Мы добрые
07.10.2014 16:29
Рассказы сельского батюшки

Мы добрыеЭтой весной автомобиль моего друга отца Виктора вылетел на встречку и, чудеснейшим образом никого не задев, остановился в кювете, уткнувшись в пень от срезанного дерева. Первым делом, придя в себя, батюшка позвонил друзьям в Москву. Через два часа его машину уже везли в ремонтную мастерскую, а сам он вместе с ними заехал ко мне.

Батюшка представил мне своих друзей:
– Знакомься, это Игорь.

Выше меня на голову, классический квадратный подбородок, и на глазах солнцезащитные очки. Игорь – полковник МВД, большую часть службы проводит на Кавказе, в настоящее время – в отпуске.
– Игорь, возьми благословение у отца Александра. Хорошо, теперь поцелуй ему руку, как я тебя учил.

Игорь, стараясь не ошибаться, складывает руки под благословение. Чувствуется, что это действие ему ещё в новинку.
– А это Андрюша, мой старинный приятель.

Андрея не нужно ничему учить. Он, в отличие от мощного Игоря, привычно и быстро укладывает руки для благословения. Под свитером и лёгкой курточкой до пояса угадывается гибкое тренированное тело. Грациозностью и лёгкостью движений внешне он походит на пантеру. Потом уже отец Виктор сказал мне, что Андрей – Герой России, а Игорь ведёт ответственнейший участок работы.

Я удивился:
– Ты потревожил таких людей, и они, оставив все дела, немедленно приехали к тебе?
– А что же здесь удивительного? Мы воевали вместе, ходили на задания и служить начинали в одном отряде. Мы и сейчас не забываем друг друга. Если нужна помощь, любой из нас может звонить хоть ночью, и к нему обязательно приедут.
Отец Виктор рассказал мне трогательную историю о двух бывших высокопоставленных спецназовцах, которые уже в наше время, занимаясь бизнесом, поссорились самым что ни на есть жесточайшим образом. Не то что здороваться – слышать друг о друге не могли. Через какое-то время в семье одного из них случилась беда, и он вынужден был просить помощи у того, с кем уже долгое время не общался. А тот, кого попросили помочь, отбросил, словно ненужную пену, всё, что разделяло бывших боевых друзей, и, не раздумывая, пришёл на выручку.

Кстати, именно друзья собрали деньги и помогли моему товарищу приобрести новый автомобиль взамен попавшего в аварию. Но и сам он постоянно озабочен сбором средств на какой-нибудь немецкий протез для подорвавшегося на мине действующего сотрудника, лечение никому не нужного тяжелобольного ребёнка. А то вдруг ночью по звонку может собраться и уехать за несколько сотен километров от дома. И тогда просит меня послужить за него.

Не так давно приехал батюшка ко мне пообщаться. За столом в трапезной он занимает много места, но не довлеет над собеседником. Вроде внешне, как обычно, весел, подвижен, многословен. Только замечаю, что в глазах у него время от времени появляется беспокойство. Будучи человеком бесхитростным и прямым, он не умеет прикидываться и врать. И этим очень напоминает ребёнка. Такой большой добрый ребёнок.

– Что случилось, отец? Может, я что присоветую?

Батюшка шумно и продолжительно вздохнул, словно размышляя, стоит ли меня посвящать в его дела.

– Вчера вечером друг из Белоруссии позвонил. Хороший мужик, но, как говорят в таких случаях, человек со сложной судьбой. Он в конце восьмидесятых, перед самым выводом наших войск из Афгана, попал в плен. Потом, через несколько лет, не помню даже, каким образом, ему удалось вернуться домой. Пришёл, а его уже заочно отпели. Девчонка давно за другого вышла, да и домашние на него смотрели как на привидение. Замкнулся парень в себе, стал людей избегать и, как это у нас водится, начал пить.

Прошло время, история его уже стала забываться, а тут недавно орден его нашёл, ещё советский. Решили вручить прилюдно, поздравить человека. Вот подрастающее поколение про него и узнало. Только вместо уважения начались насмешки, а потом и вовсе издеваться стали. Проходу не дают. Как увидят его, так и начинают подкалывать: мол, как там, в плену, тебя моджахеды часом не обрезали, может, ты мусульманином стал? И это ещё самые невинные шутки. Про другое и говорить неудобно. Он пьяный, жалкий, кричит им что-то в ответ…

Выждали пацаны момент, окружили и давай с него штаны стягивать. Хохочут. Им забава, а другу моему обидно. Вот и звонит он мне, совета просит. Говорит: «Или я их перестреляю, или себя порешу, затравили, не могу больше».

