Не плачьте, это же кино
06.11.2015 15:12
Жена пришла ко мне во сне и читала стихи

Не плачьте, это же киноПо-медвежьи переваливаясь по кафельному дну фонтана, двое мужчин в тельняшках азартно облили друг друга водой – досталось не только их вихрастым головам, но и моему собеседнику.

– Людочка! Ты самая красивая жена на свете! – перекрикивая шум фонтана, заорал бывший десантник. – Слава ВДВ!
– Здоровяк ошибается, – улыбнулся мой визави, искоса наблюдая за пьяными вольностями десантуры. – Соглашусь, что самая красивая женщина на свете – действительно Люда, но не его, а моя жена. Хотите послушать, Саша, из моего нового? – и, не дождавшись ответа, негромко начал декламировать стихи.

Время от времени я прихожу к фонтану «Зеркальная струя» в центре Харькова, чтобы провести несколько часов в обществе любителей литературы, напитаться эмоциями от творчески одержимых людей.

Вот и сейчас привычно слушаю стихи, ненавязчиво рассматривая лицо самодеятельного поэта. Виктору за семьдесят, но выглядит молодо и спортивно. Небольшой шрам над бровью нервно вздрагивает при каждом смысловом ударении. Не по годам густая седая шевелюра прикрывает слуховой аппарат.

– Воздушный слог, замечательные стихи, – нахваливаю автора. – Но почему все они посвящены твоей жене? Может, стоит сменить лирическую героиню? Так сказать, впустить свежий воздух в поэтические горны? На свете много прекрасных женщин…
– Нет, Саша, любовь сменить нельзя. Люда – это навсегда.
– И почему твои стихи только о любви? Ведь есть же и гражданская лирика, злоба дня, наконец.
– Как ты думаешь, Александр, что общего у вина, коньяка, домашней наливки?

Контрвопрос Виктора привёл меня в секундное замешательство.

– Алкоголь! Вот и любовь – главный компонент поэзии, её спирт, её действующее вещество. О чём ни сочиняй стихи, они всё равно о любви…

– Хочешь, расскажу о фатальности нашей с ней первой встречи? Я из Грайворона Белгородской области. После войны учился в Харькове в Строительном институте, все эти годы жил у тётки в полуподвале.

Вручили мне диплом, и решил я с тёткой отметить начало по-настоящему взрослой жизни. Тётка приготовила скромный праздничный ужин, сидим, обмываем диплом. Вдруг заходит девчонка – двери тогда у всех были открыты на деревенский манер – и говорит:
– Тётя Мария, вы мою маму не видели?
– Нет, не видела. Постой, кажется, она в Пассаж собиралась.
– Спасибо большое.

Девушка пристально посмотрела на меня и ушла.

Ах, как она мне понравилась! Глаза слегка печальные, глубокие, чувствую – моя.

– Кто эта девчонка, тётя Мария?
– Люда, дочка Груни из соседнего дома. В полуподвале тоже мыкаются.

Три года я работал в Белгороде на стройках, побывал на Целине. Сколько девок по мне сохло! Но всегда чувствовал: не мои. Зато о Люде вспоминал каждый день. Снилась часто, а сны такие добрые, приятные.

В Казахстане мне стукнуло двадцать шесть – самое время жениться. И как-то загрустил я в целинной палатке, задумал проведать тётку, а заодно и на ту пригожую дивчину посмотреть. А вдруг она не замужем?

Приезжаю. Тётка обрадовалась, ходит вокруг меня, обцеловывает как сына родного.

– Как поживает Люда из соседнего дома? – интересуюсь. – Замужем, наверно?

Тётка улыбнулась.
– Пока нет. А почему спрашиваешь? Хочешь познакомиться?

И мы пошли в соседний дом с шампанским и «Киевским» тортом. Деньги у меня всегда водились, умел зарабатывать. Люду дома не застали, а тётка Грунька никак не могла понять, в чём дело. Но когда допетрила, мигом послала соседского пацана с заданием разыскать дочь.

Вошла Люда, щёки от смущения пылают, словно их морковным соком натёрли.

Выпили, закусили, разговоры пошли. А бабы и говорят:
– Вышли бы вы, молодёжь, на улицу погулять. А мы ещё посидим, допьём вашу кислятину.

Сели мы на дворовой скамейке возле теннисного стола и долго-долго говорили. А вечером в арке старого дома поцеловались. Это было в середине июля, а в начале августа свадебку сыграли – всё во время моего отпуска.

Оказалось, все три года Люда помнила обо мне, даже к гадалке ходила: на меня загадывала. И сны ей со мной снились, тоже добрые. Как ни крути, а от судьбы не уйдёшь. Пятьдесят лет как один день прожили, в счастье и любви, без единого скандала. До золотой свадьбы полгода не дотянули: умерла моя Людочка от болезней.

