СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Жизнь и кошелёк Почему я не живу «половой» жизнью
Почему я не живу «половой» жизнью
09.11.2015 13:37
Ты должна завести полный дом продуктивной скотины

Почему я не живу «половой» жизньюЗдравствуйте, уважаемая редакция! Давно собиралась вам написать – тем предостаточно, да всё что-то руки не доходили, то одно, то другое. Но после прочтения публикации «У него есть дело поважнее» (№40) меня, что называется, прорвало. В ней идёт речь о зяте, который не хочет помогать тёще на дачном участке, но и не даёт ей денег, чтобы та смогла нанять работников. Заметка оказалась созвучной некоторым событиям моей жизни.

Для начала хочу сказать следующее: человеку свойственно придавать исключительное значение собственной персоне. Поэтому каждому из нас очень трудно, а порой и невозможно принять образ мыслей ближнего своего, разительно отличающийся от нашего собственного.

С приятельницей – теперь уже бывшей – Любой мы познакомились на работе. Три года назад она уволилась с нашего предприятия, теперь нигде не работает, сидит на пенсии. (В скобках замечу: ей 57 лет, мне 49.) Но наше общение продолжалось, потому что моё садоводство граничит с деревней, где у Любы дом с усадьбой, доставшийся ей в наследство от родителей.

В доме Люба не живёт постоянно, держит его как дачу. Помимо выращивания садово-огородных культур в «садистский» сезон она с семьёй – дочь, зять, внучка, внук – держат кур и гусей, которых осенью забивают. По окончании сезона семья возвращается в городские благоустроенные квартиры.

Как-то в порыве откровения Люба поведала мне, что в молодости сделала всё от неё зависящее, чтобы поскорее вырваться из родительского дома. Её мать, потомственная крестьянка, всё своё время проводившая в хлопотах на усадьбе и не знавшая иной жизни, и от дочери требовала того же. Любу такая жизнь не устраивала, вот и пошла работать туда, где хорошо платили и давали жильё.

В 90-е, когда невыплата заработной платы стала нормой, Люба взглянула другими глазами на усадьбу, ставшую кормилицей. Похоронив мать (отец умер раньше) и вступив в наследство, она уже не из-под палки, а с энтузиазмом взялась обрабатывать землю.
А в последние годы Люба словно зациклилась на этой усадьбе – видимо, сказываются материнские гены. Теперь она уже припахивает своих потомков, правда, с учётом их возраста – внучке 16 лет, внуку 7, – а также их занятости учёбой.

Нынешним летом Люба обозлилась на зятя за то, что тот во время своего отпуска поехал в Москву повышать квалификацию (он врач-окулист) вместо того, чтобы в поте лица пахать на усадьбе и отстраивать старую, покосившуюся ограду. Этой самой оградой тёща достала зятя до такой степени, что тот на эмоциях воскликнул:
– Ну давайте мы продадим квартиру и на эти деньги отстроим вам ограду!

Только тогда Люба поняла, что перегнула палку. Зять же торжественно обещал ей подняться на лазерных операциях и, заработав достаточно денег, закупить качественные стройматериалы и нанять профессионалов, которые выстроят «вечную» ограду из пеноблоков.

На мой взгляд, это правильно: если у Любиного зятя руки заточены под офтальмологию, а не строительство, то правильнее будет зарабатывать своим делом, а затем нанять профессионалов-строителей: «Беда, коль пироги начнёт печи сапожник, а сапоги тачать пирожник».

Но обида захлестнула Любу настолько, что в порыве чувств она нередко восклицала:
– На хрен этот врач? Лучше бы простым работягой был, давно бы уже ограду отстроил! – но тут же одёргивала себя: – Ой, что я такое говорю! Алексей не пьёт, не курит, деньги зарабатывает, ребёнком занимается…

Обладая властным характером и считая единственно верным только собственное мнение, Люба и на меня пыталась воздействовать. Её задевали мои «неправильные», то есть не приносящие денег, интересы и увлечения, а также отсутствие фанатизма в отношении садово-огородных работ.

Воздействовать на меня Люба пыталась главным образом через общественное мнение: мол, все говорят, что ты, Лена, какая-то странная, держишь кошек и собак, своей семьи не имеешь. Да только не очень-то она со мной в этом деле преуспевала, у меня разговор короткий: на общественное мнение плевать, а если кого-то чем-то не устраиваю, то свою персону никому не навязываю.

Последние четыре месяца на нашем предприятии стали со страшной силой задерживать зарплату. Я пока держусь на плаву: выручает огород, помогают добрые люди – приятельница Татьяна взялась устроить меня на завод, где сама работает много лет. Должность оператора на том предприятии мне бы очень подошла: не уставая физически, смогла бы заработать достойную пенсию и после выхода на неё трудиться дальше, насколько позволит здоровье. А пока в ожидании вакансии продолжаю работать на своём месте.

