Когда на окраине Москвы на ещё недавно захолустной Шаболовке выросло это невероятное сооружение, народ посвящал ему стихи и песни. Под впечатлением от гиперболоидной конструкции Алексей Толстой написал свой роман «Гиперболоид инженера Гарина». Шуховская высотка вдохновляла выдающихся архитекторов – Антонио Гауди, Лё Корбюзье, Оскара Нимейера, Нормана Фостера, тысячи художников и строителей всего мира. По её образцу и сейчас возводятся небоскрёбы от Токио и Гуанчжоу до Цюриха и Сиднея, не говоря уже о деловом центре Москва-Сити.

А началось всё с простой крестьянской корзины. Разглядывая структуру её плетения, в 1890 году русский учёный Владимир Шухов первым в мире изобрёл гиперболоидные конструкции с их металлическими сетчатыми оболочками. Он стремился достичь большей прочности и жёсткости новых строений, а также их лёгкости и простоты за счёт использования как можно меньшего количества строительного материала. Это было важно в те времена, когда технологии ещё не ушли так далеко. А уж если говорить о разрушенной войнами и революциями молодой Советской стране, «теперь даже трудно представить, в каких условиях тогда шло проектирование и строительство», как пишет правнучка Владимира Григорьевича Елена Шухова. «Возвести столь уникальное по масштабам и смелое по замыслу сооружение в стране с подорванной экономикой и разрушенным хозяйством, с населением, деморализованным голодом и разрухой, было настоящим организаторским подвигом».

…30 июля 1919 года, на следующий день после провозглашения лозунга «Отечество в опасности!», В.И. Ленин предписал Народному комиссариату почт и телеграфов «установить в чрезвычайно срочном порядке в г. Москве радиостанцию, достаточную для обеспечения постоянной связи с республиками», «способную транслировать идеи мировой революции на весь мир».

Тогда в стране почти остановилось производство металла и чугуна. Многие выдающиеся учёные эмигрировали. Но 66-летний Шухов, несмотря на настойчивые приглашения из Америки и Германии, остался на Родине. Сыновей благословил на участие в белом движении, а сам написал в дневнике: «Мы должны работать независимо от политики. Башни, котлы и стропила нужны, и мы будем нужны».

Он взялся выполнить приказ советской власти.


Сначала Шухов спроектировал «тучерез» высотой 350 метров, что выше Эйфелевой башни. Благодаря ажурной конструкции на нашу высотку требовалось втрое меньше металла. Но и такого количества было невозможно обеспечить; из-за дефицита железа высоту башни пришлось сократить до 150 метров.

«1 сентября 1919 года. Земляные работы для основания сделаны на четверть, работают три партии. Грунт – глина и песок, местами песок осыпается». «3 сентября. Железа нет», – по дневниковым записям Шухова можно и сегодня следить за стройкой.

«8 сентября. Приступили к вырубке мест прикреплений поперечных балочек. Семь рабочих и мастер». «10 сентября. Железа нет».

По личному указу Ленина железо выделили из запасов военного ведомства, использовали материалы других конструкций – мостов и заводов. Тем не менее, как писал Шухов, «нехватка прокатного материала задерживает ход строительных работ».

К октябрю 1919-го возвели три деревянные опоры высотой по 150 метров, которые поддерживались многоярусными наклонными стальными оттяжками. Шухов придумал несколько принципиально новых способов строительства. Во-первых, телескопический монтаж, когда работа велась без тяжёлой техники, без лесов и подъёмных кранов, а все шесть 25-метровых секций, построенных на земле, поднимали друг на друга лебёдками.

Как сегодня пишут эксперты, «вся Римская империя не изобрела столько типов конструкций за столетия, сколько один Шухов». Но сам он тогда был вынужден бороться с ретроградами.

«6 октября. Жаль, что такая хорошая вещь, как сборка без лесов, не понята товарищами. Переделка потребует много времени». «Сборка кольца башни у основания начата 14 марта 1920 года. Прессов для гнутья колец нет… Тросов и блоков нет. Дров для рабочих нет». «В конторе холод. Чертёжных принадлежностей нет». «Верхолазы получают менее 25 копеек за работу на высоте 150 метров…» – такими записями сопровождаются годы стройки. Она продвигалась и в жару, и в дождь, и в суровую стужу, когда костюмы рабочих покрывались коркой льда, и в те дни, когда из-за задержки оплаты и отсутствия пайка рабочие бастовали. Помимо этих проблем, Шухова настигают личные – смерть матери, гибель младшего сына, тревога за старших детей.

