СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Небо и земля Ты ещё для чего-то нужен на земле
Ты ещё для чего-то нужен на земле
03.06.2014 00:00
Иначе они бы тебя пришили

Ты ещё для чего-то нужен на землеПрощаясь, я осторожно похлопал больного друга по плечу: «Поправляйся! Нам ещё столько зорек нужно с удочками встретить!» Товарищ натужно улыбнулся и из последних сил некрепко пожал руку. После сложной операции Володя боролся за жизнь, понемногу оттесняя костлявую с захваченных плацдармов.

– Мы сделали всё возможное, – на лету в коридоре районной больницы области выпалил лечащий врач. – Теперь многое зависит от воли больного и, конечно, от его ангела-хранителя.

Цветущие липы у ворот стационара пахнули ароматом мёда и непонятного оптимизма. Появилось ощущение, что день непременно завершится какой-то приятной неожиданностью.

Близился дождь. Шумные воробьи, цыгане птичьего мира, с азартом хлюпались в пыльные лужи; настырный ветер гнал угрюмую, похожую на корову, тучу прямо на город.
– Автобус на Харьков только что ушёл, – кассирша автостанции равнодушно взглянула на меня поверх очков. – Следующий через полтора часа.

Я вложил билет в карман рубашки и распахнул двери станции.

Глухие удары колокола, напоминающие первые раскаты грома, созывали прихожан на вечернюю службу в храм где-то неподалёку. Я уже знал, где проведу свободное время.

В неярком свете храма пламя зажжённой свечи замелькало на окладе иконы Целителя Пантелеимона. Мне показалось, что святой отрок улыбнулся в ответ на мою мольбу о милости к болящему Владимиру.
– Паки, паки миром Господу помолимся! – голоса певчих прорезал зычный баритон священника. Этот голос я уже где-то слышал. Аккуратная бородка с редкими нитками седины, широкий лоб, рельефные скулы под выразительными живыми глазами рисовали портрет упорного и настойчивого человека.

Неужели он? Тот самый таксист и бывший валютчик? Как же его имя? Дмитрий? Да, да. Мы его в семье ещё Димой Бородой называли. Правда, тот немного заикался, а этот читает молитву без запинки. У него ещё на лице небольшое родимое пятно. Неужели мечты всё-таки сбываются?

Рядом чихнула свеча, и память унесла меня на четыре года назад.

– Такси у вашего подъезда, счастливого пути, – приятный голос диспетчера назвал марку и номер автомобиля.
– Здравствуйте! – я сел на сидение авто и закрыл дверь.
– На Лысую Гору? – слегка заикаясь, переспросил таксист с небольшой бородкой.

За полчаса пути бородач несколько раз благоговейно крестился на храмы, перебирая губами какую-то молитву.

Обычно водители нередко крестятся за рулём, через минуту матеря обгоняющие автомобили и сплёвывая окурки в опущенное стекло двери. Но мой бородач вёл себя так, словно много лет проработал личным водителем патриарха.

Мы познакомились, и через неделю я позвонил Диме уже на его мобильник. Обстоятельства требовали срочного присутствия у одного из моих родственников.
– Вы, наверное, религиозный человек, Дима? – не удержал любопытства я в тот момент, когда автомобиль проезжал у главного собора города.
– Да. Я староста православного храма, – Дима повернул голову в мою сторону. – К сожалению, в воскресные и праздничные дни обслужить вас не смогу.
– Церковный староста? – я с нескрываемым интересом всмотрелся в профиль таксиста. Обычное лицо молодого мужчины с небольшим родимым пятном на правом виске. И лишь взгляд – вдумчивый и твёрдый – указывал на волю и упрямство бородача. – Слышал, что старост выбирают в основном из родственников иереев. Вы из семьи священнослужителей?
– Нет, что вы! Родители обычные люди, – усмехнулся Дима. – В церковь меня привели совершенно другие обстоятельства.

Во мне ожил азарт писателя, и после нескольких подталкивающих вопросов Дима поведал удивительную историю.

В маленьком донбасском городке после закрытия шахты в 90-е найти работу было невозможно. Даже на место технички в школе без блата или взятки не устроиться. Как жить, если в двадцать два ты женат, а кормить семью нечем?

Кто-то посоветовал Харьков. С женой и годовалым ребёнком Дима снял комнату в общежитии недавно обанкротившейся фабрики, а сам с утра и до ночи посменно вкалывал то реализатором, то грузчиком на Центральном рынке. Тупая, изнуряющая работа не приносила ни удовлетворения, ни достатка. Денег катастрофически не хватало.

