СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Небо и земля За спиной развернулись крылья
За спиной развернулись крылья
10.05.2016 17:12
За спиной развернулись крылья– Хорошо ли почивали, сухими ли встали? – поприветствовала подруг дородная Тамара Васильевна.
– Хорошо, – пробасила, сильно напирая на «о», Прасковья Петровна.
– Сухими, – пискнула дребезжащим голоском Мирра Лазаревна.

А Зинаида Степановна просто улыбнулась традиционной шутке и подвинулась, освобождая на лавочке место товарке.

– Что это вы припозднились? – поинтересовалась Мирра Лазаревна.
– Кошечек кормила.
– А то они голодные, – скептически хмыкнула Прасковья Петровна. – Толстые, что твои поросята. Вы их к Рождеству откармливаете, что ли?
– Зато за вашими птичками охотиться не будут, – примирительно сказала Зинаида Степановна.
– Никогда они на птиц не нападают, – встала на защиту любимцев Тамара Васильевна.
– Да ладно вам, – вмешалась Мирра Лазаревна. – У нас ведь новость! Правнучка Прасковьи Петровны замуж выходит!
– Назара дочка? – тут же заинтересовалась Тамара Васильевна.
– Она.
– Надо же, время летит, – легко вздохнула Мирра Лазаревна. – Кажется, только вчера женился Назарчик, а у него уже доченька выросла, глядишь, скоро дедом его сделает, а Пашеньку – прапрабабушкой.
– Погодите, какое «замуж»? – не поверила Тамара Васильевна. – Она ведь ребёнок совсем.
– Почему ребёнок? Двадцать два года, – сообщила Прасковья Петровна.
– Я и говорю: дитё.
– А вам сколько было, когда замуж вышли?
– Двадцать. Ну и что? Вы нас не равняйте. Тогда время другое было. У меня к тому возрасту уже шесть лет рабочего стажа набежало, – подбоченилась Тамара Васильевна. – Это если официально брать. А если неофициально, так и все десять. Я с малолетства мать в птичнике подменяла, когда она болела. А вашу Кристину до сих пор на работу поднимают и завтраком кормят. Сами рассказывали.
– А почему бы и не покормить, если есть такое желание и возможность? – склонила голову набок Зинаида Степановна. – Я бы своим тоже завтраки готовила. Как они мои запеканки уплетали, любо-дорого посмотреть! Тёмочка у нас самостоятельный такой, года в полтора ложку забрал: «Сам!» С пюре и кашкой «Артек» справлялся легко. А тут я ему гречку сварила. Он ложкой по тарелке возит-возит, а она рассыпается. Так он ручками набрал кашу в ложку, в другой руке сосиска, мы с дедом умираем со смеху, а он смотрит так сердито, но кормить себя не позволяет.
– А мой Мишенька… – начала Тамара Васильевна и осеклась, почувствовав ощутимый толчок в бок.

Прасковья Петровна, сделав страшные глаза, незаметно кивнула в сторону Мирры Лазаревны. Дочки Мирры, годовалая Дорочка и новорождённая Розочка, погибли в Пинском гетто, саму Мирру за неделю до того вывезли в Освенцим, где она чудом выжила, потому женщины старались при ней о маленьких детях не разговаривать.

– …тоже, как и ваш, – неловко закончила Тамара Васильевна и быстро перевела разговор на другую тему. – Где свадьбу гулять будут?

– Вообще не собираются, – погрустнела Прасковья Петровна. – Что за моду взяли – не понимаю! Я не говорю двести душ приглашать, как мы, когда Галю замуж отдавали, но хотя бы ближайших родственников позвать можно?
– Неужели двести человек на свадьбе гуляло? – восхитилась Мирра Лазаревна.
– А в селе меньше никак, – довольно усмехнулась Прасковья Петровна. – Кабанчика и тёлочку зарезали, а кур и уток даже не считали. Столовая два дня парила-шкварила, ну и дома, конечно, дым коромыслом. Закуски в три этажа на столе стояли, горячего четыре подачи было: пельмени в бульоне, жаркое с картошкой, вареники с мясом и куриные котлеты с рисом. Торты заказывали в городе. С вот такими розами! – женщина показала два кулака. – Сейчас, наверное, забраковали бы. Мол, слишком много крема. А тогда уплели за милую душу.
– Когда я замуж выходила, специально кухарку из Белостока пригласили, – гордо подхватила Мирра Лазаревна. – Какой она гефилте фиш делала, до сих пор слюнки глотаю! А кугл с яблоками и изюмом! А форшмак трёх видов! А цимес с курицей, картофелем и черносливом! А фаршированные куриные шейки!
– Кстати, всё хотела спросить, – перебила её Тамара Васильевна, – почему ваши только шейки готовят? Это сколько шей надо? И куда всё остальное девается?
– Тамарочка! – всплеснула руками Мирра Лазаревна. – Это же только называется так: куриные шейки. На самом деле кожица снимается со всей курицы и фаршируется полностью, а дырочки зашиваются, поэтому снимать нужно очень осторожно.
– Довольно! – взмолилась Зинаида Степановна. – И не голодная ведь, а слюнки потекли.
– Да, чего здесь не хватает, так это праздничных блюд, остренького, кисленького, солёненького, – кивнула Тамара Васильевна. – Но я ведь к чему это? Если бы правнучка ваша нормальную свадьбу устроила, может, кто из родни и вспомнил бы за столом бабушку Пашу.
– Некому обо мне говорить, – вздохнула Прасковья Петровна. – Галочка моя умерла, Назарчик тоже не вспомнит. Ему шесть лет всего было, когда я погибла, а правнуки обо мне и знать не знают.
– Ваша-то дочка умерла, а мои хоть и живы все, а приходят ко мне раз в год, на родительскую субботу, – развела руками Тамара Васильевна. – Но я не обижаюсь. И на этом спасибо. Сколько вокруг заброшенных холмиков. Мои ведь все работают, когда им по кладбищам ходить.
– А ко мне и прийти некому, – грустно сказала Мирра. – Все мои в одной яме лежат.
– Я вот думаю… – начала Прасковья Петровна и замерла, ощутив прилив тепла.

