Какие дорогие колбаски!
01.12.2014 15:42
Несколько лет я была служанкой для двух мужиков

Какие дорогие колбаски!Здравствуйте, «Моя Семья»! Хочу рассказать о своём бывшем муже-голландце. Я иногда страшно завидовала Альберту: повезло же ему родиться таким пофигистом и жить только данной минутой!

Мы много ездили на машине по Европе, и, как всегда, поездка занимала весь день. Цели у Альберта практически никогда не было, потому что он никуда не спешил, глазел по сторонам, постоянно отклоняясь от намеченного маршрута. Делал он это не для того, чтобы посмотреть что-то интересное, а в силу своей несобранности.

Любая остановка проходила по одному и тому же сценарию. Чтобы попасть внутрь помещения, надо платить, а это накладно – значит, вариант отпадает. Поэтому осматривали достопримечательности по внешнему периметру. Вернее, осматривал один Альберт, потому что из-за медленного передвижения на палках-тросточках я не успевала пройти и десятой части пути. Потом поняла, что мне лучше оставаться у машины и любоваться красотами в радиусе 20–30 метров. В намеченный пункт прибывали всегда под вечер, в сумерках. Покрутившись по улицам и ничего, кроме фонарей, не увидев, отправлялись восвояси.

Иногда, выехав в магазин за хлебом, мы возвращались через пять дней, изрядно поколесив по Европе. Если мне кто-то позавидует, я рассмеюсь ему в лицо, потому что спали мы в машине сидя, а ели то, что я взяла из дома. Наученная первой такой поездкой, всегда брала с собою походный чемоданчик с набором консервов и сменой белья.

Однажды Альберт решил показать мне французский город Бордо – от нашего дома это примерно 800 километров в один конец. Как потом оказалось, его одолела ностальгия: захотел найти банк и забрать деньги, целых 15 долларов, которые положил лет тридцать назад. Название местечка муж не помнил. Всё, что с тех времён осталось в голове, – ехать надо вдоль реки Гаронны.

Было совершенно непонятно, зачем туда пилить, если по всей стране есть филиалы этого банка, в которых можно спокойно снять эти «громадные» деньги. К тому же день воскресный, и даже если бы нам посчастливилось найти тот самый банк, он всё равно оказался бы закрыт. Но возражать не стала, себе дороже. Даже интересно, что за неизгладимые воспоминания у Альберта связаны с этим злосчастным банком? Не выяснила.

Приехали в город. Искали два часа. Хорошо хоть, что ещё было светло. Нашли нужную деревушку, но банк там уже много лет как закрыли, только старожилы о нём и помнили. Зато проехались по всем задворкам и закоулкам Бордо, а промышленную зону и порт исколесили вдоль и поперёк, но особых красот я там не углядела. Этим и окончился осмотр города.

Потом Альберт мне доходчиво растолковывал, что такой дальний вояж мы предприняли исключительно ради меня, для расширения моего кругозора. Но если ради меня, то хотя бы надо было спросить, что мне интересно, что хочется посмотреть? Увы.

В любом городе Альберт проводил для меня бесплатную экскурсию:
– Посмотри налево, это здание мэрии. Посмотри направо, это городской парк. А вон там, впереди, гавань. Перед ратушей – памятник какому-то там королю.

Музеи и выставки мы посещали, но исключительно одного направления: посвящённые Первой и Второй мировым войнам. Главное, что за вход можно не платить, ведь орудия и самолёты под крышу не затащишь. Плата за посещение музеев, выставок – особая песня, и Альберт здесь не уникум.

Одна моя знакомая приехала из России в гости к голландцу. На второй день попросила сводить её в музей, посмотреть Рембрандта, Ван Гога. Тот страшно удивился: мол, чего на них смотреть? Вон его покойная жена сделала вышивку с картины Рембрандта, на неё и смотри.

Когда мы с Альбертом шли по улице, он трещал не умолкая:
– Ой, какое миленькое платьице! Тебе нравится? Ой, что за аппетитные колбаски висят… Но какие дорогие! Хочешь мороженого?

