Как, и ты тоже умер?
10.04.2015 13:35
Его похоронят позже

Как, и ты тоже умер?Здравствуйте, уважаемая редакция! У меня не выходит из головы один жуткий сон. Он оказался вещим.

Однажды моя хорошая подруга, ещё молодая женщина, заболела. У неё диагностировали доброкачественную опухоль мозга. Когда болезнь только начала развиваться, подруга часто мне снилась. Один такой сон не могу забыть.

Сначала расскажу ту его часть, которая не относится напрямую к последующим событиям. Снится мне, будто директор школы, где я работала, позвала всех коллег домой помочь ей с ремонтом и обещала зачесть это за рабочий день. Мы пришли, а там по всему полу разбросаны вещи: платья, деловые костюмы. Директриса говорит: «Забирайте, кому что подходит, – всё равно на выброс». Коллеги с жадностью набросились на барахло, а мне это показалось унизительным.

Вдруг среди прочего я увидела и свою одежду. Решила взять только её. И тут из кармана блузки вылетела бумажка с числами 05, 14, 2051 или 1951 (последних цифр точно не помню). Я поняла, что это какая-то зловещая дата.

Потом я вдруг резко переместилась в свою старую квартиру. Почему-то именно у меня дома должно было пройти отпевание недавно ушедшей подруги. Отпевание происходило в папиной комнате (папа умер в 2008 году), но во сне он был жив. Более того, во сне я почему-то абсолютно не помнила о его смерти. Отец ничего не говорил, только периодически ходил на кухню и наливал себе чай, был таким отрешённым, каким я его запомнила после второго инсульта.

Пришёл священник. Отпевание проходило очень странно. Гроб зачем-то втиснули между окном и папиной тахтой, поставив на какие-то доски. Гроб был закрыт. А мы – я, моя мама и почему-то живая подруга – легли на тахту на животы, подперев подбородки кулаками. Отчётливо помню голос священника, все слова, что обычно говорят на отпевании. Папы в комнате не было.

Кончилось отпевание, мы вышли из комнаты, оставив там горящий ночник. Предполагалось, что гроб с телом подруги должен был остаться в моей квартире на всю ночь. Я всё боялась, как папа там будет спать – ведь может испугаться. Но он как будто вообще не замечал гроба: входил и выходил с неизменным стаканом чая в руках.

Потом мне понадобилось что-то из одежды, которая бы в той комнате. Я зашла, взяла из шкафа колготки и машинально взглянула на гроб. Он оказался открытым. Подруга пошевелилась и повернула лицо в мою сторону. Я не испугалась, помню лишь – появилась надежда, что она жива. Но когда я подошла ближе, лицо усопшей стало как бы каменным. Только казалось, что слегка грудь приподнимается. Но я даже во сне вспомнила, что когда бабушку хоронила, тоже казалось, будто она дышит. Я ещё подумала: «Как-то всё наоборот. Сначала закрытый гроб – потом открытый».

Тут в комнату заходит парень. В реальности я его не знаю, но во сне это был мой лучший друг. Обрадовалась, обняла его. А он мне говорит:
– Ты знаешь, что я вчера умер?
– Как? – удивилась я. – И ты тоже?

Тут я вцепилась в его одежду и начала допрашивать, как это – умирать?

– Скажи, а умирать страшно?
– Нет, только в самый последний момент немного больно.
– Ну а потом? Ты видел коридор? Тоннель, свет в конце?
– Да ничего я не видел, – покачал головой мой друг. – Как дышать перестал, тут мне вообще всё равно стало.

Мне почему-то даже в голову не пришло поинтересоваться, а как он тогда вообще со мной сейчас разговаривает.

А он замечает:
– У тебя уставший вид.
– Да, я плохо спала, совсем не могу спать!
– Ничего, следующей ночью я тебя так укатаю, будешь спать как миленькая. Пойдём, кое-что покажу.

Тут он подводит меня к окну, отдёргивает штору. За окном совсем не то, что в реальности. Очень близко, примерно на расстоянии пяти метров, напротив стоит девятиэтажная больница. У меня старая квартира на первом этаже, поэтому отчётливо был виден подвал с окнами, наполовину выходящими из земли.

Подвал был хорошо освещён. Там ходили санитарки и возили тележки с постельным бельём, а некоторые прямо на плечах его несли.
– Мы пойдём туда чуть попозже,– говорит друг. – Поработаем, и ты потом будешь спать.

Я попыталась увильнуть:
– Может, как-нибудь в другой раз?
– Нет, ты что, забыла? – воскликнул приятель. – Позже меня уже похоронят!

Самое странное, что во сне я отчего-то боялась не умерших, которые двигаются и ведут со мной беседы, а того безобидного подвала. Хотя, когда лежала в больницах, сто раз по таким переходила из корпуса в корпус. А тут прямо поджилки затряслись.

Тут парень говорит:
– Ладно, я немного полежу, а потом пойдём, – и скрылся в папиной комнате, где стоял гроб.

Позже туда вошёл и папа. Я с тревогой проследила за ним. Он спокойно разделся и лёг, как будто был в комнате один и ничего не замечал.

Побежала на кухню. Мама пила чай, а подруга почему-то тоже находилась там и курила под вытяжкой.

– Надо срочно уходить отсюда! – сказала я им. – Только папу тут оставлять одного нельзя.

Подруга открыла рот, чтобы ответить, но тут меня разбудил муж.

Я пересказала ему сон. Он говорит:
– У меня от твоего рассказа мороз по коже, – потом свёл всё к шутке: – Ну, так, значит, тебе сегодня надо пораньше лечь, ведь ночью на работу!

Как я боялась ложиться спать следующей ночью! А часа в три почувствовала дикий озноб. Ломило всё тело, как будто и впрямь тюки с бельём в том подвале таскала. Не сомкнула глаз до шести утра. На следующий день слегла с гриппом – правда, длился он всего два дня, но с высоченной температурой. На теле не было ни сантиметра, который бы не болел.

Может, когда-нибудь я решусь написать, как мы пытались бороться за жизнь моей подруги в реальности. Я из Италии пыталась держать ситуацию под контролем. Выпустила из внимания подругу всего на три недели, договорившись, что она сделает рекомендованное ей облучение, – опухоль была сначала доброкачественной, но оказалась расположена так, что это затрудняло операцию. Через три недели позвонила ей, а раньше почти каждый день врачей со своего телефона ей вызывала. Была два раза в России – оба раза к ней приходила. Вызывала «скорую» (приступ эпилепсии), выслушала, что увозят они только в состоянии комы.

Во второй мой приезд ей нашли травника. Но я корю себя именно за эти три недели. Муж её рассказывает: уже сдали все анализы перед облучением, он договорился с другом о машине, а она отказалась ехать – не смогла встать. Какие-то анализы оказались потом просроченными.

Сейчас думаю: почему я ничего не делала после того сна? Надо было названивать им каждый день! Капать на мозги, пока меня не пошлют на три буквы или не предпримут активных шагов! А я понадеялась, что у подруги всё нормализовалось, и ослабила хватку. Тут-то и произошло резкое ухудшение.

В последнюю поездку видела подругу уже ослепшей, но мы пили на кухне чай, разговаривали, шутили даже. А тот сон… Он был такой длинный, последовательный, реальный, красочный. Это не описать словами. Помню все диалоги наизусть, все голоса, даже запах ладана.

На похоронах я не была. Но теперь меня не покидает ощущение, что на проводах подружки я почему-то всё же присутствовала.

Из письма Елены,
Италия
Фото: Fotolia/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №13, апрель 2015 года