СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Небо и земля Единственный хороший поступок в его жизни
Единственный хороший поступок в его жизни
05.05.2015 00:00
Поздновато Пашу откачали

Единственный хороший поступок в его жизниВ чудесные людские видения во время клинической смерти я не верю. Воспарение над собственным телом, полёт по тоннелю к сияющему впереди спасительному свету, рыдающие родственники, растерянные врачи, «хроника» прожитых лет – всё это объяснимо медициной. Сердце остановилось, дыхание замерло, но мозг ещё жив и крутит ручку проектора, как поддатый киномеханик в клубе из нашего детства. Что отложилось в подсознании, то и остаётся «в кадре». А виной всему – нарастающая гипоксия и ацидоз (изменение кислотно-щелочного баланса в «кислую» сторону).

О том, что действительно происходит с нами по ту сторону Стикса, не знает никто, потому что никто и никогда не возвратился из мира мёртвых, умерших настоящей, биологической смертью. Угрюмый Харон увозит всех нас только в одну сторону.

Но вот Паше – моему давнему знакомому – я поверил, а почему поверил, послушайте сами.

Паша «умер» несколько лет назад в машине «скорой помощи». Естественно, были видения – врачи, яркий белый свет и полёт, не то чтобы в трубе, но в давящем тёмном пространстве. Паша реально чувствовал, как давят стенки.

А потом он оказался в сумрачном сером помещении, напоминающем архив, и кто-то, похожий на хранителя в одеянии монаха-доминиканца, повёл Пашу по коридору, сказав при этом, что сейчас они посмотрят Пашину личную комнату.

Тяжёлым ключом «монах» открыл дверь с табличкой «Быстрицкий Павел Валерьевич». Помещение было похоже на кладовку с пыльными стеллажами вдоль стен. Все полки были пусты, и только на одной покоилась капсула.

– Что это значит? – испуганно спросил Паша.
– Это значит, что за всю свою жизнь ты так и не сотворил ничего значимого, – ответил «монах». И тут же кивнул в сторону «капсулы»: – Ничего, кроме этого.
– Но постойте, я ведь в своей жизни сделал немало хорошего.

Павел Валерьевич стал торопливо перечислять, как переводил старушек через дорогу, доставал утопающего из полыньи, рискуя жизнью, между прочим, дал денег на операцию соседскому мальчику, ухаживал за больной тётей, а сотрудников своей фирмы в кризис содержал в убыток себе…

– Это не засчитывается, – отрешённо молвил «монах».
– Как не засчитывается? Это же конкретные добрые дела!
– А ты и так должен был делать добрые дела, если по-людски. Иначе мы бы с тобой тут сейчас не стояли. И хранилища бы тебе не выделили.
– А что же тогда засчитывается? – спросил Паша.
– А вот это, – опять кивнул в сторону капсулы «монах». – Открой и посмотри.

В капсуле оказалась карточка размером с визитку, вроде бы из тёмного стекла, и на ней никаких надписей, но едва Паша взял карточку в руки, она засветилась, и проявилось, как на дисплее, лицо человека, по возрасту Пашиного ровесника.

Павел Валерьевич уже собрался спросить «монаха», кто этот совершенно незнакомый ему мужик и почему он является единственным значимым итогом его земной жизни. Но тут внутри у Паши как бы включился звук, и Паша узнал, что незнакомца зовут Василий Николаевич Синицын и живёт он в Новосибирске, а работает инженером-конструктором в Академгородке.

– Помнишь, восемь лет назад ты издал книжицу? – спросил у Паши «монах», и вовремя спросил, потому что Паша уже собрался вслух отрицать какое-либо причастие к жизни этого человека.
– Было такое, – вспомнил Павел Валерьевич. – Так ведь книжка эта… Как вам сказать… Ничего особенного. Но, конечно, тогда мне казалось, что она талантлива.
– Особенного, может, и ничего, – согласился «монах». – Скорее всего, так оно и есть – ничего особенного. Если бы не этот Синицын. Под влиянием твоей книги он изменил свою жизнь!

Павел Валерьевич успел только спросить, насколько это важно. Неужели то, что изменил в своей жизни какой-то Синицын, важнее того, что он, Паша, спас утопленника и давал людям деньги. Но «монах» его оборвал, сказал, что времени не остаётся, что пора Паше возвращаться в машину «скорой помощи», и не потому что доктора уже запустили ему мотор, а потому что благодаря Синицыну и этой «экскурсии» Паше предстоит ещё кое-что доделать в грешном людском мире.

Очнулся Павел Валерьевич в той же машине «скорой помощи», в которой «умер». Доктора рассказали, что, возвращая его к жизни, даже дефибриллятором дважды шандарахнули. В общем, вернули с того света.

А когда Паша выписался из клиники, он разыскал в Новосибирске Василия Николаевича Синицына и даже слетал к нему, чтобы лично убедиться в его существовании и поговорить.

Инженер рассказал, что книжка Пашиных стихов попала к нему окольными путями, через подругу подруги сестры. Книжка как книжка, таких тысячи. Но зацепили Синицына всего две строчки, после которых он бросил пить, попросил прощения у жены, от которой ушёл два года назад, и жена его простила. А потом Синицына восстановили на работе, и как-то сам собой сложился проект, который он всегда считал делом своей жизни, но который ему по жизни прежде упорно не давался.

– Понимаешь, Вова, – говорил мне потом Павел Валерьевич, – всё это можно считать чистым бредом – и архив, и монаха, и капсулу с дисплеем, если б не одно. Этот Синицын оказался живой и реальный! И моя книжка действительно изменила ему жизнь. Ну откуда ещё я мог об этом узнать? Ну откуда?

Павел Валерьевич (в нашем кругу просто Паша) вскоре после этого случая безвозмездно сдал компаньону свою половину совместного бизнеса, раздарил сбережения родственникам и друзьям. Теперь он живёт на даче и пишет стихи.

Издатели говорят, что Пашины стихи никуда не годятся. Друзья шушукаются, что у экс-бизнесмена сдвинулась крыша от гипоксии и ацидоза – а что, такое сплошь и рядом случается!

Родня на Павла Валерьевича в лёгкой обиде – мог бы ещё лет восемь-десять попахать на семейное благо.

И я тоже версию гипоксии и ацидоза поддерживаю, тем более что откачали Пашу поздновато и мозг его, хоть и не умер, но успел изрядно кислородно поголодать.

И всё вроде сходится. Но ведь существует на белом свете реальный инженер Синицын, который благодаря Пашиной книжке изменил свою жизнь! А если существует, то кто ещё Паше мог об этом сообщить в состоянии клинической смерти? Доктора об этом ведать не ведали.

Максим ЧЕХОВИЧ
Фото: Fotolia/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №17, апрель 2015 года