Нас преследовал зверь
17.06.2016 15:23
Не нравятся ему эти места

Нас преследовал зверьНесколько лет назад знакомые ребята пригласили меня на сплав по горным сибирским речкам Красноярского края. Тайга, романтика – ну когда ещё представится такой случай? Тем более что знакомые столько рассказывали мне о тамошних чудесах и красотах. Разумеется, я согласилась.

Мама, конечно, протестовала. Нет, я в походах бывала, и не раз, но сами понимаете – Сибирь. Проходить на катамаранах предстояло в местах, где сигнал ловит только спутниковый телефон. Но маму я кое-как успокоила. Самым весомым аргументом для неё стало то, что в нашу команду входили опытные сплавщики и даже один сибирский охотник – их знакомый из Иркутской области.

Обычно начинающие водники выбирают маршруты максимально простые с точки зрения транспорта – ближе к точке, куда можно доехать автобусом или поездом. Но в нашу глухомань предстояло лететь из Красноярска вертолётом. Причём очень долго, часа три-четыре. Как говорили наши сплавщики, в этом есть свой смак: в их сообществе очень котируются неизвестные маршруты. Люди, которые их прошли, становятся почти героями.

Ну, я понервничала немного – признаться, никогда ещё не бывала в местах, где на четыреста километров вокруг не работает сотовая связь. Но всё же понадеялась на опытность сопровождающих. Игорь и Андрей были начальниками нашей экспедиции, с нами, кроме меня, поехал ещё один новичок – Володя. Но самым главным авторитетом считался как раз тот сибирский охотник, дядя Миша.

О дяде Мише в его родных местах ходили легенды. Считался он очень серьёзным промысловиком, знал своё ремесло вдоль и поперёк, но больше всего был известен тем, что ещё молодым освоил старинное сибирское искусство охоты на медведя – с одним ножом. Нужно сказать, ножик, как любовно называл свой инструмент дядя Миша, был впечатляющих размеров – огромный такой кинжалище. Дядя Миша рассказывал, что его ковал кузнец-старообрядец в какие-то незапамятные времена и теперь таких острых и прочных клинков не делают. Ножик дядю Мишу ни разу не подвёл. Но подвели годы и болячки: иркутский охотник с годами погрузнел, ослаб и на серьёзную охоту последние пятнадцать лет не выходил.

Я никогда не спрашивала Игоря и Андрея, как они познакомились с дядей Мишей. Меня интересовал вопрос: что могло связывать молодых парней и угрюмого мужика под шестьдесят? Но когда мы туманным утром стартовали на порожистой речке, мне кое-что стало ясно.

Наши ребята всё-таки были мальчишками. Экипировка, амуниция, жесты – ну просто покорители тайги. Рейнджеры! Хоть парни и опытные, смотреть на них иногда было смешно. Другое дело дядя Миша. Он сидел в катамаране и не вертел головой по сторонам, как наш «комсостав». Только ноздри чуть расширялись – было видно, как старый охотник жадно вдыхает хорошо знакомый ему пряный таёжный воздух.

Первая же стоянка меня поразила. Гористая местность, но по некоторым пологим склонам можно было забраться наверх. Что я и проделала в компании Андрея и Володи. И сразу заметила у подножия кривых берёзок странные грибы. Это были огромные подберёзовики, но совершенно белые! Я никогда не видела ничего подобного.

– Странные подберёзовики. Альбиносы. Есть-то их хоть можно? – спросила я Андрея. – Может, возьмём?
– Какие-то горные грибы. Рисковать не будем, – резонно рассудил мой спутник.

Мы спустились в лагерь к ребятам. Места выглядели действительно очень дикими.

– Дядя Миша, а медведи здесь водятся? – задала я почти детский вопрос иркутскому охотнику.
– Не могу тебе сказать, – пыхнул папироской дядя Миша. – Надо походить по лесу, посмотреть, какие следы, есть ли помёт. Если место не ягодное, глухое и без животных, медведю здесь, скорее всего, не понравится. Если, конечно, он не пришлый и не голодный.
– А что если голодный и пришлый? – продолжала я любопытничать.
– А ничего. Как придёт, так и уйдёт, – сказал дядя Миша. – Мимоходом. Есть-то ему надо. Ты не думай – медведь ведь тоже не дурак, шибко глухих мест не любит.
– На всякий случай всё же нужно быть осторожными, – предупредил Игорь. – Особенно ночью. Мало ли что может случиться.
– А что может случиться в этой глуши? – парировал Андрей. – Если честно, я в таких местах гораздо больше боюсь не зверя, а человека.

