О школе у всех разные воспоминания. Кто-то помнит первую учительницу, кто-то – выпускной бал и банкет. Кто – уроки труда, а кто – подливу в школьной столовой. Есть те, кто вообще забыл школьные годы или совсем не хочет их вспоминать.

Но не стёрлась из памяти та дорога в школу. И дорога обратно из школы. Это были совсем разные дороги.

Дорога к школе – это такое расстояние, которое можно пройти от дома за десять минут, а вот по дороге из школы домой можно идти час, с друзьями – все два.

Андрей шёл знакомой дорогой к школе. По пути он разглядывал только ему известные ориентиры, которые отпечатались в памяти.

Ему подвернулся случай навестить город детства, в котором он не был уже много лет. Всё порывался выбрать свободное время и свозить семью, показать город, в котором родился, многое рассказать. Но всегда находились неотложные дела или срочные командировки.

И вот такой шанс выпал, и то случайно, и то по работе.

Как всё изменилось в городе, где он провёл детство и юность. Андрей прикинул в голове: сколько он здесь не был? Лет десять? Выходило, что все двенадцать.

Примет детства осталось немного. Исчезла канава, по которой весной после уроков он с друзьями пускал кораблики наперегонки. Побеждал тот, чей кораблик первым пересекал воображаемую финишную черту. Но ещё нужно умудриться не промочить ноги и прийти домой сухим, иначе дома ждало наказание.

Как-то раз Женька Чернов, одноклассник, попытался сапогом помочь своему кораблику, застрявшему среди прибрежного хлама. Держась за ветки кустарника, он ногой подтолкнул свой крейсер – небольшую досочку с заострёнными концами. Корабль вернулся в течение и бросился догонять остальные судёнышки. Но на этом удача и закончилась для Женьки.

Сапоги тогда родители покупали на вырост, вот и ему купили с запасом. В этих сапогах можно только ходить. Трясти, прыгать, бегать и танцевать – нельзя. Конечно, сапог благополучно слетел с ноги Женьки и стал участником соревнований.

Женьку надо было спасать. В одном сапоге домой возвращаться нельзя, родители не поймут.

Женька остался на месте, а все, кто был, забыв про кораблики и азарт, бросились спасать сапог от потопления. Из подручных средств нашлись только палки, ветки, ржавая проволока, которые валялись на земле. Попытались палками подогнать сапог к берегу – не получилось, попробовали камнями – чуть не утопили. Потом Серёга Агафонов нашёл какую-то загогулину подлиннее и сумел засунуть внутрь сапога. Казалось, что спасение проходит удачно, но, когда стали поднимать, вода через край налилась внутрь.

Кое-как достали. Конечно, сапог намок, но наказание за это было не таким суровым, как прийти домой вообще в одном сапоге. Женька надел его, потерял весь интерес к гонке и отправился домой. Три дня он в регате не участвовал.

Да, есть что вспомнить.

Новые дома с перегороженными дворами удлиняли путь, но это даже забавно. Андрей шёл и пытался вспомнить, что здесь находилось раньше, но получалось не совсем удачно – что-то стёрлось из памяти, многие места со временем преобразились и напоминали о себе лишь знакомыми островками.

Андрею хотелось увидеть приятеля, одноклассника или кого-нибудь из двора, да вообще хоть кого-нибудь из детства, порадоваться встрече, поговорить, но мелькали лишь незнакомые лица. Вот сейчас, за этим углом, появится его школа, осталось каких-то пятьдесят шесть шагов. Но это тех детских шагов, а для взрослого дяди гораздо меньше.

В школу он позвонил заранее. Не затем, чтобы сообщить о своём посещении, чай не министр и не с проверкой. Просто узнать, кто сейчас директор и кто остался из педагогического состава.

Оказалось, что директор Иван Сергеевич до сих пор работает. Завуч Анна Ивановна тоже, хоть и на пенсии. Учительница математики Вероника Фёдоровна по-прежнему преподаёт. Ну и ещё физрук Анатолий Петрович занимается с малышами. Остальные – новенькие. Педагогический состав изменился почти целиком. Шутка ли, столько лет прошло.

Но ради тех, кто ещё остался, стоило посетить школу, просто увидеть, кто его учил, воспитывал, наставлял на путь истинный, помог найти себя в жизни.

A ведь со школой у Андрея были проблемы. Хотя до четвёртого класса всё шло нормально. Строго четыре, пять, за четверть и год – одни пятёрки. А потом что-то сломалось. Где-то к седьмому классу тягу к знаниям Андрей потерял. Скатился на тройки.

Больше всего проблем доставляла математика, как у Вити Малеева, известного персонажа писателя Носова. Андрей никак не мог понять, зачем запоминать, чему равен тангенс сорока пяти градусов? Не понимал, когда говорили, что математика – наука точная, но применяли знак «приблизительно».

