Пошёл в реку прямо в одежде
29.01.2016 00:00
«Этот дар обязательно нужно кому-то передать»

ПошёлМой знакомый, Игорь, не раз бывал в Сибири, исколесил её вдоль и поперёк. Встречался со многими интересными людьми. Но самой удивительной он считает встречу с представителем одной из коренных северных народностей.

Случилась она в самом начале 2000-х годов. Стоял август, догорали последние тёплые деньки короткого северного лета.

– Путешествовал я тогда по Енисею, – вспоминал Игорёк за рюмкой чая. – Занесло меня в Енисейск. Очень болели зубы, надо было срочно в аптеку за обезболивающим. Решил заодно прогуляться, посмотреть старинный городок до прибытия следующего теплохода. А в Енисейске в ту субботу как раз отмечали День города. Ну какой может быть День города в маленьком сибирском городке, где все дома в полтора этажа? Импровизированная ярмарка, гулянья, вечером – салют, вот и всё. Но тот фейерверк стал красочным зрелищем. Над Енисеем вспыхнуло множество разноцветных огней, они медленно таяли над рекой.

Некоторые енисейцы к тому времени уже хорошо «подняли градус». Я вышел на набережную. Смотрю – у самого берега стоят трое молодых парней, лет по 17–18, и, пардон, сливают недавно выпитое пиво прямо в прибрежную полосу. Слышу, как кто-то тихо журит подростков:
– Эй, зачем в реку писаешь? Нехорошо!

Рядом с парнями в кустах сидел бомж. Я пригляделся: вроде какой-то оленевод, старый совсем.

– Валил бы ты отсюда, чучело! – развернулся к нему один из подростков. – А то выкину тебя в реку.
– Какой ты горячий! – усмехнулся пожилой мужчина. – Иди-ка лучше сам искупайся, – и показал пальцем в темноту Енисея.

И тут произошло то, чего я никак не мог ожидать. Молодой человек послушно побрёл в воду прямо в одежде.

– Э, Саня, ты куда? – крикнули ему вдогонку товарищи, но парень их не слушал. Он брёл по мелководью, потом вдали послышался глухой плеск – парень вошёл в глубину.

Подростки кинулись за другом. Вдвоём они забежали в воду, отыскали там приятеля и под руки приволокли его на берег.

– Ты чего? Тронулся совсем? – парни слегка потрясли любителя холодной водички, приводя его в чувство. Купальщик крутил головой и косился в сторону оленевода.
– Пойдём отсюда, – наконец выдавил он из себя. – Быстро!

Троица мгновенно ретировалась в темноту набережной. Бродяга покачал головой, достал откуда-то трубку, чиркнул спичкой, закурил. Огонёк на секунду осветил морщины обветренного лица. Дед был совсем старый.

– Здорово, отец! – поздоровался я с оленеводом. – Ты что здесь загораешь?
– Сижу, на реку смотрю, – ответил дед. – Парохода жду.
– Так он только завтра придёт. А где же ты ночуешь?
– Прямо тут и ночую.
– Давно здесь сидишь?
– Вторую неделю.

Жалко мне стало оленевода. Видно, денег у него не было. А ночи стали совсем холодными.

– Пойдём со мной в гостиницу, – предложил я мужчине. – Замёрзнешь совсем.
– Не замёрзну, – покачал головой дед. – Я привык. Да и денег у меня нет.
– Пойдём-пойдём! – поднял я старика с земли. – Хоть чаем горячим тебя напою.

Дед нехотя поднялся. Сидел он на старой, протёртой до дыр оленьей шкуре. Подхватил её и такую же старую кожаную сумку.

Мы пришли в гостиницу. Она размещалась в старом двухэтажном купеческом доме, которому было века полтора, не меньше.

Молоденькая администратор с недоверием посмотрела на нас, но ничего не сказала. Мы прошли в мою комнату.

– Ляжешь здесь, – я показал старику на соседнюю койку. – Пойдём вниз, в буфет, чайку попьём.

Оленевод осторожно задвинул шкуру под койку, но свой баул из рук не выпускал.

