

– Ты что, сдурела? – он был вне себя от ярости. – Что это тебе взбрело прыгать с шестого этажа, парашютистка хренова?

– Я больше так не могу! – кричала Лида, вырываясь из его объятий.

Леонид вдруг впился губами в её губы, девушка перестала вырываться и быстро обмякла. Он отстранился от неё, посмотрел в глаза.

– Успокоилась?

– Да, – прошептала Лида еле слышно.

– Я стараюсь, делаю ей лицо, а она захотела всё помножить на ноль! Осталось-то чуть-чуть.

– Издеваешься?

– Нет. Так что случилось?

– Устала. Я в универе сижу одна, как будто заразная. Я девушка, понимаешь? Мне хочется поболтать, а подруги от меня шарахаются. И ведь я понимаю, что все операции напрасны: лицо получается неживое. Кто меня такую замуж возьмёт? А я детей хочу. Вот ты бы взял такую?

– Взял бы.

– Ты меня успокаиваешь?

– Почему? Ты пойдёшь за меня замуж?

Лида смотрела на него удивлёнными глазами.

– Молчишь? Вот видишь? Не всё так просто. Такой сложный случай у меня впервые, но были случаи полегче, и девушки потом выходили замуж.

– Врёшь.

– Нет. Я люблю тебя, Лидуля. Любую люблю. А твоё лицо – это моя работа. Ты меня обижаешь как профессионала. Чем тебе твоё лицо не нравится? Мне лично нравится. А над моим предложением подумай.

– Ну и кому я отдам дело рук своих? – продолжил Лёня, сидя в лесу у палатки. – Смотрю на лицо Лидули, и гордость разбирает. Классная работа! Таких случаев в мире единицы. Я кандидатскую по нему защитил. Совершенно нормальное лицо, шрамов не видно. С мимикой хуже. Не всё удалось восстановить, поэтому так странно и смотрится. Но сделал всё, что в человеческих силах.
Леонид палкой поправил уголья в костре.

– Знаете миф о Пигмалионе и Галатее? Пока Пигмалион из мрамора высекал свою Галатею, он в неё влюбился. И я его понимаю. Со мной такая же история. Только Пигмалион влюбился в камень, а потом просил богов, чтобы её превратили в женщину, а я влюбился в живого человека, и просить ничего не надо, кроме как её согласия. Она, кстати, хорошая жена и прекрасная мать. А лицо что? С лица воды не пить. Зато умная супруга – это подарок судьбы. С ней и поговорить можно, и посоветоваться. Ведь поделиться иногда очень хочется. Мои пациенты в основном женщины, а Лидуля – психолог, её советы очень полезны. Работа у неё тоже напряжённая, поэтому на отдыхе она изображает маленькую капризную девочку. Сбрасывает, так сказать, груз напряжения. Капризничать она стала, когда попала ко мне, а может, и раньше. Больные люди всегда капризничают. А так-то она права: ну кто бы её замуж взял? Это же объяснять каждому надо, как, что, откуда. Да и кожу для лица я откуда брал?.. Купальники она именно поэтому и не носит. Но лично меня в ней всё устраивает.