«Не плачьте, я буду жив»
26.02.2015 19:27
Страшно это – заранее знать свою судьбу

«Не плачьте, я буду жив»Здравствуйте, дорогая «Моя Семья». Хочу поделиться с вами одной странной историей, которую мне рассказала бабушка. Случилась она незадолго до войны.

Моя бабушка в 50–60-е годы была простым подсобным рабочим на табачной фабрике «Ява» в Москве. Из множества мест, где ей пришлось трудиться, она почему-то всегда выделяла и любила именно эту, оставалась на «Яве» до самой пенсии. Работала она в ящичном цеху, в штате которого числились в основном одинокие женщины – солдатские вдовы. Ну а моей бабушке не повезло ещё больше: она была вдовой репрессированного. Как взяли её мужа в 1938 году, так больше его никто и не видел. Осталась одна с тремя детьми, да ещё с клеймом жены «врага народа».

Все эти женщины, несмотря на возраст, до самой пенсии оставались Вальками, Машками, Зойками. Бабушкиной подругой была женщина, которую все звали Машкой. Родом Машка была из Карелии, но по безграмотности подруги называли её Корейкой – видимо, так им было проще выговаривать. Хотя, кто знает, может, из-за голодухи приятнее произносить именно такое «гастрономическое» прозвище.

Машка-Корейка была маленькой и очень худой женщиной. Одна воспитывала дочь Ляльку – крупную, румяную девочку. Идя с работы, Машка всегда покупала Ляльке булочку с изюмом, которая называлась «калорийкой». И вот она однажды рассказала моей бабушке такую историю.

До войны семья Корейки жила в маленькой карельской деревушке, среди непроходимых лесов. Дети, бывало, носили перекус отцам, работавшим лесорубами. Обычно собирались человека по три-четыре. Но в тот день Машкин брат Саша взял узелок, собранный матерью, и отправился в лес один.

До делянки идти километров пять-шесть. К ней вела хорошо протоптанная дорожка. По такой тропинке топать летом одно удовольствие – не жарко! И вот идёт Саша по дорожке и вдруг видит – стоит впереди какой-то человек. Присмотрелся – вроде не из местных. Это был высокий бородатый старик, одетый во всё чёрное. В деревнях и сейчас принято здороваться с каждым встречным, а уж тогда это вообще было неписаным законом. Саша, как и полагается, первым поздоровался с дедом.

– Ну, здравствуй! – ответил незнакомец. – Куда идёшь, молодец?
– На делянку иду – обед отцу несу, – ответил Саша. – Он у меня в лесу работает.

Старик удовлетворённо кивнул и задал ещё несколько вопросов о семье и жизни в деревне. Саша уже было повернулся, чтобы продолжить свой путь, как вдруг дед одёрнул его:
– А хочешь узнать, что будет с тобой дальше?

Не дожидаясь ответа, старик снял с плеча старую котомку, положил её на землю и аккуратно развязал верёвочки. В котомке оказался небольшой хрустальный шар. Старик медленно выпрямился, поднёс шар к лицу Саши, и тут брат Корейки увидел нечто страшное.

Шар стал увеличиваться в размерах, он всё рос и рос. Но не это испугало Сашу. Внутри шара творилось что-то жуткое. Горели дома, железные тупорылые машины давили живых людей, в озарённом багровыми всполохами небе летели огромные чёрные птицы – кругом царил кромешный ад. Казалось, шар сейчас лопнет и весь этот ад вырвется наружу.

Не помня себя от ужаса, Саша бросился бежать. А в спину ему ещё долго неслись вопли горящих людей, лязг, грохот, визг пикирующих машин. Прибежав домой, Саша рухнул на кровать и мгновенно заснул. Вечером вернулся с работы отец и принёс оставленный Сашей в лесу узелок с едой. Проспал парень трое суток – как ни будили его родные, разбудить не смогли.

С тех пор мальчик стал очень тихим и нелюдимым. Много раз домашние пытались расспросить его, что же ещё сказал ему тогда странный старик и что конкретно показал хрустальный шар, но Саша больше ничего не рассказывал.

А через несколько лет началась война. Машкиному брату пришла повестка, и он ушёл на фронт. Прощаясь с родными, неожиданно сказал странную фразу: «Я не вернусь. Но вы не плачьте, я буду жив».

Как рассказывала Машка, они долго гадали всей семьёй, что значили те слова. Может, он, предчувствуя беду, хотел заранее успокоить родных? А может, знал, что останется жив, но судьба его куда-то забросит?

Всё случилось так, как и сказал Саша. С войны он не вернулся, числился пропавшим без вести. Не вернулся и его отец. Лесная деревушка после войны совсем опустела. Схоронив мать, Машка перебралась в Москву.

Я часто вспоминаю рассказы бабушки о Машке-Корейке, «явских бабах» (как они сами себя называли), о пропавшем без вести воине Красной Армии Александре. И иногда думаю: жили они – как придорожная трава, которую почти не видно. Но приходят летние грозы, трава поднимается, колышется у дороги. Да только жизнь коротка, а радость мгновенна – срезают ту траву под корень. Почему Саша ничего не мог изменить, зная своё будущее, мне сложно понять. Наверное, страшно это – знать свою судьбу.

Из письма Натальи Блинковой,
Москва
Фото: Fotolia/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №07, февраль 2015 года