СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Жизнь и кошелёк Обиженные женщины, объединяйтесь!
Обиженные женщины, объединяйтесь!
01.02.2015 23:54
Довольно ублажать этих самцов

Обиженные женщины, объединяйтесь!Несколько лет назад, когда попрошаек ещё не гнали из тёплых магазинов, на кафельном полу роскошного торгового центра недалеко от дверей сидел безногий паренёк. В шапке перед ним лежали несколько медяков и мятых мелких купюр. Закрыв глаза, он самозабвенно покачивал головой в такт музыке в наушниках.

Я бросила в шапку денежку и поскорее ушла, убежала от него – от острой жалости. Вот так двадцать лет назад в подземном переходе сидел и мой муж. Это сейчас он весь в шоколаде, купается в тёплом море: из грязного подземного царства нырнул в лазурное Средиземное…

В первый раз я увидела его на своей работе в центре соцзащиты. Гремя колёсиками, отталкиваясь деревянными колодками-утюжками, въехал белокурый паренёк на дощечке вроде скейта. У него не было ног – одна ампутирована до бедра, другая по колено.

Посетителей в социальном центре было много. Входя, в одиночку или с сопровождающими, они уверенно занимали очередь, привычно направлялись к окошкам и столам сотрудников. А этот, видно, упустил свою очередь и всё сидел у дверей на сквозняке, под чужими ногами, из упрямства и гордости не желая подойти, вернее – подъехать.

Одет был в грязноватый свитер грубой вязки и в залатанные, подвёрнутые до бёдер джинсы. Разобравшись с посетителем, я подошла к пареньку, подвезла к своему столу, «руля» его плечами. Плечи были очень развитые, спортивные: натренировал утюжками.

– Как ваша фамилия, молодой человек?
– Снежко.

Знала бы тогда, что буду носить эту фамилию, а передо мной сидит будущий муж!

Поговорили – оказался умный, начитанный. Он был моложе меня на 11 лет. Днём работал на предприятии по производству валенок. Вечерами «мафия» возила его по торговым точкам попрошайничать с табличкой «ветеран афганской войны». Подавали щедро, особенно сердобольные женщины – такому-то красавчику. Выручкой он щедро делился с «мафией», получая взамен банку пива или чего покрепче. Всё это я узнала потом.

А сейчас – чем дальше, тем труднее мне было оторвать взгляд от его завораживающего, заливающегося нежным девичьим румянцем лица. Под предлогом ознакомиться с жилищными условиями побывала в его общежитии. Потом ещё раз, и мы впервые поцеловались. Я назвала его «мой Снежок».

Одновременно – женщины знают, что так бывает, – за мной начал ухаживать и сделал предложение наш сотрудник: в годах, положительный, с квартирой, с мамой. А у меня в сумке, в боковом кармашке, который день лежало заявление на регистрацию брака и паспорт Снежка. Ему по причине инвалидности трудно было добраться до загса.

Я сделала пять кругов на кольцевом троллейбусе мимо загса, не решаясь, кого из двоих выбрать. На шестом круге вышла и отдала заявление. Начиталась советских книжек о девичьем самопожертвовании, благородстве – девушкам вообще вредно читать романтические книжки.

Моя подруга кричала:
– С безногим? С попрошайкой? Ты в своём уме?! Себя не жалеешь – дочку пожалей! Соображаешь, что творишь? Сейчас побегу, возьму справку, что ты психически больная: недееспособных не расписывают!

И ведь побежала. Никто ей справку, разумеется, не дал.

Не раз потом Снежок соглашался с моими упрёками:
– Да… Не появись ты тогда в моей жизни, кто знает, где бы гнили теперь мои косточки. Меня как раз в те дни заманивали в Молдавию. Значит, там бы нашёл упокоение.

Я пошла на предприятие «Валенки» за какой-то бумажкой – кажется, для предоставления полагающихся по закону трёх дней на свадьбу. Директор, узнав о моём решении, запрокинул бородатую голову и расхохотался так, что долго прыгала его борода.
– Замуж за Снежко? Ну-ну. А вы видели его трудовую книжку? Там каждые два месяца увольнения за пьяные прогулы. Статья восемьдесят один трудового кодекса. Ваш Снежко полстраны исколесил на своей дощечке.
– Он дал слово не пить.

