Внучка лесника
26.11.2015 18:40
Только что рядом сидела девушка, и вдруг её не стало

Внучка лесникаПосвящается Настеньке

Сначала мне приснился роман с внучкой лесника. Дело было так: усталый, промокший, я брёл по лесу и увидел избушку с курящимся над трубой дымком, зашёл и застал там очень больного лесника. При этом у меня было такое чувство, будто мы знакомы, даже дружили в прошлом, но не виделись много лет.

– Прости, у меня нет сил накрыть на стол, – сказал бледный небритый мужчина. – Наверное, последний раз видимся в этом мире… Но ты присаживайся, мы тебе рады.

И я присел на табурет за столом из полированных временем дубовых досок.

– Аннушка-а-а! – хрипло крикнул лесник в сторону едва приоткрытой двери. – Поставь чайник, внучка, к нам пришли!

Некоторое время больной лежал, откинувшись на подушки, а я молча рассматривал солнечное пятно на чисто вымытом полу. По сценарию сна за окнами избушки стоял март.

Отворилась дверь, и в комнату вошла девушка с чайником в руках – высокая и вроде бы худенькая, однако я сразу понял, что это впечатление обманчиво.

Однажды, ещё на пятом курсе, я познакомился с девушкой, о которой подумал: «Ну и худышка!» А спустя неделю она пригласила меня к себе домой и, когда я позвонил в дверь, объявилась на пороге в откровенном бикини. Оказывается, они с подружкой, валяясь на ковре, учили сопромат и одновременно грелись на июньском питерском солнышке, проникшем в гостиную через распахнутую балконную дверь.

– Раздевайся до кучи! – радушно пригласили студентки. – Кстати, ты в сопротивлении материалов что-нибудь рубишь?
– Не рублю, – откровенно признался я. – Я медик.
– Ну, раз медик, дуй за шампанским! Гастроном через дорогу, а мы пока дозубрим.
Пока бегал за шампанским, девчонки «дозубрили» и, к моему огорчению, оделись, но я уже успел заметить, что хозяйка квартиры совсем не худышка. И умение распознавать под одеждой такой обманчивый тип фигуры мне в жизни ещё не раз пригодилось.

Вот и Аннушка только на вид худенькая.

Сначала мы пили чай. Даже во сне явственно ощущались запах и вкус чабреца. Пока чаёвничали, я успел узнать, что пять лет назад подарил леснику свою книгу, о чём благополучно позабыл, а книжку дед с внучкой зачитали настолько, что лесник сделал для неё новый переплёт из лосиной кожи. С тех пор книжка хранится у Ани, и она никому её не даёт.

Пока не иссяк удивительный чай в большом керамическом чайнике, лесник молчал, а Аня расспрашивала меня о героях книги: такими ли они были в жизни, как в моих рассказах, и что стало с ними потом?

Чайник опустел, и хозяин грустно подытожил:
– Вот и всё! Сейчас мне надо поспать, ну а ты… Ты вот что, забирай мою Анну и увози отсюда. Не сомневайся, она будет тебе верной подругой, а захочешь, так и женой. Вчера ей исполнилось двадцать, и больше ей в этой избушке делать нечего. Слышь, Ань, а для тебя это не просьба, это тебе мой приказ!
– Ты действительно со мной пойдёшь? – с ноткой неверия в голосе спросил я. – Прямо сейчас?
– Пойду, – просто ответила Аня.
– Но почему?
– Потому что я всё о тебе знаю.

Аня надела старенькое демисезонное пальто.

– Прощай, дедушка, – сказала она леснику так легко и просто, будто собралась прогуляться к колодцу за водой.
– Прощайте, – ответил лесник и бессильно откинулся на подушки.

Мы вышли во двор и пошли под звон капели по спуску с поросшего соснами холма, параллельно ручейку талой воды. Потом был мелкий овражек с тропинкой на дне, и я первым спрыгнул вниз и обернулся, чтобы принять Аню. Девушка доверчиво опустилась мне в руки.

И ещё у нас была ночь, но вся она уместилась в последний гаснущий кадр, снятый гениальным режиссёром, когда зритель вздрагивает, потрясённый небывалым откровением, и при этом абсолютно ничего не успевает разглядеть.

Спустя год я шёл горной тропинкой над морем, предвкушая закат с видом на сказочный скалистый мыс, по которому пристреливали пушки корабля адмирала Нахимова, прежде чем идти на Синоп.

Не успел я подумать о том, что именно в такие минуты с человеком случается чудо, как из-за базальтового уступа тропы навстречу вышла она!

– Привет! – воскликнула Аня. – Так рада тебя видеть!
– Простите, – не поверил я, – вас действительно зовут…
– Помнится, мы были на «ты», – улыбнулась девушка. – Слушай, если тебе не лень прогуляться обратно к морю, у нас будет достаточно времени, чтобы пообщаться.

Мы вернулись на Серебряный пляж и дотемна плавали в искрящейся сентябрьской воде. Потом шли по подсвеченной звёздами тропе под песнопения поздних цикад и сидели в культовом рыбном ресторанчике, где прямо со столика можно было кормить снующих в подсвеченной бухте подрастающих мальков балаклавской кефали.