И вот почему-то эта моя ситуация напрочь не устраивала Любу. О том, где и кем мне трудиться, у неё было своё мнение, которое она всячески пыталась мне навязать. Периодически рассказывала о своих знакомых, поднявшихся на «половой» жизни: мол, одна прибирается в супермаркете и помимо зарплаты имеет возможность покупать за копейки немного просроченные продукты. Другая взялась мыть два участка в школе и якобы всего за два часа успевает вымыть десять кабинетов. Когда же я поинтересовалась у Любы, почему она сама не идёт на такую замечательную работу, та ответила, что это не для неё: была операция на одном глазу, теперь предстоит на другом.

Также Люба частенько давала мне понять, что на моём бы месте – я живу в частном доме – вместо «бесполезных» кошек и собак круглый год держала бы продуктивных курочек и поросят. На своём месте у неё это не получается – и куча отговорок, почему: деревня на отшибе, зимой там никто не живёт, дорогу чистят нерегулярно и так далее.

Терпеливо объясняла приятельнице, почему живу так, а не иначе. Нагрузки на суставы и позвоночник мне и в огороде за глаза хватает, прибавить к этому «половую» жизнь – явный перебор. Я могу здраво оценить состояние своего здоровья и прикинуть допустимые нагрузки, поэтому на тряпку даже ради дешёвой колбасы не соглашусь. Кого именно держать на своём участке – это моё личное дело. И вообще каждый имеет право жить так, как сам считает нужным, а не оправдывать чьи-то ожидания.

Люба вынужденно соглашалась с моими доводами, так как хорошо знала мою установку: не нравлюсь – не навязываюсь.

В один из сентябрьских дней мы с ней договорились обмыть урожай. Зная о моих финансовых проблемах, приятельница взяла расходы на себя – загодя припасла бутылочку. В самый канун намечавшегося междусобойчика нам перевели небольшую сумму, и деньги у меня практически сразу ушли влёт: когда их долго нет, накапливается немало дыр, которые как можно скорее нужно заткнуть. В кошельке оставалось 200 рублей, и тут меня озарило: а ведь одной бутылки нам будет мало! И я легко и без сожаления потратила последние деньги на пузырь, оказавшийся роковым.

Первая бутылка ушла в задушевных беседах о погоде, текущих делах, об урожае, общих знакомых. А вот вторая словно сорвала с приятельницы клапан: Люба высказала мне всё, что думала. По её мнению выходило, что интересы и увлечения для меня – непозволительная роскошь. И настоящий интерес у меня может быть только один – вкалывать 25 часов в сутки: набрать кучу поломойных участков, завести полный дом продуктивной скотины. Видимо, для того, чтобы заваливать Любу и её семью деньгами, дешёвой колбасой и домашним мясом. А под занавес она послала меня на три буквы. Я тут же встала и ушла, чтобы больше никогда не возвращаться.

Этот разрыв я восприняла спокойно и даже с каким-то облегчением. Проанализировав наши разговоры за последнее время, пришла к выводу, что к нему дело и шло. В голове не укладывается лишь одно: как можно так долго терпеть раздражитель в виде человека с иным образом мыслей, накапливая недовольство? Ведь сколько раз я давала понять: если что не так – готова исчезнуть в любой момент. Считаю, что Любин гнев в отношении меня был бы праведным, если бы я доводила её жалобами на жизнь и нытьём или беспрестанно клянчила у неё деньги. А ведь я у приятельницы даже в долг ни разу не попросила!

Первой, кому рассказала о разрыве с Любой, стала подруга Наташа, Любу она знает хорошо – когда-то все вместе работали. От моего рассказа Наташа была в шоке, а ещё уверила, что хорошо меня понимает, так как сама столкнулась с осуждением окружающих.

Два года назад её семья приобрела в посёлке квартиру, к которой прилагались небольшой огородный участок, сарай и курятник. На семейном совете Наташа и её муж Сергей решили, что кур им не потянуть: оба много работают, часто сверхурочно. Кроме того, корма дорогие, нет опыта, да и желания ухаживать за птицей. Ну и главное испытание для горожан, «детей асфальта», – забой.

Так вот, все соседи сразу осудили супругов: как так – иметь курятник и не держать кур? Наташа и Сергей поступили по-своему: сдали его в аренду соседке, заядлой куроводке, а та в благодарность стала снабжать их яйцами. Всем хорошо!

Но вернёмся к нашим баранам. Как показал опыт, перегибы в отношениях тёщ и зятьёв бывают как со стороны тех, так и других. В моём рассказе явно перегибает тёща, ведь по большому счёту зять не отказывался ни работать на усадьбе, ни вкладывать в неё средства.
А вот в истории «У него есть дело поважнее» перегиб просматривается уже со стороны зятя. Согласна, что он не может посвятить всё своё время тёще: нужно зарабатывать на погашение ипотечного кредита. И всё же какое-то время – да и средства – на это можно и нужно выкроить. Тёща – не чужой человек, а мать его, надеюсь, любимой жены. Должна же быть элементарная благодарность за то, что воспитала такую замечательную дочку!

Из письма Елены Ложкиной,
г. Киров
Фото: Fotolia/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №44, ноябрь 2015 года