Положи оберег на место
27.05.2016 00:00
Вот она-то и намела им смерть

Положи оберег на местоДолгое время я думала, что ведьмы – это страшные нелюдимые старухи, одетые во всё чёрное. Или же они предстают в виде эффектных дам, принимающих на дому доверчивые души, готовят отвары и наводят порчу. Но недавно я с удивлением узнала, что ведьмой может оказаться совершенно неожиданный человек. Набожная старушка – божий одуванчик, милая белокурая девушка… Да кто угодно!

Эту историю мне рассказал дальний родственник Андрей.

– Сколько себя помню, наш подъезд всегда был очень дружным, – рассказывал мне Андрюша. – Дом построили в конце семидесятых, тогда мы сразу и заселились. Почти все соседи работали на одном большом предприятии и хорошо друг друга знали. За исключением одной семьи, из переселенцев.

Они получили квартиру после сноса ветхих бараков на задворках нашего города. В те годы по разнарядке сверху каждое городское предприятие было обязано выделить из своего жилищного фонда несколько квартир для переселенцев. Тогда это никого особенно не напрягало. Но с годами мы стали замечать некоторые странности.

В нашем подъезде на четвёртом этаже жил дядя Юра. Он работал с моим отцом в одном цехе, был профсоюзным активистом. Обычный такой советский мужик с густыми усищами. Помню, очень уважал День брежневской Конституции 7 октября, обязательно всех поздравлял.

Когда мы переехали, дядя Юра стал старшим по дому, жильцы особенно и не возражали. А вот старшим по подъезду никто не хотел быть – слишком много мороки. Вызвалась лишь одна женщина, Варвара Дмитриевна, как раз из той самой семьи переселенцев.

Вскоре руководство предприятия стало получать анонимки на дядю Юру: мол, пьёт, с женой ругается, матерится, обязанности старшего по дому не исполняет.

Нужно отдать должное начальству: ходу анонимкам дальше мусорной корзины оно не давало. Наоборот, известило дядю Юру, что у него завёлся «личный биограф». Все ломали голову: кто же пишет доносы? Конечно, Юрий Иванович был не без греха, особенно по праздникам, но никто не помнил за ним ни запойного пьянства, ни мата, ни семейных скандалов. В общем, эталон советского человека.

Спустя несколько лет все заметили, что дядя Юра стал как-то хиреть. Здоровый ещё мужик, слегка за пятьдесят, никогда ни на что не жаловался, занимался спортом, а сгорел буквально за пару лет. Врачи сказали: рак, слишком поздно обнаружили.

После него старшим по дому выбрали Варвару Дмитриевну. Это была очень активная женщина. Субботники при ней стали обязательными, даже дядя Юра не подходил к этому вопросу так строго. Помню, как старшая по дому самолично выдавала каждому лопаты, грабли и мётлы, даже инвентарные номера на шанцевый инструмент поставила.

Начальники благодарили Варвару Дмитриевну за активность, ставили в пример ленивым заводским квартиросъёмщикам: смотрите, как чужая нашему производству женщина старается, а вы два дня в году задницы от дивана оторвать не можете. Потом же стало происходить и вовсе нечто странное.

Однажды отец спускался в подъезде по лестнице и встретил соседа, Николая Сергеевича, тот жил со старшей по дому на одном этаже.

– Вов, представь, выхожу как-то вечером покурить, а наша Дмитриевна что-то метёт прямо у моей двери. «Варвара Дмитриевна, – спрашиваю, – что вы тут делаете?» Она сразу как-то забеспокоилась и давай ещё усерднее мести, но уже в другую сторону. Показывает мне веник и объясняет: «Вот, подметаю». А в руках у неё больше ничего нет. «С одним веником подметаете? А где же совок?» Тут она смутилась, брякнула что-то под нос и быстренько ушла к себе.
Отец пожал плечами.

– Подумаешь, заработалась, со всеми бывает. Окурков вон сколько накидают, – и пошёл дальше по своим делам.

Всё бы ничего, но через неделю на Николая Сергеевича пришла анонимка, уже и не помню, в чём его обвиняли, но было за что. Соседа вызывали на профком, отчитывали, вроде даже лишили какой-то путёвки. А через три месяца после этого разговора дядю Колю положили в больницу. Диагноз: саркома лёгких. С больничной койки он уже не поднялся.

И вот тогда отец вспомнил о том разговоре с соседом и рассказал о нём матери. Мы сразу поняли, кто в нашем доме строчил доносы. Но почему такие странные совпадения: дядя Юра умер после анонимок, и Николай Сергеевич – тоже?
После всех этих совпадений стали мы побаиваться Дмитриевну. Хотя, слава богу, очень редко с ней пересекались, она к нам даже никогда не заходила.

С тех пор прошло больше двадцати пяти лет. Варвара Дмитриевна уже давно на пенсии, немало за эти годы сменилось старших по дому. Но вот что странно: за это время из жизни ушли все наши старые знакомые, с которыми вместе заселялись в новый дом, праздновали новоселье. Потом прибывали новые жильцы или родственники прежних, на некоторых этажах даже сменились вторые, а кое-где и третьи хозяева квартир. Из старожилов остались только мы, Варвара Дмитриевна и её две лучшие подруги, с которыми она постоянно общалась. Вот такое интересное совпадение.

Конечно, всё это можно назвать лишь роковым стечением обстоятельств, игрой случая. Хотя я слышал, что Дмитриевна очень любила блюсти чистоту в подъезде, постоянно подметала пол, страшно гоняла курильщиков. «Вот она и намела им смерть», – как-то сказала моя мама. Не любили они друг друга с этой Варварой.