– Слушай, Дим! – как-то в подсобке к нему подсел напарник. – А что если нам заняться чейнджем (здесь: обменом валюты. – Ред.)? Рискованно, конечно, но мешки таскать не нужно, а бабки те же. Если не больше.

Нужда – великий соблазнитель. Через неделю ребята уже стояли на известном всему городу пятачке менял у метро.

Курсы молодых кидал они прошли быстро, но ещё быстрее поняли, что работать лучше честно. Развод клиентов – дело опасное. Даже у зашуганного старичка мог оказаться сын с приличным сроком отсидки. Однажды «скорая» увезла их нового товарища с шилом в боку.

Материально дышать стало легче, но от зелёных бумажек постоянно веяло риском и опасностью. Риск ленив, но всегда голоден. Рано или поздно он выползает из берлоги, чтобы досыта наесться человеческих душ, а часто и тел.

В жаркий июльский день возле Димы скрипнули тормоза роскошного «Мерседеса» с открытым люком на крыше. Из автомобиля вышли два импозантных мужчины в дорогих костюмах. Узнав курс обмена, клиенты одобрительно кивнули и попросили Диму обменять украинские банкноты на 20 тысяч долларов. Огромные по тем временам деньги – за однокомнатную квартиру давали 3 тысячи зелёных.

В обороте одного валютчика обычно крутилось не более пятисот долларов, а у Димы и того меньше. В таких случаях клиентов просили подождать или прийти немного позже, чтобы занять недостающую сумму у соседей.
– Приезжайте через три часа, деньги будут, – предвкушая приличный барыш, пожал руки клиентам Дима.

Через пятнадцать минут в бывшей будке автобусных диспетчеров рядом со входом в метро Дима и Боб, на которого работало большинство менял, принимали деньги от желающих поучаствовать в заманчивом чейндже. Пришла даже группа кавказских менял, работавшая на другом выходе метро.

Клиенты прибыли точно в срок.
– Баксы готовы? – верзила с громадной печаткой на мясистом безымянном пальце сплюнул и негромко кашлянул.

Дима вынул из борсетки толстую пачку банкнот, стянутую резинкой от мотоциклетной камеры.

В ту же минуту четыре крепкие руки схватили парня и быстро втолкнули в открытую дверь автомобиля. «Мерс» лихо рванул с места.

«Вот и конец. Господи, увидеть бы ещё раз жену и Ксюшку», – мелькнуло в голове Димы.

Пленник обречённо посмотрел в пространство люка. Сидящие на позолочённом кресте собора голуби, напуганные криками и свистом десятков менял, одновременно вспорхнули ввысь.

Птицы! Это шанс! Резким движением пальцев Дима сорвал резинку с пачки купюр и, привстав, с силой швырнул деньги в окошко люка. Подхваченные ветром бумажки зелёным конфетти взмыли вверх и медленно опустились на асфальт к ногам менял.

В ту же секунду парень осел от мощного удара под ребро. Лоб уткнулся в подголовник переднего сиденья. От следующего тычка в затылок в глазах потемнело.

Дима очнулся от шлепков по щекам. За кружащимися мужскими лицами проплыли стволы деревьев. Один, два, три… Целый лес.
– Как тебя зовут? – вопрос человека в кресле водителя, видимо главаря, окончательно привёл парня в чувство.
– Дима.
– Лохов мы не мочим, Дима, – главарь зловеще скривил левую половину лица, – их свои же потом за долги убирают. Но сегодня ты оставил нас без дербана. Такое я не прощаю. Но надежда у тебя есть. Тут одна капустинка обратно к нам залетела, – главарь поднял с переднего сиденья десятидолларовую купюру, плюнул в лицо именитого президента и прилепил бумажку ко лбу Димы.
– Виталик сейчас покажет, как в десятку с одного выстрела попадать нужно. Промажет – твоё счастье, нет – не каждому выпадает честь покоиться в лесу.

Здоровяк с печаткой вытолкнул Диму из авто на лесную поляну. Автомобиль заурчал и развернулся боком к жертве. В опущенном стекле мелькнули чёрное дуло пистолета и жёлтый блик перстня Виталика.

Дима закрыл глаза. Эхо выстрела приглушило шум отъезжающей машины. Ещё долго парень стоял зажмурившись, боясь снова встретиться глазами с жутким отверстием смерти. Дима так и не понял: промахнулся тогда Виталик или выстрелил в воздух.

Уже стемнело, когда незадачливый меняла появился на обменном пятачке.