Задранная борода снова весело заскакала от смеха; ах, как мне хотелось вцепиться в этот трясущийся куст!

Как сговорились. В общежитии, куда я приехала за его вещами, вахтёрша покачала головой:
– Драчун, дебошир. Чуть что не по нём, машет кулаками.
Вахтёрша не лгала.

В качестве свадебного подарка жениху я достала по талону красивый яркий пуловер из чистой шерсти. Это был шикарный подарок: попробуй в то время раздобудь хорошую вещь. Назавтра он, стуча своими утюжками, припрыгал в располосованном ножом пуловере: слава богу, тело было не задето. Объяснил: подрался из-за меня, защищал мою честь, потому что кто-то на мальчишнике обозвал меня старухой. Дескать, только старуха, да ещё с ребёнком, на тебя, калеку, и могла клюнуть. Давай, мол, корми чужое семя. Пуловер мы отдали вахтёрше: она его распустила на варежки для внуков.

А на десерт перед свадьбой он впал в трёхдневный запой. Думаю, его специально подпоила «мафия», мне назло. Ещё бы: такой лакомый кусок у них с крючка срывался. Вот когда настоящий холод, да чего там, мороз пробрал сердце: что я делаю?! Поразмышляла и решила: в конце концов, если станет невыносимо, разведусь. Лучше называться разведёнкой, чем матерью-одиночкой.

Он лежал ничком на общежитской койке.
– Я не выйду за тебя, – жёстко пообещала я. – Свадьба отменяется.

Как он, вмиг протрезвев, цеплялся за меня, как исказилось его ангельское лицо! Как размазывал слёзы и то, что текло из хлюпающего носа.

Перед регистрацией я обильно опрыскала его туалетной водой, чтобы перебить сивушный запах. А на скромной свадебной вечеринке он опрокинул одну рюмку, вторую. Пил жадно, как воду.

Потянула его за рукав:
– Хватит.

Он отдёрнул руку:
– Сам знаю! Надсмотрщица выискалась.

Гости деликатно опустили глаза в тарелки.

Скажете, так не бывает, чтобы здоровый человек добровольно связал жизнь с инвалидом, драчуном, пьяницей. Мужчины – да, на такое не способны. А русские женщины сплошь и рядом, если влюбятся и потеряют голову. Затмение какое-то находит, крышу сносит.

Нас, женщин, в первую очередь отталкивают мужские мелочность и скупердяйство. А он был щедр и не считал денег: сколько есть – все твои. Если в кармане было пусто, всё равно вытаскивал, как фокусник, невесть откуда взявшуюся шоколадку.

Мою девочку сразу удочерил и полюбил, как свою собственную. Баловал, не жалел денег. Она и внешне была на него похожа.

А как играл на гитаре и пел! Какие у него были мускулистые, красивой аристократической формы руки – отталкиваясь утюжками, он легко взлетал на сильных руках ко мне на пятый этаж. Как он умел ими обнимать!

А ещё интуиция мне подсказывала: есть, есть в нём тот стерженёк, который гнётся, да не ломается.

Не было такого, чтобы при неудачах он валялся на диване и ныл, как многие здоровые мужики. Снова и снова восставал, как феникс из пепла, обзванивал многочисленных знакомых и, гремя колёсиками, катился решать проблему. И решал!

Откормить, остричь, отскрести, отмыть, купить кое-что из одежды; заказать по квоте импортные протезы, точь-в-точь повторяющие движения ног; научить его на них передвигаться – для меня это не было проблемой, я же соцработник. Гимнастика, многочасовые массажи, которые делала собственноручно.

При этом – бесконечные кодирования, вшивания «торпед», лечение от запоев у врачей и гипнотизёров, платные вызовы нарколога по ночам, если срывался и становилось плохо с сердцем.