Когда вино было выпито, я взял её руки в свои, грел их и бесконечно повторял:
– Боже мой, Аннушка, как же я счастлив, что снова нашёл тебя! И ты со мной! Какое же это чудо!
– Чудо, – согласилась Аня. – Но я не с тобой… Как, впрочем, и в прошлый раз. И ты вовсе не нашёл меня. На самом деле сейчас мы очень далеко друг от друга. Ты помнишь, как мы расстались? И что было дальше?
– Помню, как держал тебя в объятиях… А потом я проснулся. Но я не забыл тебя. Сон оказался вещим, а ты – настоящей! Ты меня нашла.
– Нашла? Как бы тебе объяснить… В прошлый раз я приснилась тебе. А сегодня – ты мне. Ты держишь меня за руки, но меня с тобой нет. В реальности я сейчас сплю рядом с нелюбимым мужем. За полторы тысячи километров отсюда.
– Но ведь я тебя чувствую! Знаешь, а давай вызовем такси и поедем ко мне.
– Конечно, мы можем это сделать, но… Вспомни свои юные сны. Мы всегда просыпаемся на самом пике ощущений, и не только любовных.
– Что же мне сделать, чтобы ты не исчезла, чтобы мы однажды встретились наяву?
– Я всё равно исчезну, что бы ты ни сделал. Ты должен успеть выслушать меня. Тебе должно присниться тихое глубокое озеро. В глухом лесу, за сотню вёрст от ближайшего человеческого жилья. Полная луна отражается в нём и становится неестественно огромной.

Она говорила, а во мне всё кричало: «Давай обменяемся реальными земными адресами, по которым всегда сможем найти друг друга! Хотя бы электронными. Хотя бы номерами телефонов».

Но я был не в силах прервать её. А Аня говорила и говорила о том, как росла после гибели отца у деда-лесника в мещёрских лесах, как лихо скакала без седла с четырёх до восемнадцати лет на белоснежном скакуне Апреле, а длинные волосы развевались у неё за спиной, и звали её в округе Анька-Русалка. Она рассказывала, как виртуозно, на зависть пацанам, «выносила» сады и огороды, несмотря ни на какую охрану, как метко стреляла из рогатки, а потом из дедова охотничьего ружья, но при этом никогда не убила ни одной зверюшки или птички. Однажды она услышала, что завтра дед пойдёт с мужиками отстреливать волков, нашла на чердаке связку красных флажков и в знак протеста сожгла прямо там, на чердаке. И лесник первый и последний раз в жизни выпорол внучку сыромятными вожжами – ведь его дом чудом не сгорел.

А ещё Аня успела рассказать о том самом озере с огромной полной луной в центре чёрной спокойной воды. Летними и тёплыми осенними ночами в полнолуние верхом на Апреле, а потом и на спортивном мотоцикле она приезжала туда, нагая входила в воду, доплывала «до луны» и подолгу лежала на спине посреди золотого отражения. Тогда Аня и обрела способность видеть то, что не видят другие, чувствовать то, что другие не чувствуют.

Она рассказала мне об этом и в тот же миг исчезла.

Руки её внезапно словно растворились. И я понял: в этот миг она проснулась за полторы тысячи километров от меня рядом с нелюбимым человеком.

Я попросил официанта рассчитать нас. То есть меня.

– Странно, рядом с вами только что сидела девушка, и вдруг её не стало... – пробормотал он.

И я понял: Аня действительно была.

Несколько лет с тех пор я ждал её по ночам, но Аня мне больше не приснилась. Несколько лет я сам пытался присниться ей или хотя бы попасть на ночное полнолунное озеро в далёкой Рязанской области. Но и это мне не удалось.

А потом я женился неожиданно для себя самого на милой, умной, молодой женщине. Обнимая жену по ночам, прежде чем провалиться в сон, я думаю о том, что, исчезая из бренных земных оболочек, мы можем отправиться путешествовать в совершенно разные миры. Иногда мы рассказываем друг другу об этом за утренним кофе, а иногда молчим.

Ещё я подумал о том, что, исчезая «из оболочки», человек становится беззащитным и запросто может не вернуться. И его бесполезно охранять, даже если усадить у постели спящего отряд спецназовцев. Если привязать, пристегнуть спящего к кровати, мы привяжем только тело, потому что никто не в силах остановить странствия души.

Об этом, кстати, снят удивительный фильм, понятый многими примитивно, как страшная сказка о Фредди Крюгере. О подобном мой любимый профессор говорит примерно так: «За идею вам Нобель, а за исполнение, батенька, только три с минусом».

Да! Ещё Аня успела мне сказать, что если однажды мы встретимся с ней на том озере, в самом центре золотой отражённой Луны, и сольёмся в одно целое, то уже никогда не расстанемся.

Владимир ГУД,
Санкт-Петербург
Фото: Fotolia/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №46, ноябрь 2015 года