– Да оставь сумку здесь, – усмехнулся я. – Не бойся, у меня ключи есть от комнаты – никто не украдёт. Да и не нужна твоя сумка никому.
– Нет, она всегда со мной, – пояснил дед, прижав сумку к животу.
В столовой перед нами поставили две кружки обжигающего чая. Старик тихо поблагодарил и пил молча.
– Ну и как ты очутился в Енисейске, отец? – прервал я наконец тишину.
– Ненец я, – пояснил дед. – Возвращался домой из Красноярска. Но по пути выпил с попутчиками. Очнулся здесь, на берегу. Деньги у меня украли.
– А где ты живёшь? – поинтересовался я.
– В тундре живу. Далеко. От Дудинки ехать ещё три дня.
– А как тебя зовут?
– Моё имя тебе знать ни к чему, – замотал головой дед. – Не нужно это.
– Ну, раз ни к чему, значит, ни к чему, – усмехнулся я. – На, поешь. Пюре с котлетой, – я пододвинул к оленеводу дымящуюся тарелку.

Дед внимательно изучил её содержимое, а потом сказал:
– Картошку съем, а котлету не буду. Ненастоящая она. Плохая.
– Хорошо, – кивнул я. – А рыбу будешь?
– Рыбу буду.

Я взял для старика ещё одну порцию ужина и терпеливо дождался, пока он утолит голод. После трапезы мы поднялись в мой номер.

– Слушай, отец, – начал я, – а что случилось на берегу? Почему тот недомерок в реку пошёл?
– Старших не уважают совсем, – вздохнул дед. – Вот и пришлось проучить маленько.
– Ты что, гипнотизёр?
– Нет, я шаман.

Я хихикнул.

– Шаман? А где же твой бубен?
– В тундре остался. Тут он мне без надобности.
– Понятно. Ну что, давай по пять капель за встречу? – предложил я.

Старый шаман кивнул. Я вытащил из-под кровати свой рюкзак. Фляжку с коньяком, как на грех, засунул глубоко внутрь, почти на дно, под охотничью куртку.

– Глубоко положил, глубоко, – удовлетворённо покачал головой дед. – Вот она.

Я обернулся. У старика в руке была моя фляжка. Я тихо присел на кровать. Как он мог её достать, если не подходил к моей койке? Да и вытащить фляжку незаметно тоже не получилось бы: сначала пришлось бы основательно распотрошить рюкзак.

– Ну у тебя и фокусы, – присвистнул я. – Шаманские штучки?
– А ещё у тебя с собой шестнадцать тысяч триста сорок пять рублей, обратный билет на самолёт и удостоверение какое-то, – сообщил шаман, протягивая мне фляжку. – С зелёной корочкой. Из Москвы. Дальше не вижу.
– Да ты прямо рентген!
– Это всё баловство, – махнул рукой старик. – Настоящая, прежняя сила ушла. Вот всё, что осталось, – он показал слегка дрожащими пальцами на свою сумку из оленьей кожи.
– А что ты в Красноярске делал? – задал я вопрос старику.
– У дочери гостил. И ещё на совете шаманов был – со всей Сибири. Силу надо было передать молодым. У нас, ненцев, мало осталось настоящих шаманов. Я и ещё Нёвдэ. Но он совсем старый.
– Старше тебя? А тебе тогда сколько?
– Наверное, восемьдесят. Но я точно сам не знаю.
– И что, передал ты свою силу?
– Нет, не передал. Не нашёл хороших шаманов. Слабые они. Не выдержат.
– Чего не выдержат? Твоей силы?
– Глупый ты, – промолвил старик и улыбнулся. – Совсем глупый, не понимаешь ничего. Но хороший, молодой. Смотри!

Дед развязал свою сумку, достал кисет с каким-то бежевым порошком. Насыпал щепотку порошка в ладонь, начал петь себе под нос что-то заунывное. Затем резко проглотил порошок, снова завыл. И вдруг схватил меня за рукав:
– Пойдём на улицу!

Заворожённый, я последовал за старым шаманом на двор. Дед увидел припаркованный вдалеке грузовик. Подошёл к нему, схватил одной рукой за бампер и потянул вверх. Мои глаза округлились от ужаса.

Передние колёса многотонной махины легко оторвались от земли! Дряхлый старик вытянул руку на всю длину, потом аккуратно опустил её. Колёса снова коснулись земли.

– Это сила прежних шаманов и воинов, – объяснил дед. – В порошке их перетёртые кости и сухожилия. Сила у порошка великая. И мудрость. Но не каждый может её принять. Вот и я не нашёл, кому её отдать.

Я ничего не смог ответить шаману, только молчал и хлопал глазами.

Мы вернулись в гостиницу. Старик выпил коньяку и разговорился.