Зато когда был трезв… После женитьбы у него будто крылья выросли. На работе перевыполнял план на триста процентов. Плюс немалая пенсия по инвалидности. В первый же месяц принёс 370 рублей – огромные по тем временам деньги, столько инженеры крупных предприятий получали. Скоро мы купили дочке самый дорогой кукольный домик, мне – пальто, ему – мощный магнитофон.
Нет, его сложный характер никуда не делся. Но постепенно, со скрипом мы притирались друг к другу. Случались и ссоры, и обиды, и недельные молчанки, но это были волны, которые лизали наш домик счастья и не могли его разрушить.

Через некоторое время я подбросила ему идею поступить в областной институт. Там не было заочного и вечернего отделений, только дневное. После работы мы уходили в парк, и я его гоняла по экзаменационным билетам.

– Если не поедешь со мной, никуда не уеду, – предупредил он. – Ещё тут без меня замуж выскочишь.

Ну что ж, куда иголочка, туда и ниточка. Уволилась, пять лет мы с ним снимали угол. Я работала, он после третьего курса тоже успешно подрабатывал.

На него положили глаз ещё во время учёбы и сразу пригласили на руководящую должность – пока небольшую, но перспективную. Мой Снежок уже хорошо самостоятельно передвигался. Кто не знал – никто бы не поверил, что на протезах.

Опираясь на красивую чёрную трость с белой резной костяной ручкой – мой подарок на розовую свадьбу, – припадал на ногу при ходьбе. Но лёгкая хромота придавала ему мужской «пиратский» шарм, от которого балдели окружающие женщины.

Одевала я его как игрушечку: в импозантные светлые костюмы-тройки, отбеливала и крахмалила ослепительные рубашки. Всё по этикету: чтобы из нагрудного кармашка высовывался уголок шёлкового платка, манжеты выглядывали из рукава на нужные полсантиметра, отутюженные брюки надламывались над сверкающими штиблетами.

Снежок был мой выпестованный, выношенный плод, моё дитя, моё любимое произведение. И когда он выходил из подъезда и садился в машину с личным шофёром, я с гордостью любовалась им из окна.

Снежок, как я уже говорила, отлично ладил с людьми, у него была масса друзей, которые в нужное время в нужном месте молвили за него словечко. Он уверенно поднимался по карьерной лестнице. Совещания, командировки, корпоративы… Появились большие деньги, а вместе с ними заклубились женщины.

Да, я сделала большой промах, запустив себя. Не работала – мы могли себе это позволить. С утра до вечера не снимала передник и косынку. Целыми днями пласталась на кухне, чтобы вечером муж снисходительно похлопал по спине: «Ужин тебе удался».

Пил он меньше, но бывало. Тот случай, когда говорят: пьян да умён – два угодья в нём.

Однажды, будучи в запое, позвонил мне: перепутал балконную дверь с входной, разбил стекло и порезался, хлещет кровь. Лифт не работал. Я с тяжеленными сумками и дочкой на руках взлетела на четырнадцатый этаж… У мужа после того случая царапинки не найти, а у меня на всю жизнь опущение женских органов. Как следствие – постоянные мучительные боли внизу живота, проблемы в интимной жизни, страх близости.

Сколько я смотрела телешоу о том, как знаменитости на старости лет влюбляются в юных финтифлюшек и оставляют жён и детей без всего, почти в нищете. Прямо всеобщее гормональное мужское помешательство. Ну уходишь ты из старой семьи, начинаешь с чистого листа, так и свою материальную жизнь начни с нуля, будь мужиком, не позорься! А-а, молодая жена не хочет тебя без загородного особняка, крутой тачки и банковского счёта? На кой ты ей без нажитого сдался? Имей мужество взглянуть правде в глаза.

Вглядитесь в этих хищниц: ни одного простенького круглого, курносенького лица, все с длинными носами крючком, глаза пустые, немигающие, змеиные. Жертва намечена, парализована, осталось сделать бросок и задушить в кольцах молодых беспощадных объятий.

Стало быть, смотрела я телешоу и не знала, что сама без пяти минут их героиня. Начал Снежок ко мне придираться на ровном месте, спесиво задирать подбородок: и то ему не эдак, и это не так.

