Дело было так. В одном большом городе есть старинный универмаг. Сплошным потоком идут покупатели. Течёт своим чередом и невидимая снаружи внутренняя жизнь универмага, как ток в проводах.

Кстати, о проводах. Всей энергетикой универмага занимался инженер М. Он был тих, скромен и спокоен, как и вверенное ему хозяйство. Учитывая, что в последнее время по вине городской электроподстанции в сети часто происходили скачки напряжения, М. решил установить стабилизирующее оборудование. Собрался с мыслями, горестно вздохнул и написал служебную записку на имя генерального директора универмага: «От инженера М. Прошу разрешения провести восстановительно-ремонтные работы электросетей на территории универмага 12 апреля с 9.00 до 9.30».

Предупредить начальство следовало, во-первых, чтобы оно утвердило заказ оборудования, а во-вторых, чтобы на время работы вся уязвимая аппаратура была отключена. Проще говоря, М. думал, что ради него перенесут начало рабочего дня. Он был хорошим инженером, но плохо разбирался в торговле.

Директор универмага разбиралась всегда и во всём. Даже в электричестве. И терять целый час торговли она ни в коем случае не собиралась. Учитывая, что служебные помещения универмага открываются в 8.30, она внесла в текст исправление, перенеся начало работы на 8.00. Это было очень удобно и, как всегда, дальновидно. Основные входы ещё закрыты, компьютеры и кассовые аппараты выключены, технический персонал не использует лифты для перемещения себя и товара. Так и быть, инженер, ремонтируй, но – с восьми утра.

Только вот указать время окончания работ – 8.30, до открытия универмага, – она забыла. Отправив служебную записку М. со своим комментарием заместителю, директор тут же переключилась на другие неотложные дела.

Получив через заместителя свою исправленную записку, М. пожал плечами: ну, перестраховалась директор, дала ему лишний час. Спасибо, конечно, но там дел всего на пятнадцать минут. Вставать на час раньше он не собирался – до обозначенного срока окончания работ 9.30 в любом случае успеет.

Заместитель директора не разбирался в электричестве. Собрав вечером накануне Дня космонавтики оперативные службы универмага, он сказал, ориентируясь на полученное от начальства распоряжение:

– Итак, завтра с восьми утра наш инженер произведёт ремонтно-восстановительные работы на электросетях. Возможны скачки напряжения. Какие соображения?

Ну а какие могут быть соображения у подчинённых, когда рабочий день уже заканчивается? Когда они завтра выйдут на работу, всё уже будет починено. Потараторили, похвалили мудрого инженера, а ещё больше – дальновидного генерального директора и его заместителя. На том и разошлись.

Утром следующего дня М. проснулся в отличном расположении духа. Ещё бы – сегодня пятница! Свежее весеннее солнце щедро освещало город. Вобрав в себя всю бодрость и позитив, в 8.47 М. приехал на работу, вошёл, как всегда, через служебный вход и, никого не встретив, сразу нырнул в электрощитовую.

Жизнь просыпающегося магазина била ключом: пожарные открывали служебные помещения, продавцы включали кассовые аппараты, лифтёры проверяли лифты, бухгалтеры сверяли отчёты на своих включённых компьютерах. Пространство универмага напоминало космодром Байконур перед скорым стартом. Но находившийся в самом центре этого «космодрома», в его «электрическом сердце», инженер ничего не видел. Он-то был уверен, что вся жизнь тут отложена до 9.30.

Сделать, в сущности, нужно было не так уж и много. Он уложился в несколько минут, причём никаких скачков напряжения своими манипуляциями не вызвал. В магазине никто ничего не заметил. Как-то быстро всё. Гагарин и то дольше летал.

Заряженному с утра положительной энергией М. вдруг захотелось чего-то большего – необычного, внеземного! Захотелось сделать какой-нибудь праздничный жест. Собственно говоря, сегодня и был праздник, День космонавтики! Конечно, в другой ситуации М. бы сдержался. Но тут всё так удачно сложилось: универмаг ещё спит, он никому не помешает… Торжественно ощутив себя одновременно и Королёвым, и Гагариным, М. взялся за главный рубильник, контролирующий подачу тока в здании.

– Па-а-ехха-ли-и! – и рычаг, громко щёлкнув, ушёл в положение «выкл.».

Эффект от произошедшего вполне можно сопоставить с пуском «Востока-6». Шмяк! И добрая половина здания осталась без освещения. Электромагнитный всплеск со скоростью света ушёл к далёким звёздам. И, словно по мановению Главного Космического Инженера, погасли серверы и компьютеры, встали лифты с застрявшими в них продавцами, хрюкнули, замирая, кассовые аппараты. М. в электрощитовой ничего этого не видел.

– Пять секунд – полёт нормальный! – М. снова взялся за рычаг. Сердце и душа требовали праздника. – Да будет свет! – и рычаг рубильника встал в положение «вкл.».

Когда он вышел из электрощитовой, к нему с разных сторон бежали люди. Сцена напоминала встречу космонавтов при приземлении. Только цветов не было. Были речи. Громкие, пламенные речи, содержащие в себе всю экспрессию и выразительность русского языка.

Последствия разгребали ещё минут сорок. Всё было восстановлено, не считая нервов застрявших в лифтах людей.