Настоящий полковник
28.06.2016 12:26
Разве можно верить в Бога и быть таким негодяем?

Настоящий полковникЗдравствуйте, дорогая редакция! Хочу рассказать историю печальную и поучительную. Хотя поучать никого не буду – у каждого из нас свой путь и свои ошибки.

Эта история началась, когда на предприятие, где я раньше работала бухгалтером, пришёл новый охранник. С некоторых пор я стала замечать, что он выказывает мне знаки внимания.

Сначала была к нему равнодушна – не моего поля ягода. Не скажу, что совсем не интересовалась мужчинами, но, дожив до тридцати восьми лет, замуж так и не вышла. Как-то не складывались у меня отношения с противоположным полом – казалось, что мне это не особо нужно. Помимо работы у меня свои увлечения: много читала, смотрела, была увлечена творчеством известных музыкантов. Вообще я женщина образованная, выросла в интеллигентной семье, потому всегда знала себе цену.

А тут – симпатичный, но простой мужичок лет пятидесяти, не слишком грамотный, бывший военный. Однако настойчивый и уверенный в себе. Было в нём что-то по-настоящему мужское, сила какая-то. В общем, со временем он меня приручил.

Позже выяснилось, что Михаил воевал в горячих точках, был ранен. Что живёт в маленьком городке, в соседней области, где трудно найти достойно оплачиваемую работу, поэтому вынужден обретаться в общежитии. Что в родном городе у него жена и двадцатилетний сын, которых он содержит.

Надо сказать, последний факт выяснился, когда у нас с Мишей уже были близкие отношения. Я живу одна, поэтому он стал приезжать ко мне домой. Не переехал, а именно бывал наездами, на два-три дня.

Я себя не узнавала. Та, которая раньше и близко не подошла бы к человеку такого социального статуса, мало того – женатому, вдруг стала считать дни и часы, оставшиеся до очередной встречи. Хотелось быть с ним, готовить ему вкусные обеды и даже ходить с ним в церковь. Да, Миша оказался верующим. Сказал, что это важная часть его жизни и в одном из монастырей у него есть духовник. Что к Богу пришёл на войне: когда каждый день смотришь смерти в лицо, трудно оставаться атеистом.

Я видела, с какой искренностью он крестится, проходя мимо храмов, и по-хорошему завидовала этому. Всегда с симпатией относилась к верующим людям, но была далека от церкви.

После нескольких месяцев близких отношений Миша стал появляться у меня всё реже. Говорил, что любит, что меня ему Бог послал как награду за все страдания, но его гложет совесть: всё-таки женатый человек, и жена нуждается в поддержке, потому что нездорова. Хотя они давно стали чужими – она через многое прошла вместе с ним, особенно когда он воевал, и ему трудно от неё отказаться.

От осознания того, что стала разлучницей, мне тоже было несладко. Однажды даже сказала ему: если тебе так трудно принять окончательное решение и расстаться, давай это сделаю я. Помню, он даже испугался тогда, и мне показалось, что искренне.

В общем, начались наши совместные метания. В его отсутствие я с нежностью и болью смотрела на зубную щётку и бритвенные принадлежности в ванной, потому что интуитивно понимала – наш союз не к добру. Но надежда умирает последней. И конечно, мне хотелось мужского тепла и заботы.

Однажды он приехал после нескольких дней отсутствия. Сказал, что ездил к духовнику, исповедался, откровенно рассказал батюшке о своих сомнениях, и тот посоветовал: если по-настоящему любишь, останься с ней, а дальше – как Бог даст.

Я оставалась спокойна, пока он был у меня. Ловила себя на мысли: вот так бы всю жизнь готовить борщи любимому мужчине, больше и не надо ничего. Все увлечения не просто отошли на второй план – они испарились, как и не было никогда. Интересно стало только дождаться его, вкусно накормить, сидеть рядом.

Прошло ещё около полугода. Миша всё чаще говорил о своём чувстве вины, стал бывать у меня ещё реже. Вдруг сказал, что жене поставили смертельный диагноз и он вскоре вынужден будет уволиться, чтобы за ней ухаживать.

А тут ещё в моём отделе на работе случилась неприятность, и мне пришлось уйти. Впрочем, быстро отыскала место в другой организации.

Через неделю Миша сказал, что уволился и возвращается в свой город. Надолго ли – не знает, всё зависит от обстоятельств. Сказал, что будет ждать встречи со мной и, как только сможет, вернётся. По дороге домой собирался заехать к духовнику.

Он должен был уехать через пару дней, но исчез буквально в тот же вечер. Просто вышел из квартиры за сигаретами и не вернулся. Конечно, я волновалась, звонила ему на сотовый – абонент недоступен. Не стану в подробностях описывать свои чувства и переживания, и так понятно.

Прошло несколько дней, неделя, месяц. Миша так и не появился, его телефон по-прежнему был отключён. Что я могла думать? Может, он под машину попал. Понятно, что в таком случае сообщат родственникам, а я ему никто. Мы даже от сотрудников скрывали наши отношения – для окружающих он оставался примерным семьянином.

Мелькнула мысль, что человек мог просто сбежать, но после всего, что между нами было, после слов, которые он мне говорил, это казалось немыслимым. Или я совершенно не разбираюсь в людях.

Конечно, мне понадобились помощь, утешение. И я пошла в церковь. Вернее, туда меня привела верующая знакомая, с которой я поделилась бедой. И ещё мне, наверное, хотя бы таким образом захотелось оказаться ближе к Мише: бывать там, где он бывал, чувствовать то, что чувствовал он.

Знакомая научила меня самым простым молитвам, рассказала о церковных правилах, я ведь совсем ничего не знала. Каждый день стояла перед иконами и молила Господа, чтобы сохранил Михаила, и если с ним случилась беда – дал ему сил выстоять.

Первая исповедь оказалась трудной. Рассказала батюшке о том, что жила с женатым мужчиной, и не нашла в нём хотя бы капли сочувствия. Я понимаю, что гордиться в этой ситуации нечем, но ведь священник видел, в каком подавленном состоянии я к нему пришла. Неужели нельзя хотя бы выбирать слова? Он же разговаривал со мной очень жёстко, назвал блудницей. Понятно, что после этого в храм меня уже не тянуло.

А тут ещё на улице встретила бывшую коллегу, разговорились. Я стала расспрашивать, как обстоят дела на прежней работе, и в контексте её рассказа прозвучало имя Михаила.

– А разве он к вам вернулся? Я слышала, что уволился, – сказала я.
– Да нет, ерунда какая. Не увольнялся он, по-прежнему работает.

Пришлось сделать над собой усилие, чтобы знакомая не заметила, как у меня потемнело в глазах.

С тех пор прошло немало трудных для меня месяцев. Но до сих пор мучает вопрос: разве можно верить в Бога, исповедоваться у духовника в монастыре – и быть таким мерзавцем? Или, может, я чего-то в этой жизни не понимаю?

Из письма Ирины К.,
г. Екатеринбург
Фото: Depositphotos PhotoXPress.ru

Опубликовано в №25, июнь 2016 года