Я должна была бурно поддерживать все его восторги. Но вопросы он задавал вовсе не для того, чтобы узнать моё мнение или выяснить, хочу ли я чего-нибудь. Нет, это просто проформа. Тем более что после моего утвердительного ответа Альберт делал всё с точностью до наоборот. Я со временем взяла за правило не трепать себе нервы и всегда отвечать, что оставляю выбор на его усмотрение.

Но тут на меня посыпались упрёки в безразличии. А я искренне удивлялась: зачем ему моё мнение, если всегда поступает наоборот? Оказалось, что это такая фишка – интересоваться мнением жены. Впоследствии, уже неоднократно учёная, на все предложения Альберта я отвечала отказом.

В одну из поездок он был особенно настойчив.

– Хочешь поесть?
– Нет.
– Ну, может быть, хочешь чего-нибудь выпить?
– Нет.
– Или остановимся и зайдём в кафе?
– Не хочу.
– Ну а всё-таки, может, выпьешь чашечку кофе?

Одним словом, достал. И стала я потихоньку мечтать: а вдруг сегодня звёзды ко мне благосклонны? А может, и правда взять и шикануть – выпить чашечку кофе? Когда Альберт в сотый раз спросил, хочу ли я пить, ответила согласием.
– Так вот же, лимонад в машине. Возьми и попей! – радостно воскликнул он.

Мужа я критиковала только в письмах к подругам, в лицо свою точку зрения не высказывала. Во-первых, его бесил сам факт критики, которую он воспринимал очень болезненно, как сомнение в его знаниях и умениях. А во-вторых, у него в голове просто не укладывалось, что женщина может быть хоть в чём-то права. В общем-то, его тоже можно пожалеть, и ему было со мною нелегко: прожив всю жизнь с женщиной с начальным образованием, вдруг жениться на умной, с вузовским гуманитарным дипломом и с техническим в придачу. Ну так надо было дерево по себе рубить.

Меня уже давно не заботило, что подумают люди, когда Альберт скрупулёзно проверял счета в ресторане или чеки в магазине, как выглядело его скупердяйство в глазах окружающих. Это уже в крови.

Однажды, будучи в Германии, мы выпустили из машины собак – сделать свои дела. Этого времени Альберту хватило, чтобы найти в кустах ржавый радиатор, лежавший там, наверное, со времён Второй мировой войны. Зачем? А надо! В хозяйстве всё пригодится. Взял с собой. Дома я втихаря запихнула этот радиатор под стланик во дворе – теперь его смогут найти только при раскорчёвке. А Альберт своей «полезной» находки так ни разу и не хватился.

Иногда на мужа нападал трудовой «энтузязизм». Однажды велел работнику рассортировать сваленные в гараже мешки с гвоздями, болтами, инструментом. Тот пыхтел полдня, но всё красиво разложил на брезенте: ржавые гайки к ржавым, болты с болтами, получился десяток внушительных куч. Позвал Альберта принимать работу. Тот важно походил, всё тщательно осмотрел, даже кое-что пощупал и… велел всё снова свалить скопом в мешки. Без комментариев.

Дом Альберта в Бельгии большой, но бестолковый, места для жизни там не было – отчасти из-за того, что муж никак не мог расстаться со своим хламом. Однажды к нему в гости приехал сорокалетний сын и поразился тому, что в гостиной на полу лежит ковёр, который он помнил с детства.

В доме было тяжело, мрачно, сплошная эклектика и никакого уюта. Стоящая в беспорядке тёмная мебель, стены, затянутые серой рогожей, почерневшей от сажи и дыма из камина, терракотовая керамическая плитка на полу, тёмно-коричневые оконные рамы и такого же цвета потолочные балки. Единственное светлое пятно – потолок, но из-за камина его надо было мыть хотя бы пару раз в год.

