СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Небо и земля «В монастырях - красота, а не жизнь»
«В монастырях - красота, а не жизнь»
03.11.2015 13:26
Молиться за всё человечество могут немногие

«В монастырях - красота, а не жизнь»От редакции. Автор письма «Что-то щёлкнуло в голове» (№35) пережила смерть младшей дочери и обеспокоена решением старшей, которой 27 лет, уйти в монастырь. Священник Александр Дьяченко прокомментировал письмо женщины, дал ей необходимый совет. Публикация вызвала особый интерес у наших читателей, предлагаем вашему вниманию самые интересные отклики.

Проникнись тем, что скрыто за библейскими строчками

Когда читаю о том, что люди в советские времена с раннего детства знали о существовании Бога и молились перед иконами, очень удивляюсь. Я-то вполне искренне считала религию «опиумом для народа». Среди моих друзей и родственников верующих не было. Не знаю, может, кто-то из них умело прятался, но при мне никто никогда в церковь не ходил, все были пионерами и комсомольцами.

Поэтому как гром среди ясного неба прозвучали слова приятельницы о том, что её старшая сестра ушла в монастырь. «Дурью мается», – заключили знакомые. «Идиотка!» – заключили соседи. «Эгоистка ненормальная! Ты предала нас: с внуками кто будет нянчиться?» – сказали её дети. А я тогда (было мне чуть за тридцать) подумала: «Вот странная. Чего ей неймётся? И охота жить в затворничестве? Страх-то какой!»

Приятельница, делясь этой новостью, покрутила пальцем у виска: мол, бзик у сестрёнки случился. Но, когда я спросила о причине такого решения, пожала плечами и сказала:
– Кто её знает! Сорок три года, преподаватель высшей математики в институте, доцент, квартира шикарная в центре города. Две взрослые дочери. Обеих замуж выдала, внуки только что родились. Всегда считалась в нашем роду умницей, родители нам, сёстрам и братьям, в пример её ставили. А вот поди ж ты, о Боге заговорила, да всерьёз. Может, потому что личная жизнь не удалась? Первый муж умер, второй бросил, с третьим тоже не сложилось. Был ещё мужчина, да как-то не срослось и с ним.

Посудачили мы об этой новости, да и забыли.

Лет через семь сестра приехала навестить мою приятельницу. Обычная женщина, только в чёрной длинной одежде и на голове клобук. К тому времени я уже многое пересмотрела в своей жизни, пыталась проникнуться пониманием веры, её значимостью. Разговорились.

Оказалось, что монахинями становятся не так быстро. Сначала трудницей побудь, к жизни монастырской присмотрись. Потом послушницей послужи, устав выучи, молитвы сердцем познай, проникнись тем, что скрыто за библейскими строчками. В монашеской семье режим строгий, тебе самой решать, по силам ли он. Никто не заставит принять постриг, сначала надо доказать, насколько оправданно твоё решение.

Оказалось, что матушкам не запрещают навещать близких. И если с кем-то случилась беда, монахиня может ухаживать за больным родственником. Это и послужило причиной приезда монахини к сестре. Чудно было услышать и то, что все эти годы сёстры состояли в переписке. Живя в монастыре, матушка знала все новости о родственниках.

– Это вы, светские люди, считаете, что мы мучаемся, а не живём, – без всякого пафоса произнесла монахиня в конце нашего разговора. – А я только и живу, когда в монастыре нахожусь. Словно крылья вырастают, когда вижу родную обитель, там на каждом шагу чувствую присутствие Божье.

А дочери, которые когда-то назвали мать предательницей, не сразу, но приняли её решение. Живут, работают, сыновей растят. Сами стали ходить в церковь, детей своих туда привели. Навещают свою монахиню по большим церковным праздникам.

Их мать настолько ревностно и достойно несла свой крест, что стала настоятельницей монастыря. У хозяйки обители всегда множество хлопот. Я её больше никогда не видела, но от приятельницы знаю, что жива, здорова и продолжает служить.

Из письма Арины Царенко,
Белоруссия

Молоденькая женщина должна доказать, что готова стать монахиней

Заинтересовало письмо матери, дочь которой решила стать монахиней. Мне кажется, что отец Александр нашёл очень хорошие слова для неё. А от себя я хочу добавить, чтобы она так не волновалась. Молоденьких женщин сразу в монахини не берут, они должны ещё доказать, что готовы ими стать. И далеко не все доходят до конца.

Я это точно знаю, потому что моя однокурсница была почти в такой же ситуации, что и дочь автора. Тоже ездила на разные православные мероприятия, жила летом в монастыре и планировала принять постриг. Нам тогда было около 20 лет. Сложный период: учёба заканчивалась, а что впереди, как жить дальше – неизвестно.