– Так, может, поговорить с теми ребятами, объяснить им, чтобы оставили человека в покое?
– Ты плохо представляешь ситуацию. Этим ребяткам лет по двадцать, а живут уже криминально. В их среде силу уважают, и слушать они будут только тех, кого станут бояться. Раньше мне проще было. Я на такие «разборки» поездил.

На самом деле, там всё просто. Берёшь кого-нибудь из друзей, чтобы тот сзади стоял. Приезжаешь, а тебя встречают человек восемь. Мне уже было достаточно один раз посмотреть, чтобы понять, кто передо мной. Чаще всего соберётся шпана гурьбой, думают, числом напугают. Попробуй напугай, если у меня в кармане граната – но это так, на всякий случай. Подойдёшь, вежливо спросишь: «С кем говорить будем?» Выйдет кто-нибудь такой важный, думает, что дружки его в обиду не дадут. Задаю вопрос: «Ты, когда человеку по телефону угрожал, деньги с него требовал, каким пальчиком на трубке номер набирал?» «Вот этим», – показывает. «Ну, раз этим, пусть он и отвечает». И ломаешь ему палец на глазах у всех остальных. Потом спокойно стоишь и ждёшь, что будет дальше. Как правило, один орёт, а толпа в кусты – и бегом.

Но сейчас что делать? Сейчас-то я уже священник. Не могу я, как раньше, людям пальцы ломать. А только словом этих ребятишек не пронять, они в слово без силы не верят. Вот такая у меня появилась проблема, батюшка.

Месяца через два после того нашего разговора встретились с отцом Виктором в областном центре на ежегодном общеепархиальном крестном ходу. Разговорились.
– Кстати, – спрашиваю, – чем закончилась та история твоего приятеля-афганца?

Отец Виктор улыбнулся:
– Там всё, слава Богу, уладилось. А ребятки оказались на самом деле очень милыми и слушали меня внимательно. На днях они мне звонили, доложились, что в церковь заходить стали, батюшке тамошнему помогают.

Сказать честно, меня его слова просто поразили – как такое может быть? Каким образом из хулиганов люди за каких-то пару месяцев превратились в верующих прихожан? Здесь бьёшься-бьёшься годами, чтобы человека в Церковь привести… Чудеса, да и только.

– Батя, ты, наверно, волшебное слово знаешь. Поделись опытом. Как тебе это удалось?

Батюшка засмущался, но чувствовалось, что ему приятно вспомнить недавнюю миссионерскую поездку.
– Приехал я к другу, и тот указал мне на автомастерскую. Она вожаку местной шпаны принадлежит, той самой, что третировала его. Вызвал я того на улицу: поговорить, мол, нужно. Он, как моего приятеля увидел, так всё сразу и понял. Вечером уговорились встретиться. Ладно, подождал я до вечера. Заезжаю в мастерскую, там этот самый парень и с ним ещё трое. Подошёл к ним: «Может, поедем за городом пообщаемся?» Они ухмыляются, чудно им с попом говорить, тем более я их как бы на разборку приглашаю. Поехали. Я на своей машине, они вчетвером – на своей. Отъехали от города километров пять, остановились в лесочке. Удобное место, тихое.

Смотрю на них, а они перемигиваются друг с другом и руки прячут кто за спиной, кто за пазухой. Понятно. Скорее всего, кастеты, а может, и монтировки приготовили. И всё это на одного смиренного батюшку.

Нет, думаю, так дело не пойдёт, и разговора у меня с вами не получится. Ну что же, придётся брать инициативу в свои руки. Подошёл к машине, открыл багажник, достал свою «Сайгу» – она у меня именная, мне её ребята, когда на пенсию из отряда уходил, на память вместе с разрешением на ношение подарили. Внешне она вылитый автомат, хотя оружие это охотничье.

Передёрнул затвор – смотрю, не ожидали они такого. Наглые ухмылки с лиц исчезли, а после того как выстрелил в землю у них перед ногами, и вовсе на колени попадали и игрушки свои побросали. В глазах страх. Ладно, думаю, напугать я вас напугал, дальше-то что? Что им сказать? Жалко мне их, ведь совсем ещё мальчишки, только-только жизнь начинают, а уже заблудились.

Не знаю, откуда мне пришла эта мысль… Только стал я им про сына рассказывать, про моего Андрюшку. Я тебе-то самому про него рассказывал, нет?

