Выглядывает чёрная рожа
19.03.2015 17:40
Среди настоящих психиатров неверующих нет

Выглядывает чёрная рожаУ моей знакомой Ольги несколько лет назад заболела мама. Как-то раз мы с Ольгой встретились в магазине, разговорились.

– Ты же помнишь мою маму, она человек старой закалки, лишнюю ветошь не выкинет, – вздохнула знакомая. – А тут зеркало…
– Ценная вещь, что ли? – спросил я.
– Да какое там! Не новое, конечно, но не антиквариат, в прихожей стоит. И это бы ладно, можно и избавиться от него. Но знаешь, что позавчера мама заявила? Зеркало, которое в ванной висит, тоже выброси. Видите ли, искажает лицо. А оно с полочками, подсветкой, совершенно новое, в прошлом году купили, двадцатку грохнули! – Ольга замолчала. – Годы, что ли, своё берут? Неужели мы такими же станем?
– А ты врачу её не показывала? Может, она немного не в себе?
– Была такая мысль, – кивнула Ольга. – Но пока боюсь. Что она обо мне подумает? Родная дочь в дурку сдать собирается – обалдеть! Нет, избави бог от такой чести, обойдёмся пока. Тем более что в остальном она ведёт себя нормально.
– Слушай, а если её по магазинам поводить? Она же у тебя ещё молодая. Ну или не знаю, в спа-салон записать или на курорт отправить?

Оля замахала руками.

– Я тебя умоляю! Да она как сыр в масле катается, обновок – выше крыши. Да и не нужны они ей – ни обновки, ни курорты. Дачу родимую подавай, чтобы на грядках попой кверху. Я ей и Турцию предлагала, и Египет. Не моё, говорит.
– Ну, тогда свози её куда-нибудь по России, – предложил я. – Да хотя бы по Золотому кольцу.
– А что, вариант, – задумалась Оля. – Ладно, заболталась я с тобой. Домой пойду, а то она уже заждалась меня, наверное.

Поздним вечером того же дня позвонила Ольга, её голос дрожал.
– Слушай, у тебя есть знакомые врачи? Неудобно как-то тебя дёргать, но больше просто некого. Можешь приехать? Мама, кажется, того…

Через полтора часа я был у Ольги. Она плакала.

– Разбила окно, хотела на улицу выйти, хорошо соседи вовремя увидели. Дома все зеркала разбила, даже пудреницу. Полиция уже уехала. «Психиатричку» вызвали. Даже не верится: на ровном месте – разве так бывает?
– А сейчас она как?
– Дала ей успокоительное. Спит.

В дверь позвонили. Ольга открыла дверь, и в квартиру вошла медицинская бригада. Вдруг я ощутил лёгкое прикосновение сзади. Обернулся – передо мной стояла Олина мама Маргарита Павловна в одной ночной рубашке.
– Я никуда не поеду! – прошептала она. – Никого не слушайте, я не сумасшедшая.
– А вот волноваться не надо, – прервал Маргариту Павловну медбрат и взял её под руки.

В кафе Ольга пила кофе и почему-то старательно отводила взгляд.
– Всё началось с жалоб на то, что у неё лицо гниёт, – сказала Ольга. – Если долго смотреть в зеркало, говорит, из лица выглядывает страшная чёрная рожа. И ещё говорит, что после этого ночами не спала, корвалол принимала.
– А что врачи? – спросил я.
– Напугали меня до чёртиков, говорят, корвалол не поможет, тут всё серьёзно. Готовьтесь, мол, синдром Котара – это не шутки.

У Маргариты Павловны было подозрение на редкое заболевание, когда человеку кажется, что он гниёт заживо или он сам и все вокруг умерли.

– Вся жизнь перевернулась, – жаловалась знакомая. – А ведь с виду – абсолютно нормальный человек.
– Ты погоди, может, всё ещё образуется, – успокаивал я.
– Да какое там! Теперь придётся мотаться по судам, собирать документы о недееспособности. Ты, кстати, обещал свести со своим знакомым светилом.
– Да, обещал. Его Женей зовут, то есть Евгением Ивановичем.