Вот только детей нам Бог не дал… Две внематочные беременности и две операции. Последняя оказалась неудачной, хирурги развели руками: детей у вас уже не будет. В тот день ей исполнилось тридцать два.
– И вы не ушли к другой? Всё-таки бездетность – причина серьёзная.

– И мысли такой не было. Хотели ребёночка из детдома взять по примеру нашей соседки, Люда часто помогала той в воспитании удочерённой сироты. Однажды пришла и рассказывает: «Сидим мы на диване и фильм «Мама» смотрим. О том, как немцы выгоняли людей из села, и одна мать, предчувствуя свою гибель, отдала ребёнка чужой женщине. Она выжила и много позже нашла дочь, но девочка осталась с воспитавшей её женщиной и в конце фильма назвала её мамой. Так вот, смотрим мы кино и слезами обливаемся. А девочка нас успокаивает: «Мама, тётя Люда! Не плачьте. Это же кино. В жизни так не бывает».

Но реальность круче любого кино. Девочка в тринадцать лет влюбилась в мужчину гораздо старше себя. Аборт, новая любовь с ещё более возрастным мужчиной… А потом пошла по рукам – видимо, сказались гены настоящей матери, пьяницы и шалавы. Позже приёмная дочь не раз упрекала соседку за то, что та, сама нищая, её удочерила. А ведь сколько любви ей было дано!

Может, из-за этого мы и не решились обзавестись приёмным ребёнком.

– Да, но у многих мужчин детей больше, чем они думают, – лукаво заметил я.
– Не было такого, Саша, не дал мне детей Господь. Денег дал, а детей – нет. У меня два высших образования, кандидат наук, живу в прекрасной квартире. За жизнь не выкурил ни сигареты, не выпил ни грамма водки, спортом и сейчас занимаюсь. Поговорка «вин або хворый, або та ще подлюка» – не обо мне. Женщины до сих пор мною интересуются, особенно когда узнают размер научной пенсии. Но сейчас моё единственное увлечение – поэзия.

Люда пришла ко мне во сне, читала стихи. Да такие образные, яркие! Предлагала самому попробовать… В то же утро впервые и начал писать. Когда пишу, мне становится легче, вспоминаю свою любимую. Тёще часто стихи посвящаю – она меня за сына почитала. Может, на небесах они меня слышат.

И не только меня любовь привела к поэзии. С Галиной знаком? Вон она, на конце скамейки сидит. Ни одной встречи у Зеркалки не пропустила, а ведь в Барвенкове живёт, сто семьдесят километров от Харькова! На Струю приезжает за час до сбора, прохаживается вокруг фонтана и нас поджидает. Пять часов на электричке трясётся, чтобы немного побыть в обществе себе подобных. После встречи ночует у дочери в Харькове, а потом снова на вокзал. Бывало, что зимой в стужу и метель только я и она у замёрзшего фонтана встречались. Читали друг другу стихи, бродили по парку, чтобы не замёрзнуть.

А попала она к нам случайно. Как и я, стихи раньше не писала и к поэзии была равнодушна.

Как-то её соседка Инна, лежачая больная, попросила Галю: «Прошу тебя, когда будешь в гостях у дочери в Харькове, позвони Константину Н. Как-то попался в руки сборник его стихов, с тех пор не было дня, чтобы я не перечитала хотя бы одну его строфу. Он очень необычный поэт. Поговори с ним по телефону, передай восхищение от горячей поклонницы из Барвенкова. Жаль, что телефона у меня нет. Вот бы посмотреть на него или хотя бы голос услышать».

В первое воскресенье января из квартиры дочери Галина позвонила поэту. Приятный мужской голос поблагодарил поклонницу за внимание к его стихам и предложил: «Сейчас я тороплюсь на встречу любителей поэзии у фонтана «Зеркальная струя». Приглашаю и вас – послушаете мои новые стихи, заодно и познакомимся поближе».

В тот морозный день Галя без устали аплодировала каждому прочитанному стиху Константина. Атмосфера дружелюбия, вдохновения, искренности, стихи Константина и его харизма покорили Галину. С тех пор она не пропустила ни одной встречи у Струи. Дома в подробностях рассказала соседке о самых незначительных нюансах необычного знакомства, а на следующих встречах уже читала стихи Инны. Постепенно Галина и сама стала сочинять. Через год уговорила Константина навестить её подругу в Барвенкове.

А ещё через год Константин приехал на похороны Инны, поцеловал поклонницу в холодные губы и положил в гроб рядом со своим поэтическим сборником – воля покойной – десять красных роз. Инна умерла в любви…

Ладно, Саш, что-то мы оторвались от коллектива. Пойдём, послушаем, что народ читает.

Александр ПШЕНИЧНЫЙ,
г. Харьков, Украина
Фото: Fotolia/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №43, ноябрь 2015 года