– Ведь он же нам с матушкой Богом данный, – продолжил отец Виктор. – Мы же после дочек, что в самом начале нашей семейной жизни родились, всё мальчика хотели. А закрыл Бог чрево у моей половинки, и никак. И по врачам ходили, и операцию жене делали, а всё не получается. А когда я в Церковь пришёл, священником стал, помню, прошу духовника своего, отца Илию: «Помолись, батюшка, мы уже с супругой в возраст входим, а мальчика всё нет». Он мне: «Ты вот что, попроси Святейшего Алексия помолиться о вас с матушкой. Есть у него такой дар насчёт ребятишек, это я точно знаю». Ничего себе, думаю, как же я, простой священник, буду просить самого Патриарха о моём семейном деле молиться? Мне же к нему ещё пробиться нужно.

И вот подгадал момент. Привозят в Москву мощи апостола Андрея Первозванного. Узнаю, где Святейший будет молебен служить, беру матушку, и едем. Смелость, как ты знаешь, города берёт.

Знакомый батюшка провёл меня в алтарь. Дождался конца службы. А когда всё священство подходило к Предстоятелю под благословение, подошёл и я. Набрался смелости и обратился к нему со своей просьбой. Патриарх выслушал меня и спрашивает: «А где матушка? Позови её». Я чуть ли не бегом побежал. Следом из алтаря вышел Патриарх. Он по-простому, с такой любовью, поговорил с нами, потом возложил нам на головы руки и попросил у Неба для нас мальчика. Хочешь верь, хочешь нет, но через месяц матушка понесла. И я уже тогда знал, что это будет мальчик. Назвали в честь святого апостола Андрея.

Эту историю я и рассказал им. О своей жизни рассказал, о мужской дружбе, о войне. Ведь сейчас у меня наступило время страданий, стали болеть раны, переломы – всё, что в молодости, казалось, прошло, не оставив следа. Порой так тяжело, жить не хочется, а мой Андрюшка самим фактом своего бытия словно требует: «Держись, отец, ты мне ещё очень нужен».

Поначалу в разговоре с молодёжью, словно дирижёр палочкой, размахивал ружьём перед носами своих собеседников, потом за ненадобностью бросил его в багажник. Хорошо мы тогда поговорили, долго сидели. Услышали они меня.

Потом уже, как назад домой ехал, представил. Подогнать так вот вечерком к тебе в посёлок самоходную гаубицу, да как дать из неё разок холостым. Чтобы повыскакивал народ в страхе из своих домов, оторвался от телевизора, водки, пустой болтовни. А мы их уже ждём и говорим: «Люди, очнитесь. Жизнь так коротка, нельзя её по пустякам транжирить. Спешите жить, спешите творить добро». Может, хоть тогда услышат? Как тебе моё новое миссионерское ноу-хау? Можешь не благодарить, дарю.

Недели через две пригласили нас с отцом Виктором в соседний городок на концерт классической музыки. Давали его верующие музыканты из Москвы. Собралось множество слушателей. Мы с отцом Виктором сидели среди почётных гостей. Поначалу, пока играли известных композиторов, слушать было интересно, но потом молодые музыканты стали представлять свои собственные сочинения. Смотрю – мой друг начинает потихоньку клевать носом. Я, опасаясь, что посреди музыки слушатели услышат пробившийся молодецкий храп, периодически толкал его в бок.

Помню, знакомый батюшка из соседней с нами епархии рассказывал об одном священнике, который страдал избыточным весом. Очень хороший, духовный был батюшка, но больной. Так он засыпал даже на поклонах во время Великого поста. Стоит на коленях – и такой храп. В самом начале 90-х он в составе делегации от епархии по приглашению англикан присутствовал в их главном храме в Лондоне на службе, ну и, понятно, заснул. «Представь, какое там эхо».

После концерта говорю отцу Виктору:
– Всё-таки, батя, какие мы с тобой серые люди, – намекая ему на тот факт, что ничего не смыслим в классической музыке.

На что мой товарищ ответил:
– Нет, отче. Мы с тобой не серые, – и, выдержав паузу, добавил: – Мы с тобой – добрые.

Обескураженный его логикой, я только и нашёлся, что спросить:
– Это с чего ты взял, что мы с тобой добрые?
– Потому что мы священники. Мы по положению с тобой люди добрые. А разве это не так?

И подмигнув мне, снова повторил:
– Положение обязывает.

Отец Александр
Фото: Fotolia/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №39, октябрь 2014 года