В бывшей диспетчерской Боб выложил на стол двести долларов:
– Это твои деньги. Остальные раздал ребятам по списку. Сотню из двадцати тысяч так и не нашли. Я к крышевым ментам ходил. Назвал приметы, номер и марку автомобиля. Но искать тебя они отказались. Радуйтесь, мол, что на вас глаза закрываем. Хотя за бабки, которые мы им отваливаем, могли бы и пошевелиться. Ты, Димон, в рубашке родился. А может, там, – Боб поднял указательный палец, – решили, что на земле ты ещё для чего-то нужен. Иначе они бы тебя пришили.

Дома заплаканная жена после разговора с родным дядей повесила трубку телефона:
– Хватит! У метро ты больше стоять не будешь. Лучше «Мивиной» питаться (продукт быстрого приготовления, аналог «Доширака». – Ред.), но каждый день встречать тебя живым.
– А вот и Лысая гора, – за мостом Дмитрий повернул баранку вправо. – Я её хорошо помню. Тот самый лес как раз за этим посёлком начинается.
– А что было потом? – я указал рукой на предстоящий поворот.
– Дядька одолжил немного денег. На первых порах таксовал на чужой машине, сейчас на своей. Комнату в общежитии выкупил, да и соседскую тоже. Жена работает, жизнь вроде наладилась.

– А… – я на секунду притих, подыскивая обтекаемое слово, – твоё небольшое заикание – от испуга?
– Да, – кивнул Дима. – Тот выстрел до сих пор меня за горло держит. В прямом смысле слова. Через месяц появились запинки речи, согласные тянуть начал. К каким только бабкам ни ходил – всё бесполезно. Соседи посоветовали в церкви десять раз подряд причаститься. Стало лучше, но не до конца. Зато постепенно уверовал. Крест-то мне не случайно в люке показался. Он – моё окно во спасение.

Мечта у меня есть. В нашем храме диакон служит. Никто и никогда не видел его в лёгкой одежде. Даже в жару вне службы всегда в сорочке с застёгнутыми на все пуговицы воротником и рукавами. В молодые годы попал в тюрьму за хулиганство. По пьяни, конечно. Вышел на волю весь в татуировках. И сантиметра чистой кожи не осталось. В последний год заключения приобщился к чтению святых книг. Постепенно проникся верой. Так и пошло. И я диаконом хочу стать, но мой невроз меня намертво к баранке приклеил. Нашему диакону было легче. От заикания трудно избавиться. Да и деньги немалые нужны. А где их взять, когда детей учить нужно?

Но правду говорят – где жизнь, там и надежда. Недавно в храме кто-то негромко меня окликнул. Оглянулся и глазам не поверил. Лёша – тот самый парень, который меня в валютчики подбил. Заматерел. Лощёный такой стал, с приятелем стоит. Оказалось, что это его телохранитель. Лёха теперь крупный банкир. На работу к себе звал, в пункт обмена. У него их пять, и шестой на днях открывает.

Но я отказался. Не моё это. Рассказал о проблемах. Так Лёша меня сразу после службы к знаменитому психологу отвёз. Светило. Заплатил за всё лечение вперёд. Профессор говорит, что полностью излечиться вряд ли удастся, но результат может быть хорошим и зависит от меня. Каждый день в его центр теперь езжу.

– И как успехи?
– Пока промолчу, но сдвиги есть. Если поможет – напишу прошение на имя епископа о рукоположении в диаконы. Потихоньку готовлюсь к ставленическому экзамену. У меня такое чувство, что всё получится.

Звуки колокола вернули меня обратно в храм. Возле амвона священник благословлял мирянку. Я подошёл ближе и обратился к батюшке, вкладывая фиолетовую купюру в его руку: «Вы могли бы помолиться о здравии моего больного друга?»

Священник шагнул назад: «Этого не нужно. Если вам хочется, то пожертвуйте деньги на ремонт храма в ящик при выходе. А за болящего обязательно помолюсь. Как его имя?»

Он не узнал меня. Но это был Дима, теперь уже отец Димитрий. Я успел рассмотреть на его лице родимое пятно.

Под шум летнего дождя железная гривна звякнула о мелочь на дне пластмассового стаканчика в руках нищенки: «Как зовут вашего священника, мать? И давно он здесь служит?»
– Отец Дмитрий, – обрадованная возможность поговорить, затараторила пожилая женщина. – Он из Харькова приезжает. Настоящий батюшка. Народ к нему так и валит, хотя у нас чуть больше года.

…Через неделю другу Володе стало лучше, а в сентябре я уже рыбачил с ним на Северском Донце. Недавно Володя пришёл в церковь просить батюшку Дмитрия о молитвенной помощи для его матери. Но ему сказали, что отец Димитрий у них уже не служит. Уехал в какой-то городок на Донбассе, чтобы построить новый храм.

Александр ПШЕНИЧНЫЙ,
г. Харьков, Украина
Фото: Fotolia/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №20, май 2014 года