А когда летом 1921-го башня была почти готова, произошла катастрофа. При подъёме четвёртой секции оборвался трос. Секция рухнула с высоты 75 метров, повредила предыдущие ярусы и основание башни. Погибли рабочие.

Шухов был обвинён в саботаже, приговорён к «условному расстрелу» с отсрочкой исполнения приговора до конца строительства. Но, как позже выяснит специально созданная комиссия, причиной обрушения стала «усталость металла низкого качества».

Пришлось многое начинать с нуля. Управились за полгода, 14 февраля 1922-го закрепили последнюю секцию, 28 февраля на башню поставили мачту. Установили передатчики радиовещания дальностью 10 тысяч километров. Первую трансляцию, концерт русской музыки, как и требовала партия, услышал весь мир.

Обстановка, близкая к панике

В 1937-м «Радиобашня Коминтерна», или «Большой Коминтерн», как тогда её называли, стала телебашней. С неё начали передавать экспериментальные программы коротковолнового телевидения. А спустя два года состоялась первая настоящая телетрансляция – документальный фильм об открытии XVIII съезда ВКП(б) показали по ста имевшимся тогда в СССР телевизорам.

И почти сразу после этого телевышка подверглась новому испытанию – лётчик одномоторного самолёта, летевшего из Киева в Москву, «не справился с управлением». Крыло задело трос, протянутый от вершины башни к земле.

Зачем понадобился этот трос? Да и летящий над столицей на столь низкой высоте самолёт – не диверсия ли это?
Башня получила сильный удар. Однако после тщательной экспертизы оказалось, что конструкция Шухова выдерживает и не такие удары. Даже ремонта не потребовалось! Но для 85-летнего учёного тот год стал последним. В век электричества Владимир Григорьевич работал за письменным столом при свечах, одна из них упала, пламя перекинулось на бумаги и мебель. Получив смертельные ожоги, Шухов погиб.

А его главное творение в ноябре 1941-го, когда фашисты подошли к Москве, было решено взорвать как важнейший стратегический объект. Заранее заминировали башню. «Обстановка, близкая к панике. Мне звонят: «Взрывай! Под расстрел пойдёшь за невыполнение приказа! Жми кнопку!» – вспоминал начальник московской телевизионной филиал-лаборатории Александр Щетинин. – А у меня рука не поднимается. Это же символ наших достижений, символ столицы нашей Родины! «Говорит Москва!» – отсюда разносилось по всему миру! «Слушаюсь!» – отвечаю и не взрываю под личную ответственность. Жду. Дождался отступления войск противника. Мне звонят: «Молодец! Спас телевышку!» И в мае 1945-го с Шуховской башни на всю страну Юрий Левитан объявил о Победе».

После войны изображение башни на Шаболовке использовали в заставках телепередач, например, любимого всеми «Голубого огонька». Этот «главный телецентр страны» функционировал и вместе с появившейся в 1967-м тоже гиперболической Останкинской башней. А во время крупного пожара в телецентре в 2000 году Шуховская вновь взяла на себя большую часть вещания. Лишь в 2002-м, в год своего 80-летия, телевышка прекратила работу.

С тех пор судьба башни находится в подвешенном состоянии. И здесь уже вопрос не только об исторической памяти, а о справедливости по отношению к русскому гению Владимиру Шухову, чьи изобретения «прогрессивный мир» так настойчиво пытается зачеркнуть.

Почему? Потому что западные учёные обязаны Шухову не только в научном плане. Но и своими премиями.

При чём здесь нефть и Нобель

Своё первое зарегистрированное открытие Владимир Шухов сделал в 18 лет, когда, будучи студентом Императорского Московского технического училища, создал паровую форсунку, впоследствии украсившую обложку известной книги Д.И. Менделеева.

После училища Шухов стал вольнослушателем Военно-медицинской академии, которая, как он потом писал, «дала бесценный опыт знакомства с самой совершенной конструкцией – человеческим организмом». Параллельно работал в мастерских службы подвижного состава и тяги, проектировал паровозные депо. Подружился с крупнейшим в Российской империи инженером Александром Бари, который сразу распознал в юноше талант и сильный характер.