Он хотел стать известным и знаменитым, не зная, кем и как. Но верил в удачу и чудо. Андрей очень завидовал двум мальчишкам из задачи – Васе, у которого было два яблока, и Пете, у которого три. Надо ответить, сколько всего яблок. Больше никаких достижений за мальчиками не числилось, зато они вошли в классику советской арифметики.

Физика его интересовала, лишь когда показывали разряды электричества. Химия увлекала тем, что можно что-нибудь взорвать или получить вонючий дым. Но формулы и задачи вводили в уныние.

С поведением тоже проблемы. Уже потом, спустя много лет после окончания школы, он с улыбкой воспринимал слова, что впереди нас ждут большие перемены. Он-то знал, что они вытворяли на больших переменах.

В дневнике стали появляться двойки по поведению – красной пастой, с вызовом в школу отца. Не родителей, а именно отца, и это самое страшное наказание. Отец был суров, но постоянно работал, поэтому в школу ходила мама и узнавала от директора и завуча много нового о своём сыне. Андрей в это время стоял, опустив низко голову, и разглядывал носки своих ботинок.
Итогом таких бесед всегда было резюме директора:

– Кем же станет ваш сын, если не одумается? Никем, кроме как сантехником, ему не быть. С таким отношением к учёбе и жизни – только сантехником. Помяните моё слово.

Мама, конечно, не хотела, чтобы её сын стал сантехником, поэтому обещала директору и завучу, что сын возьмётся за ум, повысит успеваемость и улучшит поведение.

Маяковский со своими стихами «Все работы хороши – выбирай на вкус» – не вдохновлял Андрея. Лозунги «Каждый труд у нас почётен» вызывали иронию. Но менять действительно что-то было надо. Дав очередное обещание исправиться, Андрей шёл на вечернюю расправу к отцу, после которой у него крепла мысль найти для себя другую дорогу.

До посещения школы Андрей прошёлся по дворам своего детства. Как всё изменилось, хорошо, что названия улиц оставили. Там, где они играли в футбол, понастроили высотные дома, которые затеняли обычные пятиэтажки. Высотки понаставили и во дворах, где он провёл детство. Андрей шёл и никак не мог понять, кто вообще дал разрешение строить там, где раньше находилось место для гуляний, где были посажены деревья и разбиты газоны. Мало того, каждая высотка обнесена железным забором, и жильцам соседних старых домов приходилось делать приличный крюк.

Андрей посмотрел на свой дом издалека и не стал делать крюк. Недавно обновили крышу, значит, сносить ещё долго не будут, хотя сам дом выглядел ветхим. Но люди живут.

Он вспомнил, как в детстве играли в прятки двор на двор. Один двор всей командой прятался, другой искал. Конечно, границы территории были оговорены заранее – четыре остановки, и правила соблюдались: по подвалам и чердакам не прятаться.

Всем двором спрятаться трудно, но умудрялись. Игра затягивалась и длилась до тех пор, пока большая часть участников не выбывала из игры – их звали домой.

Вообще во дворе жили дружно: почти все ровесники с небольшой разницей, одни и те же проблемы, общие интересы. Если играли в футбол, то все, кто не в гипсе. Если кто-нибудь начал собирать марки, то марки исчезали из всех киосков. Кто-нибудь прочитал книгу про шпионов и рассказал вечером на лавочке – все бежали записываться в библиотеку. В секцию борьбы – тоже вместе, стрельба из лука – через неделю уже чемпионат можно проводить.

Да, было время. У Андрея заныло в сердце. Воспоминания возвращали в детство, но в то же время не покидало ощущение чего-то утерянного безвозвратно. Но с этим приходилось мириться.

Школа встретила Андрея обшарпанными стенами и старыми рамами. Перед самым входом стояли два больших вазона с цветами. Вазоны Андрей помнил, но цветы стали роскошнее. Видимо, кто-то очень любил порученное ему дело.

Андрей с волнением открыл дверь и хотел войти, но не получилось. Из открытой двери пулей вылетел какой-то шкет. Андрей машинально отпрянул в сторону, чем, возможно, сохранил пацану жизнь. Всё-таки он весил под сто килограммов, и наскочить на такую преграду для школьника чревато.

Следом полетел портфель, с запозданием – мешок со сменной обувью. Андрей решил повременить и переждать: кто знает, что или кто ещё там полетит.

Через мгновение выскочил ещё один. Глаза горели, рубаха вылезла из брюк, а из ушей, казалось, шёл пар. Подобрав портфель и мешок, он, встав у двери, крикнул вслед: «Подожди, Димка, я тебя ещё поймаю!»

Похоже, Димке в этот раз повезло – подумал Андрей и обратился к школьнику:

– А вас не учат в школе, что старших надо пропускать?

Школьник посмотрел на Андрея, скорчил гримасу и убежал. Андрей невольно усмехнулся, вспомнив фразу «быть тебе сантехником». «И тебе, брат, похоже, светит стать сантехником», – подумал он.