Мы были у неё в монастыре один раз – красота, а не жизнь! Весь день, да что день – год чётко спланирован. Не нужно думать о завтрашнем дне, о том, как заработать, чтобы содержать себя и поддерживать родителей. Ну и болезненный для многих вопрос замужества тоже полностью снимается. Мне показалось, что к послушницам в монастыре отношение особенно строгое, и это правильно, как я теперь понимаю.

Моя подруга монахиней не стала, довольно скоро вернулась, зажила обычной светской жизнью.

А другая знакомая хотела стать монахиней в 45 лет. Но ей сказали, что она ещё молодая женщина, может выйти замуж, создать семью и в монахини ей идти рано.

Из письма Дарьи,
Москва

Иди туда, где трудно, где твоё сердце станет рваться на куски

Я близко дружу со священником. Именно дружу, он мне не духовник. Отец Николай младше меня на 16 лет. Но именно к нему иду за советом, несмотря на то что я человек не воцерковленный.

Однажды он рассказал мне: когда был моложе и не служил батюшкой, пришёл к твёрдому убеждению, что его место – в монастыре. Внутренне был готов к постригу и знал, что именно это – его стезя. Но, прежде чем предпринять ответственный шаг, пришёл к своему крёстному (и духовнику), чтобы укрепиться в решении.

И старый священник сказал ему следующее:
– Это очень просто – покинуть мир. Не знать искушений, не знать сомнений – только трудиться и молиться. Не нужно принимать решений, вставать перед выбором. Некоторые священники называют это подвигом. А я считаю, что это очень лёгкий подвиг. Ты хочешь прийти к Богу и принять сан. Иди туда, где трудно, где твоё сердце станет рваться на куски. Пойми, что скорбеть о доле всего человечества могут немногие. Истинное монашество – это редкий дар. Есть ли он у тебя?

Отец Николай пережил этот разговор очень непросто. И, когда его рукоположили, попросился туда, где «сердце рвётся на куски», – стал служить в часовне при детском онкологическом отделении пермской больницы. Рядом с ним всегда матушка Наталья. Это люди с великой душой, и молятся они не только о чуде исцеления от страшной болезни. Они пропускают боль матерей и отцов через себя, утешают и поддерживают их в неизбывном родительском горе.

Любовь к Богу никому не должна принести страданий. Конечно, пусть птенцы вылетают из гнезда. Но полностью оперившимися и осознающими свой выбор.

Из письма Елены

Старикам очень сложно выживать без поддержки

Отец Александр правильно написал: надо растить детей нравственными и порядочными. А я что-то не знаю ни одной этической системы, где бессердечие и неблагодарность считались бы воплощением порядочности.

Будь моя воля, я бы эту красавицу взяла за шиворот, хорошенько потрясла и спросила: ты что, не понимаешь, что твои родители прожили больше половины жизни и сейчас идут «под гору»? Им с каждым годом всё больше нужна твоя помощь: психологическая, моральная, физическая и, возможно, финансовая. Кто будет стоять рядом с твоей матерью у могилы твоего отца? Кто будет держать её за руку, на чьём плече она выплачет свое горе? Кто станет ухаживать за твоими родителями, если они станут долго и тяжело болеть? Кто даст им поддержку в старости, когда в этом быстро меняющемся мире они начнут чувствовать себя беззащитными? Неужели ты не боишься, что им придётся неделями хлебать кашу на воде, чтобы купить себе нужное лекарство? Даже если у тебя нет к родителям любви, неужели они не заслужили хотя бы благодарности и жалости?

Скотство это и больше ничего! И неважно, куда молодые убегают – за благополучием в Америку или за просветлением в монастырь. В 27 лет уже можно сознавать, что старикам очень сложно выживать без поддержки.

Как-то мы на работе обсуждали подобный сюжет, и мне рассказали такую историю про Серафима Саровского. Однажды пришёл к нему молодой мужчина и стал проситься в монастырь. Преподобный долго с ним разговаривал, а под конец спросил о семье. Тот ответил, что у него жива мать, а больше никого нет. На что преподобный сказал: «Ты должен сейчас заботиться о матери, покоить её старость, а вот когда её время выйдет – тогда можешь и в монастырь идти».

Не знаю, правдива ли эта история, но мне очень нравится. Считаю, что это единственно верный подход, который соединяет и нравственность, и порядочность, и духовные искания.