Она повернулась к Зинаиде Степановне и ахнула. Зиночка сияла неземным светом и молодела на глазах. Разглаживались морщинки, разрумянивались щёки, вытягивалась и стройнела фигура, затянутые в пучок волосы рассыпались и сами собой заплелись в толстую золотую косу. Белый хитон сменился легкомысленным пёстрым сарафанчиком. Поднятая неведомой силой с низенькой скамьи, она выпрямилась, взмахнула руками, и за её спиной развернулись радужные крылья. Зиночка рассмеялась и взмыла в лазоревое небо.

Три женщины, замерев, смотрели ей вслед.

– Счастливая! – восхищённо воскликнула Мирра Лазаревна. – Опять Зиночкины фотографии достали и внукам о ней рассказывают.
– Полетела Майечку искать. Она ещё в прошлый раз собиралась, – кивнула Прасковья Петровна. – Вот уж напоются вместе. У Зиночки же голос!.. Помните, как она нам пела?
– Это вы о какой Майечке? – живо спросила Мирра.
– Как о какой? О Кристалинской, конечно. Её песни до сих пор по радио крутят, так Майя вообще никогда на землю не опускается.
– Да, певицам или там актрисам хорошо. Не то что нам, простым людям, – вздохнула Тамара Васильевна.
– Не скажите, Тамарочка! – прижала руки к груди Мирра. – Мне вот одна знакомая недавно рассказала, что её брат – простой шофёр, а тоже всё время летает. Просто дети его портрет на стену повесили и не снимают никогда. Может, и не говорят о нём, а всё время перед глазами. Вот и летает.
– Хорошо ему, – улыбнулась Прасковья Петровна, – и Зиночке хорошо.

Женщины опять подняли лица к небу. Они не завидовали. Здесь не было места зависти. Просто радовались за подругу.

Вера Сергеевна проснулась на мокрой от слёз подушке. Перед глазами стояли три незнакомые пожилые женщины, провожавшие взглядом улетавшую в небо четвёртую – юную и прекрасную. Даже не умывшись, полезла на антресоли и достала пыльный чемодан с фотографиями. Нашла снимки родителей и долго что-то шептала, целуя чуть пожелтевшую фотобумагу, чем не на шутку напугала мужа. А после работы зашла к дочери.

– Лесенька, ты говорила, у тебя художник знакомый есть. Мог бы он нарисовать портреты по фотографии?
– Сейчас узнаю, – ответила дочь и взялась за телефон. – Саша говорит, без проблем. Но желательно не один снимок ему дать, а несколько. Да, какой размер?
– Небольшой. Наши малогабаритные квартиры для парадных полотен не приспособлены.
– Это точно, – усмехнулась Леся.
– Портрет бабушки и дедушки будет у нас висеть. А когда нас с папой не станет, заберёшь к себе. И, если можно, повесь рядышком и наши портреты. Я понимаю, это сейчас не очень модно, но найди, пожалуйста, уголок, где мы не сильно испортим интерьер.
– Мам, к чему эти загробные разговоры в твоём далеко не пенсионном возрасте? – возмутилась дочь.
– Сон приснился. Как-нибудь потом расскажу.

Леся притихла. О маминых удивительных снах она давно знала. А когда мать предсказала ей не только пол, но и вес будущего ребёнка, хотя Леся ещё даже не была замужем, поверила в них свято.

– Обещаешь?
– Конечно, мамуль. Только ты не торопись туда, ладно?
– Постараюсь, – рассеянно сказала Вера Сергеевна.

И мотнула головой, пытаясь прогнать воспоминание о манящей лазоревой шири и лёгкой фигурке с огромными радужными крыльями.

Виталина ЗИНЬКОВСКАЯ,
г. Харьков, Украина
Фото: Fotolia/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №18, май 2016 года