Начало у всех одно – родители. Мама была неграмотная, в школу не ходила. Потом, уже взрослую, её научили немного читать и писать. Папа окончил три класса – это по деревенским меркам считалось хорошим образованием. Оба 1910 года рождения. Жили в Алтайском крае, в селе Антоньевка. Там и родились брат в 1932 году, сестра в 39-м и я – в 42-м.

Родители работали в колхозе «Красные Орлы». У папы даже была грамота как у первого тракториста края. В августе 42-го, когда мне было четыре месяца, он ушёл на фронт. Вернулся летом 45-го – живым, но очень больным. Мне было три года, но я отлично помню тот день. Подъехала машина-полуторка, в кузове солдат. Шинель и чемодан перебросил через борт, потом спрыгнул сам. Это был папа, я с ним тогда и познакомилась. Помню застолье, пришло много деревенских. Я сидела у папы на правом колене, он время от времени прижимался ко мне щекой, угощал разноцветными круглыми конфетами – наверное, леденцами. Когда я потом маме это рассказывала, она удивлялась, как я запомнила, ведь именно так всё и было.

Отец был несколько раз тяжело контужен, но снова пошёл работать в колхоз. Помню, несколько лет после войны случались неурожаи, голод.

В четыре года двоюродные братья научили меня грамоте, и я вслух читала газету «Алтайская правда» колхозникам, которые приезжали из других деревень с мешками семечек на маслобойню. Сажали меня на мешки, чтобы было удобнее.

В доме жили вместе две семьи – наша и семья дяди Мити, папиного старшего брата, тоже вернувшегося с фронта. А ещё бабушка Анисья, их мать. На войне погибли ещё один папин старший брат, Николай, и старший сын дяди Мити Валентин.

В детский сад я устроилась сама. Часто подсматривала через забор, как дети там гуляют с воспитательницей. И вот однажды эта воспитательница меня заметила и спросила, хочу ли я тоже в садик. Конечно, я очень хотела. Она говорит – попроси, чтобы тебе написали заявление. Дома я прожужжала всем уши, но родителям было не до нас – работали с темна до темна. Тогда мой двоюродный брат и ещё кто-то из деревенских мальчишек, уже ходивших в школу, написали что-то на бумажке и сказали, что это и есть заявление. Я пошла и отдала его воспитательнице. Там, наверное, было написано что попало, поскольку она спросила, кто писал. Потом сама зашла поговорить с папой. И я стала посещать садик. Воспитательницу звали Наталья Яковлевна.

В садике у меня была подружка Нюра Блудова. Однажды на Новый год нас с ней вдвоём, закутанных в тулупы, посадили в сани и повезли в радиорубку, то есть на местное радио, и там мы с ней пели в микрофон: «Мы – белые снежиночки…»

В 1948 году наша семья переехала на Дальний Восток, в Еврейскую автономную область, город Облучье. По какой причине – не знаю. Там нас приютила мамина сестра тётя Пана. Жили в маленьком домике. Папа устроился на полуторку, а мама в аптеке мыла какие-то пузырьки. Обрабатывали большой огород, продавали картошку.

Городок железнодорожный, и те, кто работал на дороге, жили хорошо, а наша семья – так, перебивалась, потому что папа часто лежал в больнице из-за контузий. Но голодать больше не приходилось: овощи из огорода, да и на окрестных сопках всё росло – ягоды, грибы, орехи, в том числе кедровые.

В школу я пошла в 1959 году. Помню первый урок и учительницу Нину Николаевну Калининскую. Она спросила, кто знает буквы. Я подняла руку. На доске висела большая сумка с карманчиками для букв. Она сказала сложить из них свою фамилию на доске – конечно, я смогла. Потом на уроках иногда я читала всему классу сказки, если она отбегала домой проведать своих детей – у неё были сыновья-двойняшки. Школа одноэтажная, в коридоре стояла огромная печь, все праздники проводились в этом коридоре. Потом в пятый класс мы уже пошли в среднюю школу у подножия высокой горы – она была четырёхэтажная, с платной столовой. Мы с сестрой туда не ходили, там в основном ели дети железнодорожников, а бедняки сидели на переменах в классе или стояли у подоконника.