Из письма Галины,
Московская область

Любая вера учит готовиться к телесной смерти

Мне кажется несколько преждевременной необходимость ухаживать за родителями – им, скорее всего, где-то по пятьдесят. И они, похоже, насели на дочку с требованием замужества и внуков, а то, не дай бог, их жизнь окажется бесполезной. Кстати, им ещё не поздно усыновить сироту, подарить кому-нибудь счастливую судьбу. Это я говорю с позиции светского человека.

А теперь – с позиции верующей православной христианки. Любая вера учит готовиться к телесной смерти. Потому что наша телесная оболочка – временная, жизнь продолжается и после её исчезновения. Отец Александр верно заметил: что же получается – родители девушки верили в Бога понарошку? Молились не всерьёз, а лишь пока была надежда, что младшая дочь останется жить? Но вот их старшая дочка пошла дальше – приняла веру как жизнь, как дыхание.

Ещё неизвестно, как старшая сестра переживала смерть младшей. Родители видят лишь то, что на поверхности, а для неё, возможно, это стало глубоким потрясением и поводом переосмыслить жизнь. Недавно мы были на похоронах молодого человека, нелепо, трагически погибшего. Днём его мать разговаривала с ним о планах на завтра, а утром следующего дня его не стало. В такие моменты всё кажется таким мелким, ненужным, бесполезным в этой жизни. Вообще всё. Хочется только упасть на колени и молить: «Господи, помилуй».

Отец Александр совершенно правильно советует матери не горячиться, а познакомиться с духовником дочки, поговорить с матушкой игуменьей выбранного монастыря. Им ведь тоже полезно понять, как уход девушки отразится на её родителях, не подкосит ли их. Духовник вполне может не благословить девушку на жизнь в монастыре.

Я немного дружу с одним послушником. Он очень счастлив в монастыре. И его пожилые родители это понимают. Вряд ли они радовались бы, если бы видели, что их сын несчастлив в браке. Ну не дано человеку, он хочет провести жизнь в молитве и труде. Неужели это преступление?

Из письма Киры

Пусть девочка поживёт год-другой послушницей

Можно и в миру жить, не теряя связи с Богом и церковью, если уж в голове щёлкнуло, по словам автора. Но при этом находиться рядом с близкими людьми, которые пережили такое страшное горе и как никогда нуждаются в поддержке старшей дочери. Я не разделяю позиции автора письма, которая пишет, что уповает на внуков и видит смысл жизни единственно в их рождении. А так – очень хорошо её понимаю. Скажи мне сейчас сын, что уходит в монастырь, я, мягко говоря, испытала бы шок.

Нет, принять, конечно, можно всё, и не для себя мы детей рожаем – с этим я согласна. Изменить или переиграть их выбор мы не в состоянии, поэтому приходится мириться.

Не так давно смотрела передачу о знаменитой таджикской танцовщице. В советские времена она выступала перед самыми высокопоставленными чиновниками из Кремля. Народная артистка СССР. В 90-е, после развала Союза, когда в Таджикистане началась война, эмигрировала в Штаты вместе с семьёй – мужем и двумя сыновьями. Живут там до сих пор. Только сын у неё сейчас один, старший. А младший стал женщиной, сменил пол.

Ни отец, ни брат не общаются с «новорождённой», мать тоже долго приходила в себя. Но сейчас они встречаются на нейтральной территории, гуляют, ходят по магазинам, привыкают к новым отношениям. То есть женщина приняла дочь, которая 25 лет была ей сыном. Ну, или смирилась с этим фактом. А куда деваться?

Я вот нисколько не толерантна, но когда смотрела эту передачу, всякие мысли в голове носились. И одна кольнула: «Не дай бог попасть в такую ситуацию! Врагу не пожелаешь. Уж лучше бы он геем оказался». Во всяком случае, лично я перенесла бы такое известие легче.

Понимаю, что пример не совсем корректный, но после прочтения письма в памяти почему-то всплыла эта история известной таджикской семьи. Если уж дочь автора и вправду всерьёз решится на постриг, то родители ничего не смогут сделать. Ну, добавит она им в копилку болячек, подумаешь! У неё ведь любовь к Богу. Оказывается, аксиома «никто никому ничего не должен» распространилась даже на духовных и верующих людей.

Хотя подозреваю, что рано маме паниковать и нервы себе мотать. Пусть девочка поживёт год-другой послушницей, а там, глядишь, и удерёт со всех ног под родительское крыло. Где-то видела статистику: в лучшем случае в монастырях остаётся лишь одна треть послушников.

Из письма Э.

Фото: PhotoXPress.ru

Опубликовано в №43, ноябрь 2015 года