Именно Бари привёл Шухова в московское «Товарищество братьев Нобель», то есть к Роберту, Людвигу и Альфреду Нобелям. Их разорившийся отец, дабы поправить финансовое состояние, ещё в первой половине XIX века с семьёй переехал из Стокгольма в Санкт-Петербург, стал фабрикантом и обеспечил своим сыновьям превосходное русское образование. Повзрослевшие братья Нобель продолжили дело отца и развивали семейные предприятия по всей России.

На момент знакомства с Шуховым главным делом Нобелей было создание завода на нефтепромыслах близ Баку. И это дело доверили молодому инженеру, за которого тогда поручился Бари. Именно Шухов разработал основы нефтяной гидравлики, процесс непрерывной перегонки нефти и многое другое. В сущности, он построил первый российский нефтепровод, авторство которого из природной скромности «подарил старшему товарищу» – Александру Бари.

А что же Альфред Нобель? Не только от производства динамита, но в огромной степени благодаря разработкам русской нефти и труду русского учёного Шухова он сколотил фантастическое состояние, ставшее основой Нобелевской премии. Ныне русофобской.

Для самого Шухова деньги никогда не являлись смыслом жизни. Его смыслом было служение Родине, как он писал в дневниках.

Закончив с нефтепроводом, для Всероссийской промышленной и художественной выставки 1896 года в Нижнем Новгороде он построил восемь павильонов с первыми в мире перекрытиями в виде сетчатых оболочек, первое в мире перекрытие в виде стальной мембраны (Ротонда Шухова) и первую в мире гиперболоидную башню удивительной красоты.

Он стал использовать свои изобретения в сотнях сооружений: перекрытиях общественных зданий, промышленных объектов, водонапорных башнях, маяках, мачтах военных кораблей, опорах линий электропередач. Его конструкции мы видим и сейчас в Музее изобразительных искусств имени А.С. Пушкина, здании Киевского вокзала в Москве, в ГУМе, ЦУМе, Петровском пассаже, гостинице «Метрополь», на заводе «Динамо», в многоярусных гиперболоидных опорах перехода ЛЭП через Оку в районе Дзержинска, а шуховский железнодорожный мост в районе Сочи бесперебойно работает до сих пор.

Но из 200 шуховских башен в России сохранилось лишь 8. Самая значительная – конечно, на Шаболовке.

Будет заменено на аналоги

«Неухоженная, проржавевшая, она стоит среди мусора и бурелома. Но заложенная в конструкции инженерная идея настолько совершенна, что, несмотря на многолетнее запустение, продолжает поражать своей надёжностью и долговечностью», – писала в 2004 году Елена Шухова.

О необходимости срочного ремонта башни куда только не писал и праправнук учёного Владимир Шухов, создавший фонд «Шуховская башня». В 2013-м «Российская телевизионная и радиовещательная сеть», ссылаясь на Минкомсвязи, приняла решение реконструировать памятник архитектуры, выделила для этого 135 миллионов рублей. Но один лишь перенос верхних секций на временную площадку и возведение опорной конструкции внутри объекта стоили 350 миллионов. Минфин не дал дополнительных средств.

В апреле этого года одобрен демонтаж башни, реставрация её элементов, замена некоторых на новые и последующая сборка.

«Это предполагает масштабную замену исторического металла, нарушает естественную работу конструкций, превращая строение в новодел», – запротестовали защитники первозданности башни, москвоведы и архитекторы, требуя наложить мораторий на проект реконструкции. Они обратились к президенту Путину и мэру Москвы Собянину.

На это сразу же отреагировал представитель застройщика – заместитель генерального директора по строительству и капитальному ремонту «Российской телевизионной и радиовещательной сети» Станислав Белявский: «В ходе реконструкции никакого сноса не планируется. Башня будет разобрана, обследована и воссоздана по максимуму из материалов, из которых она создана. Всё, что можно восстановить, будет восстановлено. Что нельзя восстановить, будет заменено на аналоги современными материалами. Башня продолжит своё существование как памятник. Это будет точно такая же башня».

На ней обещают установить лифт и смотровые площадки, а территорию вокруг превратить в парк. Работа начнётся уже в октябре, стоить она будет порядка 700 миллионов рублей. Окончание – в 2028-м. Во всяком случае, так обещано.