Что-либо передвинуть, переставить, убрать с глаз долой Альберт запрещал. Русские пейзажи висели вперемежку с африканскими масками, мраморные статуэтки стояли рядом с медными чайниками, глиняные кувшины – с фарфоровыми вазами.

Да что там говорить о вещах, если муж никак не мог расстаться со старыми тормозными колодками, которые однажды водрузил на стол посреди гостиной, прямо на белую скатерть. Увидев такое, я обалдела, даже не стала стирать эту скатерть – сразу засунула её в мешок с тряпьём. В двухместном гараже, в двух сараях и кладовке при доме для этих колодок не нашлось места!

В общем, это был не дом, а сплошная барахолка, я в нём физически чувствовала себя плохо. Ведь любое жильё требует хозяйских рук, а дом особенно. Но Альберт из породы «руками водителей», а не рачительных хозяев, – это я поняла, когда занялась переоборудованием парадного холла в музей имени моего мужа.

Повесила на стены картины на морскую тематику (Альберт – бывший штурман), его портрет в морской форме, фотографии судов, на которых он ходил, настенные часы в виде штурвала. И потребовалось мне вбить ещё три дополнительных гвоздика – к уже имеющимся. Нашла гвозди, молоток, всё красиво положила, позвала мужа на помощь. Первый гвоздь он благополучно вбил. Второй взял в руки, но трудовой запал уже исчез. Поэтому всё отбросил в сторону и гордо покинул помещение. И стало мне смешно: да что же я за женщина, если сама гвоздь вбить не могу?

Зато советчик из Альберта отменный. Если я, имевшая двадцатилетний стаж сельхозработ в собственном саду, сидела над грядками, муж обязательно подсказывал мне, как и что сажать. Машину помыть – не царское дело, зато мне непременно указывал на пятнышко, ускользнувшее от моего взгляда. Особенно умилил его совет по глажке: оказывается, бельё надо сложить стопочкой и прогладить верхнюю вещь – а всё, что внизу, разгладится само собой.

Когда я от него ушла и мы стали жить раздельно, очень быстро выяснилось, что посуда не становится чистой сама по себе, даже если её сложить горкой в раковину. Что выстиранное бельё надо ещё и развешивать, а не оставлять мокрым в стиральной машине. Ничто в доме не хотело делаться само, как было при мне. Хоть застрелись!

Несколько лет я была служанкой для двух мужиков – мужа и его работника. Работник был тихим, вежливым, услужливым, но меня это совершенно не радовало. Он мог порубить старую мебель на дрова для камина, подстричь живую изгородь или покосить траву, выгрести золу. Но любая другая работа становилась для него испытанием: пол мыл, как палубу на корабле: выливал ведро воды и всё это ровным слоем размазывал вместе с грязью. Зато все видели, что человек полдня трудился! Приходилось всё за ним перемывать.

Иногда я поражалась: каким образом Альберту удавалась не вылететь в трубу, не имея ну никакой деловой хватки? Сначала купил яхту. Не прошло и полгода, как загорелся идеей приобрести дом во Франции. Но если этот дом находится в горах, зачем тебе тогда яхта?

С французским домом тоже связана история. Как-то мы зарулили на север Голландии и зашли в кафе. Альберт, любивший поболтать, принялся рассказывать, что женат на русской, что купил дом во Франции. А хозяин ему вдруг ответил, что даже знает, где этот дом, – и назвал местность и район. Альберт прямо в осадок выпал, я же вообще дар речи потеряла: по прямой от кафе до дома 1200 километров, в это кафе мы зашли первый раз в жизни. И всё-таки нас «вычислили».

Оказалось, что голландская диаспора в тех краях о нас постоянно судачила. А чем там ещё заняться на досуге? В ту местность в отпуск приезжала одна дамочка, знакомая хозяина кафе, слышала эти разговоры. Естественно, по возвращении поделилась новостями. Не так уж и много голландцев, живущих в Бельгии, покупали дома во Франции и вдобавок женились на русской инвалидке.

Из письма Радмилы Таращенко
Фото: Fotolia/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №47, ноябрь 2014 года