Утром после завтрака мы должны были сниматься с якоря и идти дальше, но дядя Миша решил углубиться в лес. Вернулся примерно через полчаса какой-то взъерошенный, сам не свой.

Дядя Миша о чём-то коротко переговорил с Игорем и Андреем, они кивнули друг другу и стали собираться.

– Андрей, что дядя Миша сказал? – поинтересовалась я у старшего.
– Да так, ничего, – пожал плечами Андрей. – Места здесь глухие. Не нравятся они ему. Надо поскорее сниматься и двигать отсюда. Ведь ещё лагерь для следующей ночёвки придётся искать.

Мы довольно быстро снялись с места стоянки и двинули дальше.

Вторая стоянка располагалась в менее гористой местности. Речку окружали холмы, кое-где виднелись небольшие развалы курумника (осыпавшиеся камни у подножия гор. – Ред.). Кругом был густой лес. Зато и место для ночёвки более удобное – никаких камней под палаткой.

Андрей погрузился в речку, совершил ежевечернее омовение, а потом решил сплавать на другой берег. Течение отнесло его метров на сто. Я слышала, как наш командир чертыхается на другом берегу – на той стороне берег был каменистым. Острые булыжники ранили ноги.

Наш командир кое-как доковылял до точки берега, которая находилась ровно напротив нашего лагеря, и вдруг что-то увидел на мокрой земле, нагнулся. А потом протопал дальше по берегу, вошёл в воду, и сильное течение горной реки вынесло его как раз к нам.

Пока Андрей грелся у костра, он о чём-то быстро переговорил с дядей Мишей. Было видно, как тот показывал на берег, начал о чём-то спорить, но Андрей, видимо, настоял на своём. Дядя Миша допил чай и пошёл в лес.

– Что за секреты от коллектива? – продолжила я свой натиск, подсев к Андрею. – И уже не в первый раз.
– Ерунда, вроде след кабана видел, – ответил Андрей и махнул рукой в сторону противоположного берега, где недавно побывал. – Водопой, видимо, у них тут неподалёку.
– А дядя Миша почему сам не свой? О чём вы тут спорили?
– Дядя Миша – это не человек, а сплошные потёмки, – заметил Андрей. – Присматривается, принюхивается. Инстинкты у него, понимаешь. Охотники бывшими не бывают.

Ночью я проснулась от выстрела. Когда с Володей выбрались из палатки, весь начсостав уже был снаружи. Мужики спешно подбрасывали дрова в угли костра, озирались по сторонам, чертили темноту фонариками. Андрей сжимал в руках воронёный ствол «Сайги».

– Что это было? – подступила я к нашему командиру, но тот приложил палец к губам и молча показал рукой вниз, в сторону поваленного дерева, где мы вечером сидели у костра. Когда кружок фонарика остановился на земле, я отчётливо увидела огромный след.
– Ты его видел? – спросил Игорь. – Успел разглядеть?
– Нет, – отозвался Андрей. – Но он тут был совсем недавно.
– Странный след, – сообщил дядя Миша, который стоял на четвереньках над медвежьей отметкой. – Совсем свежий. Вроде медведь, но нетипичный какой-то. У медведя лапа круглее. А тут след плоский. И когти мощнее.
– Меня другое волнует, – вымолвил наконец Андрей. – Все мы спим чутко. По крайней мере я. Ну и дядя Миша услышал бы. А этот медведь приходил в лагерь абсолютно бесшумно. Ничего не тронул, ни на что не наступил. Даже ничего не сожрал, хотя котелок с кашей на земле стоит.

Тут до меня стало кое-что доходить.

– Андрей, ты говорил, что на том берегу видел кабаньи следы? Ты не ошибаешься?
– Нет, там был другой след. Точно такой же, – выдавил Андрей.

Я посмотрела на него и заметила, что наш командир белый как полотно.