Кабинет директора находился на первом этаже, всё там же. Перед дверью Андрей остановился, робея, как в школьное время, и постарался унять волнение. Постучал, выждал пару секунд и открыл дверь.

В кабинете его уже ждали сам директор Иван Сергеевич, завуч Анна Ивановна и учительница математики Вероника Фёдоровна.

Цветы хоть надо было купить, промелькнула запоздавшая мысль. Все трое заметно постарели, но глаза такие же. И голоса, и узнаваемые жесты…

После первых приветствий и «охов-ахов» Андрея усадили на стул.

– Ну, рассказывай, как ты, что ты, где ты? Не каждый день к нам выпускники заходят, – сказал директор.

Андрей был готов к расспросам, но решил отвечать общими фразами, не вдаваясь в подробности.

– Да что там рассказывать, Иван Сергеевич. Всё случилось, как вы и говорили. Сантехником работаю.

– Правда, что ли? – удивилась завуч.

– Ну да. Где-то надо работать.

– Действительно, – согласилась завуч. – Работы не хватает, а вот у нас в школе работать некому.

– Ничего, справимся, – заверил директор и обратился к Андрею: – Ты расскажи о себе. Ну, сантехник так сантехник. Если бы мы про тебя говорили, что станешь министром, всё равно бы не стал.

– Не стал бы, это точно, – улыбнулся Андрей.

– Семья, дети?

– Тут нормально. Жена, двое детей, в школу ходят.

– Ты ведь от нас после восьмого в училище пошёл? – спросил директор.

– Нет, в техникум. Спасибо за знания, которые в школе получил. В техникуме пригодилось. Математику сдал на четыре. Отдельное спасибо вам, Вероника Фёдоровна.

– Да ладно, чего там, ты же неважно учился, – отозвалась учительница математики.

– Да, неважно, но теорему Пифагора до сих пор могу двумя способами доказать.

– Неужели помнишь?

– Да разве такое забудешь. Сочинение, правда, на три написал, но приняли.

– Смотри-ка, я думал, что и в училище не поступишь, – удивился Иван Сергеевич.

Поступать в техникум Андрей решил в восьмом классе. Надоело учиться в школе. Один и тот же класс, одни и те же учителя, одна и та же дорога… А техникум – совсем другое, считал Андрей. Даже новые слова чего стоят: «аудитория», «семестр», «зачёт». Но самое главное – стипендия. А это деньги. Ты учишься, а за это тебе деньги платят. Со школой разве сравнишь?

И пошёл, и как-то поступил, и окончил. Даже диплом написал на пять, хотя вспоминать, как он писал диплом, никогда не хотелось.

Андрей осмотрел кабинет директора. Тот выглядел уныло и не торжественно. «Раньше и то вроде лучше было», – мелькнуло у него в голове.

– Кабинет осматриваешь? – спросил Иван Сергеевич. – Да, не лучшие времена, денег не хватает. И на ремонт, и на оборудование классов. Обещают давно, но так и не получается. Даже пришлось благотворительный фонд открыть для нужд школы. Некоторые помогают по мере возможности.

– Кстати, Андрей, – вмешалась завуч, – вот реквизиты нашего фонда. Я понимаю твоё положение, но мы любой сумме рады.

– Давайте, Анна Ивановна, – Андрей бережно взял листок и положил в карман.

Они поговорили ещё немного, вспоминая прошлое. Андрей рассказал о тех, кого знал, ему рассказали о бывших одноклассниках. Когда настала пора прощаться, Андрей попросил директора пройтись по школе, просто посмотреть.

– Конечно, пройдись, – разрешил директор. – Только будь осторожнее. Сорванцы так бегают, что могут и зашибить. И ничего с этим уже не поделаешь. Меня только ещё боятся.

– Давай я тебя провожу, – предложила завуч, – меня тоже ещё боятся.

Андрей вежливо отказался. Он не хотел утруждать Анну Ивановну, да и просто хотелось пройтись одному.

Выйдя из школы, Андрей достал телефон и набрал номер своего бухгалтера.

– Эльвира Павловна, здравствуйте. Что с договором со строителями на поставку сантехники? Подписан? Хорошо. У меня тоже всё успешно. Первый транш заказчики должны перевести завтра до обеда. Я сегодня выезжаю. Эльвира Павловна, сейчас вам вышлю реквизиты благотворительного фонда и сумму, которую нужно отправить. Сделайте это сегодня. Нет, фамилию писать не надо. Напишите просто – любимой школе от сантехника. Да, так и напишите. Они поймут. Спасибо!

Андрей отключил телефон и окинул школу прощальным взглядом. Вернусь ли я сюда ещё раз, выполню ли своё обещание свозить семью в город детства? – спрашивал сам себя Андрей и не мог дать ответа. В любом случае спасибо тебе, школа, спасибо учителям за то, что всё так получилось.