Я закрутился с делами и даже забыл позвонить Ольге, осведомиться, помог ли ей Женя. Но мы снова встретились – и опять в магазине, Оля покупала булочки.
– Привет! Сто лет не виделись.

Я чувствовал лёгкую вину: всё-таки надо помочь человеку, побыть рядом, наконец, а не просто свести с нужными людьми и потом забыть о его существовании. Но Ольга мне обрадовалась.

– Как здорово, что я тебя встретила! Забыла сказать тебе огромное спасибо.
– За что? – удивился я.
– Евгений Иванович – просто золото, а не человек. Как только увидел маму, сразу сам начал с ней бегать по всем инстанциям. В общем, сняли с неё диагноз.

Женька действительно был асом в своём деле, имел авторитет в нужных кругах.
– Поздравляю! Ну и как мама себя чувствует?

Оля улыбнулась.

– Да вроде нормально. Она сейчас в монастыре – пока простой послушницей, а дальше видно будет.
– Как в монастыре? – не поверил я своим ушам. Маргарита Павловна всю жизнь была убеждённой атеисткой. – Она сама туда ушла?
– Не совсем. Но после того, как Евгений Иванович с ней поговорил и настоял, призадумалась. Он сказал, иначе всё будет хуже.

Мне было сложно переварить только что услышанное. Женька, конечно, не зря грыз гранит науки в Институте имени Сеченова, но чтобы за раз избавлять больных от таких заболеваний? И даже если Ольгина мама действительно ничем серьёзным не заболела – как он смог вот так, в один момент, изменить её мировоззрение?

Тем же вечером я позвонил своему старому приятелю и как бы невзначай напомнил о Маргарите Павловне.

– Давай не по телефону, – попросил Женя. – Встретимся, я тебе всё объясню.

На следующий день мы с Женькой сидели в уютной чайхане.

– Ну и что ты там, Иван Павлов, учудил? – начал я разговор с шутки. – Признавайся, как тебя угораздило старую коммунистку обратить к вере?
– Только смеяться не надо, – Женька был серьёзен, таким я его никогда не видел. – Сначала я подумал, что её дочка просто мозги мне полощет. Но когда увидел Маргариту… Илья, я просто сразу понял, что никакого синдрома Котара здесь нет. Ни явного возбуждения, ни депрессивных симптомов – здорова Маргарита Павловна как бык.
– Вот это номер! – удивился я. – И что же это было?
– Ты же меня знаешь, я давно в профессии, – продолжил Женька. – Кстати, среди настоящих психиатров нет ни одного неверующего человека. Ты знал?
– Нет знал. Хотя, с другой стороны, меня это не удивляет.
– Так вот, – продолжил приятель. – У всех нас случаются профессиональные деформации. Отпечаток профессии, ничего не поделаешь. Кто-то слышат голоса, кто-то просто сильно устаёт. Но одно дело – чистая патология психики, и совсем другое – там, где причина не медицинская. Нам такие болезни неподвластны. У некоторых в прямом смысле слова на лице могут быть отпечатки, не знаю, как тебе объяснить… Их грехов, что ли? Или той жути, которая сидит глубоко внутри. Но мы не знаем, почему настоящие душевнобольные попадают к нам. Зато лучшие из врачей хорошо понимают, от чего некоторых лечить точно не нужно.

– Жень, подожди, – попытался я уловить мысль приятеля. – Ты хочешь сказать, что Маргарита Павловна здорова, но ты как верующий нашёл у неё какие-то дополнительные симптомы?

Женя помолчал.

– Я занимаюсь гимнастикой тридцать лет, каждое утро. Регулярно осматриваюсь у коллег. За эти годы перелопатил тонны профессиональной литературы. Не знаю, здоров ли я, – коллегам виднее. Академическая наука, извини, не врёт. Но зато я знаю точно, почему Маргариту Павловну надо было срочно выпускать и находить ей какой-нибудь тихий монастырь с хорошим духовником.

– И почему же?
– Потому что я тоже видел всё то, что у неё было на лице, все эти чёрные рожи. Я видел всё сам, своими глазами. Видел, как гниёт её лицо.

Илья БЕЛОВ
Фото: Fotolia/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №10, март 2015 года