Знаешь, Олеся, я долго считал всё это простым совпадением. Ну, подумаешь, был человек мелким стукачом, зачем же на него сразу самое чёрное вешать? Но после одного случая всё окончательно встало на свои места.

С нами в квартире долгое время жила бабушка. Она пережила войну и похоронку на деда, с трудом подняла на ноги мою маму. С военных лет курила – рассказывала, что её товарки научили. «Ленка, не плачь, – говорили они, успокаивая бабушку, рыдавшую дни и ночи после известия о гибели деда под Сталинградом. – На, покури махорки, полегчает». Не знаю, становилось ли бабуленьке от табака легче, но привычка так и осталась с ней на всю жизнь. Она много раз пыталась бросить, но никак не получалось. Да и врачи сказали, что в её возрасте резко бросать уже нельзя. Только незадолго до смерти бабушка всё-таки перестала курить.

И вот в один прекрасный день мы затеяли ремонт входной двери – старая совсем растрескалась, порвался дерматин. Рабочие привезли нам новую железную дверь, сняли и обветшавший деревянный порог. И тут я увидел старую пачку «Астры», перевязанную полуистлевшей резинкой, – бабушка любила эти сигареты. Видимо, спрятала когда-то заначку и забыла о ней. Хотя мы все знали о её пагубной привычке, но бабуля всегда стеснялась и при нас старалась не курить.

Я поднял пачку и уже было хотел отправить её в мусорное ведро, как вдруг решил заглянуть внутрь. Снял резинку, осторожно открыл пачку, вдыхая пряный запах давно высохшего табака. Но сигарет в ней не оказалось, вместо них там лежал старый целлофановый пакетик, перевязанный белыми нитками. Развернув его, я увидел потемневший от времени серебряный кулон. С одной стороны на нём был изображён еле различимый крест, с другой стороны – икона Богородицы. Я повертел кулон в руках, и он неожиданно раскрылся. И не кулон это вовсе был, а мощевик. Внутри лежало что-то, обёрнутое жёлтой бумагой с нарисованными православными крестами. Дальше разворачивать не решился, отложил до времени, убрал в коробку и задвинул на полку книжного шкафа.

Тем же вечером в нашу квартиру позвонили. На пороге стояла Варвара Дмитриевна.

– Здравствуй, Андрюш. Мама дома?
– Нет её, в магазин ушла, – соврал я (мама спала в своей комнате после дачи). Очень не хотел пускать к нам эту тётку.
– Ну ладно, я попозже зайду, – сказала соседка. – А когда она придёт, не знаешь?
– Не знаю. Что ей передать?
– Скажи, что я заходила, хотела у неё кое-что про огород спросить.
– Хорошо, передам, – кивнул я, давая понять, что разговор завершён.

Попытался закрыть дверь, но соседка почему-то не спешила уходить.

– Ой, вижу у вас дверь новая. Где заказывали?

Я назвал фирму, извинился, что тороплюсь, и закрыл перед настырной соседкой дверь.

Пошёл, разбудил матушку.

– Мам, Варвара Дмитриевна приходила. Что-то хотела про огород у тебя спросить. Я сказал, что ты в магазине.
– Правильно сделал, – согласилась мама. – Интересно, что она у нас забыла? Не помню, чтобы она к нам хоть раз заглядывала.

Самое удивительное, что на следующий день Варвара Дмитриевна снова появилась у нас на пороге. В этот раз я сказал, что мама уехала на дачу.

– Жалко, – вздохнула соседка. – Слушай, кстати, а ты не мог бы мне помочь разобраться с компьютером? Мне моя молодёжь купила планшет, а я никак не соображу, как с ним обращаться, как эти картинки переключать.
– Да, конечно, но не сейчас, – кивнул я. – Мне на работу надо, давайте завтра? Приносите, я вам всё покажу.
– Хорошо, – холодно согласилась Дмитриевна. Она снова топталась на пороге, по всему было видно, что ищет повод пройти в нашу квартиру.

Мне очень не хотелось связываться с соседкой. Никогда раньше не общались, с чего она вдруг проявляет к нам такой интерес? Но деваться некуда: назвался груздем – полезай в кузов. И тут меня осенило: ведь Дмитриевна стала проявлять свою активность после одного конкретного события.

Я сходил в хозяйственный магазин, купил монтажную пену. Затем достал из шкафа бабушкин мощевик, сделал углубление в пене, которой рабочие залили дыру на месте сломанного порожка, и осторожно положил в него старинную серебряную вещь – на старое место. Потом уже по новой залил порог, всё аккуратно разгладил. И ещё подумал, что хорошо бы закрыть это место новым порожком.

Ни завтра, ни через день Варвара Дмитриевна к нам не пришла. Когда я пересекался с ней в подъезде, она коротко здоровалась, буравила меня своими злобными глазёнками, а потом поспешно отводила взгляд. Всё вернулось на круги своя.

В этой истории мне остаётся непонятным лишь одно: почему бабушка при жизни ничего не рассказала нам о своём мощевичке? Почему заложила его тайком? Может, боялась, что её образованные дети и внуки сочтут это за мракобесие и выкинут вещицу?

Как бы то ни было, теперь я точно знаю: её мощевик спас наши жизни. Или, по крайней мере, оберегал нас многие годы.

Олеся БАЛАКИРЕВА
Имена изменены
Фото: Fotolia/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №20, май 2016 года