Вскоре он ушёл к молодой любовнице. Не знаю, как она его зомбировала. Щедрый мой муж при разделе имущества остервенело, яростно, не на жизнь, а на смерть бился за каждую ложку. Обнаружился в нём какой-то спортивный азарт: побольнее меня укусить.

В народе говорят: «Старый муж, молодая жена – жди детей. Старая жена, молодой муж – жди плетей». Она была беременна и вовсю выкладывала на своей страничке в интернете фото: Снежок слушает её животик; Снежок целует её животик; Снежок надевает на её животик наушники, чтобы младенец слушал классическую музыку…

А наша девочка для него перестала существовать. Не знаю, как его обработала хищница, но когда я получила алименты, выяснилось: у Снежка зарплата по ведомости… 2 тысячи рублей! Новыми деньгами!

Квартиру он у меня отсудил – недаром у него кругом друзья, и в судьях, и в адвокатах. Мы с доченькой оказались в бараке. Сколько я перенесла, сколько слёз выплакала. Кричала в исступлении: «Будьте вы прокляты! Пусть каждая слезинка упадёт на ваши головы!»

Всё давно перегорело, я на пенсии. Смотрю по телевизору шоу, наблюдаю одни и те же истории и думаю: какие мы дуры, в каком добровольном рабстве находимся у мужиков! Какая у нас страна бесправных женщин! Законы нас не защищают, потому что их принимают мужчины. В правительстве и Думе одни штаны кресла протирают. А если туда изредка затешутся юбки, то очень быстро либо омужичиваются, либо начинают плясать под мужскую дудку и забывают о своих сёстрах…

Дочка живёт в Америке, вышла замуж за гражданина США, русского по происхождению. Ездила я к ней недавно по гостевому вызову. И на каждом шагу – в парке, на пикниках, в гипермаркетах – наблюдала типичные американские семейства. Выводок разновозрастных детей, расплывшаяся, совершенно не следящая за собой жена-наседка. Рядом спортивный, подтянутый муж-мальчик. Вокруг полно тоненьких соблазнительных девушек, но ему и в голову не придёт стрелять глазками и выбирать объект для вылазки налево.

– А если и придёт такая идея, – объяснила дочка, – то останется бедняга без штанов, с голой задницей в прямом смысле слова. Практически всё нажитое отойдёт жене и детям, и будет он содержать бывшую до конца жизни.

На работе на него станут косо смотреть, замедлится карьерный рост. Потому что если ты изменил жене, то, как неблагонадёжный элемент, можешь изменить и родной фирме, и Соединённым Штатам.

Да чего там: моей дочке 28 лет, а уже типичная американка. Заматерела, раздобрела, раздалась в безмятежной сытой бабьей полноте. Вальяжная, как сонный удав. «Смотри, Олька, – говорю, – скоро в дверь не пролезешь!» Она хохочет: счастливая, уверенная, позволяющая себе быть такой, какая есть.

Не то что наши женщины: поджарые, как гончие собаки, вертимся волчком, держим ухо востро. Расслабишься, отвлечёшься, ослабишь внимание – тут же из-под носа уведут избранника молодые соперницы.

Думаете, американкам их блага на блюдечке поднесли? Сами собой их мужья вышколились, выдрессировались? Как бы не так. Вспомните историю праздника 8 Марта: бедняжек из брандспойта ледяной водой поливали, дубинками разгоняли, в тюрьмы швыряли – а они добились своего, накрутили американским мужикам хвосты. А у нас сунут на 8 Марта, как подачку, жиденький букетик – мы радёхоньки, как дурочки из переулочка.

Вот я и обращаюсь к женщинам: довольно ублажать этих самцов, сидеть из-за них на диетах, худеть, ломать ноги на шпильках. Хватит семенить перед ними на цырлах. Обиженные женщины всей России, объединяйтесь! Нас – миллионы. Образуем партию брошенных жён. Проучим мужей, изменяющим нам с молодыми любовницами!

Записала
Нина МЕНЬШОВА
Фото: Fotolia/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №04, январь 2015 года