СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Любовь, измена Хотелось поцеловать эти шрамы
Хотелось поцеловать эти шрамы
23.04.2014 00:00
Когда я о тебе думаю, мне снова 13 лет

Хотелось поцеловать эти шрамыЗдравствуйте, дорогие сотрудники и читатели «Моей Семьи»! Прошу у вас помощи в розыске дорогого мне человека. Может, он сам откликнется ,или кто-то подскажет, как его найти.

В 1991 году я познакомилась с молодым человеком по имени Александр. Мы провели вместе лето, ему было 23 года, а мне – 13, но мы не чувствовали эту разницу. Потом четыре года встречались и переписывались. А в конце 90-х Саша якобы погиб по пьяни. Но в мае 2012-го я узнала от родственников, что он жив – правда, со здоровьем плохо. Сказали, что у него нет жилья и он находится в доме инвалидов. Проблема в том, что никто не знает Сашиной фамилии: я не помню, а на письмах её нет, так как он не подписывался (мои родители прятали его письма).

В самом конце 80-х Саша служил в Афганистане, водил грузовик с топливом. Однажды во время прохождения колонны начался обстрел с гор, несколько машин были подбиты. Солдаты отстреливались, буквально лёжа в горящей солярке. На Сашу тоже попало горящее топливо, у него обширные ожоги на левом боку, животе и меньше – на спине. Так было в 1991-м, но я думаю, пройти это не могло, выглядело страшно. Шрамы были гораздо больше раскрытых ладоней. Саша их невероятно стеснялся, а мне он нравился таким. Я часто вспоминаю эти шрамы, вижу их во сне. Хотелось его поцеловать туда, но я боялась, что ему будет больно. Раненый, обожжённый, Саша вытащил из огня тело своего товарища. Он не хотел об этом рассказывать, боялся, что мне будет страшно, но я сама спросила. Кроме того, Саша хромал – ощущениие, что у него не сгибается одна нога.

Я тогда была ещё школьницей, родители запирали меня дома, письма отбирали, я выпрыгивала в окно школы, чтобы отправиться на свидание. Как-то раз Саша позвонил и сказал, что приедет утром, попросил прийти к метро. Мне тогда было уже 16. В то утро намечалась контрольная по геометрии, так я сломала авторучку и засунула её часть в замок математичке. Сходила на свидание, вернулась – как раз трудовик за это время вскрыл дверь.

Год его рождения – 1968-й, призывался из Московского региона. Имел оформленную инвалидность. В 16 лет я, не бросая школу, поступила в медучилище. Ему это очень нравилось, он был уверен, что мы уже можем пожениться, но по закону сделать это было нельзя, а у меня тогда не хватило сил отстоять своё право на любовь.

Разыскивая Сашу, я обращалась в различные организации, но везде требовали фамилию. Заплатила большие деньги частному детективу – впустую. Очень прошу откликнуться ветеранов-афганцев, инвалидов-афганцев, особенно тех, кто находился на лечении в ожоговых отделениях в военных госпиталях в период с 1996-го по 2001-й и позже, так как наши общие знакомые говорят, что в эти годы он там очень долго лечился – возможно, в Подольске.

Саша, отзовись, пожалуйста, все эти годы я каждый день жду встречи с тобой. Я ни на чём не настаиваю, не надеюсь, что мы будем вместе, понимаю свою вину. Просто хочу посмотреть на тебя, а ты бы уже решил, как нам быть. Я тебе помогу, не отказывай, прими от меня всё, что могу отдать.

Теперь мне 36 лет, у меня хорошая работа. Тогда я не смогла уйти к тебе, побоялась, струсила. Саша, когда я о тебе думаю, мне снова 13 лет. И то, что ты жив и я ищу тебя, делает меня саму живой и сильной.

Из письма Наталии Евтеевой
Фото: Fotolia/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №14, апрель 2014 года