– Все беды оттого, что шаманы стали много пить, – поделился он со мной своими мыслями. – Раньше такого не было. Я и сам грешен.

С этими словами он пригубил коньяк и поцокал языком:
– Хороший у тебя коньяк. Тонкий. Не вонючий. Ду2хи были бы довольны.
– Какие духи?
– Великаны, что стоят на страже земли, за горизонтом. Держат землю. Их мы приветствуем в первую очередь.

Тут я не выдержал:
– Послушай, дед! Конечно, то, что ты мне показал, понять невозможно. Но я тебе могу поклясться, что никаких великанов за горизонтом нет. Земля круглая. Она вертится вокруг Солнца. Она и ещё девять других планет…
– Если ты о больших булыжниках в небе, то их намного больше, – перебил меня шаман. – Да, круглые они. Почти на всех я бывал – духи мне показывали. Одни совсем большие – там нет твёрдой земли. Другие – каменные. А совсем далеко есть много-много булыжников поменьше, а вокруг них совсем маленькие крутятся. Один мне очень понравился – вытянутый такой, на обкатанную гальку похож.

Тут я решил, что старик бредит. Или где-то в яранге у них есть спутниковое телевидение, которое ловит канал «Дискавери».

– Ну ладно, – кивнул я. – Допустим. А где же твои великаны стоят?
– Великаны стоят на границе миров. Стерегут проход из одного мира в другой, чтобы никто не ходил когда вздумается, а всё было по правилам.
– А что, у духов есть правила?
– У всех есть свои правила.

На следующий день я купил старому шаману билет на теплоход до Дудинки. Мне же предстоял путь до Бахты. Дед поблагодарил меня.

Ночью я вышел на палубу покурить и с удивлением обнаружил своего спутника. Старый шаман высыпал что-то в воду, сел на корточки и едва слышно запел. Сумка его была раскрыта.

– Не спится? – через какое-то время осторожно шепнул я ему, подойдя из-за спины.
– А я давно уже не сплю, – ответил старик. – Сон не идёт. Вот решил отдать реке всю силу.
– А зачем? Неужели нельзя отдать обычным людям? Спортсменам, например? Или тем, кого обижают?
– Ваши спортсмены – это мясо без духа, – усмехнулся шаман. – Ничего они не могут. А обычный человек не справится с такой силой, я тебе уже говорил. Раздавит она его. А река примет. Нет больше настоящих шаманов, не найду уже никого. Да и силы мои уже не те. А то, что тебе когда-то дали, надо возвращать.

Мы помолчали с минуту. Потом я спросил:
– Послушай, всё хотел у тебя спросить. Вот там у тебя измельчённые кости, жилы, мясо великих шаманов, великих воинов. И вы их едите. Но это же людоедство!

– Нет, не людоедство, – ответил старик. – Из грязной оболочки мы берём только очищенную силу, просим духов, чтобы помогли принять её правильно, не испачкаться. А просто так есть человечину – это проклятие. Тот, кто ест людей, душу отдаёт. И у вас, русских, много таких.

– У русских? – удивился я. – Что-то не помню, чтобы среди нас водились людоеды. Нет, бывают, конечно, маньяки. Но их единицы.

– Нет, много вас! – повысил голос старик. – И не спорь со мной. Вы едите плохую еду и не видите этого. Принимаете с ней чужих духов, плохую силу. А потом сами друг друга ненавидите, съедаете.

Следующим утром на горизонте показалась Бахта. Я подхватил свои пожитки и распрощался со стариком.

– Жаль, не смогу тебя как следует отблагодарить, – сказал он мне на прощание. – Но кое-что дам.

Он пристально посмотрел мне в глаза.

– Всё, иди. Удачи тебе!

В Бахте я вдруг осознал, что у меня больше не болят зубы. Всю дорогу болели, а тут отпустило. Совсем. А ведь сидел на таблетках, собирался по возращении в Красноярск сходить к дантисту.

Но самое интересное произошло через несколько лет. В новостях услышал, что далеко за орбитой Плутона астрономы открыли малую планету, которой дали вполне, на мой взгляд, шаманское имя – Хаумеа. И вокруг этой планеты вращались маленькие спутники.

Хаумеа действительно оказалась вытянутой, как эллипс. Напоминает прищур старого ненецкого шамана.

Олеся БАЛАКИРЕВА
Имена и название сибирской народности изменены
Фото: Fotolia/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №03, январь 2016 года