– Мы не хотели пока никому говорить, – стал оправдываться Игорь. – Чтобы вас не пугать раньше времени. Дядя Миша на первой стоянке видел в лесу ещё один такой след.
– Так что, этот медведь всё время шёл за нами? – спросил Володя. – Пятьдесят километров? Или здесь какое-то медвежье царство?
– Лес тут не только глухой, но и пустой, – отозвался дядя Миша. – Если по-хорошему, то нечего тут медведю делать. Тем более что время сытное, грибов-ягод в тайге много.
– Вы хотите сказать, что к лагерю бесшумно подкрался какой-то зверь, посмотрел на нас и ушёл? – не поняла я.
– Не знаю, – сказал Андрей. – Двигать отсюда надо. До утра дежурим по очереди. Первый я, потом Игорь, за ним дядя Миша. Молодёжь пусть пока отдыхает.

Ночь прошла спокойно. Утром мы в темпе собрали вещи, погрузились в катамаран и двинулись в путь. Теперь карабин лежал не в рюкзаке, а покоился на груди Андрея. Игорь тоже достал своё ружьё.

– Очень аккуратный зверь, – наконец прервал тишину дядя Миша. – Следы видны только на грязной мокрой земле. А в лесу ни одной примятой травки. Хотя вес у него – будь здоров. Матёрый, килограммов на семьсот минимум.
– Да ладно, таких медведей здесь не водится, – хмыкнул Игорь.
– И я таких не видел, – согласился дядя Миша. – Но факты – неумолимая вещь.
– А может, эти следы принадлежат другому зверю? – подала я голос.
– Смеёшься? – осадил меня Андрей. – У кого здесь ещё могут быть такие лапищи?

Третью стоянку мы решили разбить по всем правилам построения боевого лагеря. Мужики нарубили деревьев и выстроили из них настоящую баррикаду вокруг места ночёвки. Враг не пройдёт! Игорь развесил на леске пустые бутылки, пару консервных банок, разную металлическую позвякивающую дребедень – всё, что смог найти. Дежурить решили по очереди. На этот раз нам с Володей выпал черёд идти в дозор первыми.

Мы сидели у костра, грели ноги. С реки сквозило сыростью, было зябко.

– Как думаешь, он снова пожалует? – спросила я Володю.
– В такие совпадения я не верю, – покачал головой Вова. – Мы прошли с предыдущей стоянки восемьдесят километров. На нескольких участках ему пришлось бы перемахнуть через все эти скалы, горы… Он же не сайгак какой-нибудь. Даже сайгаки так далеко не ускачут за день.

Нас сменил Игорь, и мы отправились почивать в палатку. Вокруг было тихо.

Рано утром я проснулась оттого, что меня кто-то тряс. Это был Андрей.

– Собираемся, – коротко и негромко распорядился он. – Быстро.

Я выбралась из спальника, выползла из палатки и замерла от ужаса. На старой сосне, около которой стояли вёсла и рюкзаки, на высоте примерно трёх метров кора словно гигантским консервным ножом была вспорота чьими-то острыми когтями. Остро пахло свежей смолой.

Так быстро я ещё не собиралась.

Мы гребли весь день. Работали вёслами как проклятые, без остановки, без перекуса. Вымотались до предела, пока вдалеке на закате не показались какие-то серые деревянные строения – дальняя охотничья заимка.

В первую деревню мы прибыли уже затемно. Нас приютили местные колхозники в своей избе. Мы ничего им не рассказывали, а они и не спрашивали. Видимо, решили, что заплутавшие туристы.

О том, чтобы продолжать путь по воде, не могло быть и речи. Из деревни раз в неделю ходил задрипанный пазик до райцентра, а оттуда – до Красноярска.

Меня в этой жизни всегда было сложно чем-то удивить или запугать. Но после этой истории стало по-настоящему страшно. Кто-то преследовал нас, преодолевая немыслимые для зверя расстояния, да ещё абсолютно незаметно ходил вокруг лагеря. А если бы он вздумал нас сожрать?

Помню, как ребята в автобусе ещё долго спорили, кто бы это мог быть. Дядя Миша сидел весь в себе. А потом вдруг сказал очень тихо:
– Это был не медведь.

В Красноярске он вышел из автобуса, ни с кем толком не попрощавшись.

Олеся БАЛАКИРЕВА
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №23, июнь 2016 года