Многие учителя вернулись с фронта инвалидами. Историк и одновременно директор Алексей Панфилович Барабаш – без ноги, физик тоже с ранением, как и классный руководитель Семён Иванович, который вёл географию. Мы их всех любили. Училась я очень хорошо. Мама всегда говорила: «Учись, учись ладом». «Ладом» – это её характерное словечко.

В последний школьный год к нам в класс пришли из горкома комсомола с призывом, что надо ехать в колхоз доярками. Я маме сказала, что надо ехать, я же комсомолка. Мама вытерла руки о фартук и показала мне свои скрюченные пальцы. «Вот так я работала не за деньги, а за трудодни! Не пушшу! – сказала она. – Пусть кто хочет едет, пусть машанисты своих отправляют. А ты учись. Докажи всем!»

Я поступила в педагогический. Курс наш окончил учёбу не за пять лет, а за четыре, в 1963 году, потому что учителей не хватало. Поехали с подружкой на Север, в Верхнебуреинский район Хабаровского края. А в 1964 году решили ехать на Сахалин, откуда подружка родом. Полагалось отработать по распределению три года, но мы написали в Министерство образования, и нас отпустили, потому что Сахалин тоже приравнивался к районам Крайнего Севера.

Мне нашлось место в деревенской школе на юге острова. Преподавала немецкий и английский. Но английский у меня был не очень хороший, поэтому по рекомендации директора школы через два года поехала в Южносахалинский пединститут и поступила на дневное английское отделение. И в этом же институте как почасовик преподавала немецкий. Но потом какая-то комиссия решила, что принята я незаконно: второе высшее можно получить только заочное или вечернее. Отчислили как «неправильно принятую». Так и повисло это образование. Но на двух последних курсах в основном идёт только повтор и анализ пройденного, так что полученных знаний мне позднее хватило для переводческой работы. Потом я ещё окончила в Москве при инязе двухгодичные курсы подготовки высококвалифицированных специалистов для вузов. Очень довольна, что получила там дополнительные знания.

После окончания искала место, куда поехать работать так, чтобы дали квартиру. Мне уже надо было забирать к себе родителей и заботиться о них, да и дочка у меня родилась.

Одна выпускница тех же курсов работала в Пермском политехническом. Она мне сообщила, что у них есть место в филиале в городе Чайковском. Там мне сразу дали трёхкомнатную квартиру. Забрала родителей и дочь. Жили мы там счастливо. Папа прожил в Чайковском 16 лет, мама 23 года. Дочь окончила школу с золотой медалью. Потом отучилась в Пермском мединституте, вышла замуж за будущего стоматолога из Чусового.

В Чайковском – уже во втором браке – у меня родилась вторая дочь. Она пошла по моим стопам – стала переводчиком, живёт в Перми. Старшей сейчас 60, младшей – 46. А в 2017 году я переехала к старшей в Чусовой. Сразу набрала себе учеников на репетиторство. Одна из девочек, которых я учила, уже защитила диплом на переводческом факультете в Питере. Сейчас занимаюсь в удовольствие только с одним 12-летним мальчиком.

Появилось свободное время. Я его трачу на походы за грибами: у нас на Урале их тьма, летом почти каждый день за ними хожу, вот сегодня опять насобирала. Жаль, к одному красавцу-подосиновику не смогла подобраться: я уже не очень свободно передвигаюсь, хожу с двумя лыжными палками, чтобы не упасть, а он внизу, в овражке стоял.

А ещё я вместе с дочкиным котом делаю гимнастику. Особенно он любит упражнение «кошечка»: я лежу на полу и вытягиваюсь изо всех сил, и он рядом лапки вытягивает, очень смешной.