СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Небо и земля Кто-то шепнул: убей эту женщину
Кто-то шепнул: убей эту женщину
12.07.2016 00:00
Это колечко непростое, нельзя его в дом приносить

Кто-то шепнул: убей эту женщинуЗдравствуйте, уважаемая редакция! Детство моё прошло в белорусской деревне под Бобруйском. С тех времён я помню немало странных историй, связанных с окрестными лесами. Свидетелем одного такого случая стал мой отец. Тогда это полностью изменило всю его жизнь.

Мой папа был классным пчеловодом и заядлым охотником. Особенно ему нравилось ходить на охоту по первой пороше. Бывало, только первый снег ляжет, отец встанет в пять утра, а домой возвращается к обеду. Трёх-четырёх зайчиков обязательно принесёт. Мне их было очень жалко, хотя, нужно признаться, мы объедались зайчатиной всю зиму.

Тогда стояла поздняя осень. Уже выпал первый снег, и отец засобирался к своему куму, чтобы сходить с ним на охоту, открыть сезон. Кум жил в соседней деревне. Как раз была суббота. День задался таким хмурым, и серые тучи плыли так низко, что казалось, цепляются за печные трубы. В соседнюю деревню нужно было идти через сосновый бор. Путь лежал дальше мимо двух болот, которые выходили к самой дороге.

И вот пришёл папа к куму. Отправились на охоту, подстрелили пару зайцев. Принесли их к куму в избу и решили сразу потушить и выпить за начало сезона. Тётя Соня, жена кума, принялась за стряпню, а мужчины завели беседу о своих охотничьих делах и за жизнь.

Когда ароматная зайчатина была наконец подана к столу, охотники и вовсе ударились в воспоминания под рюмочку фирменной настойки тёти Сони, которую она готовила на клюкве. Не заметили, как время пролетело. Кажется, только сели в семь часов вечера, глядь – уже двенадцатый час!

У моего папы имелась одна особенность, не знаю, хорошая или плохая: где бы он ни был – на ночь всегда возвращался домой. Неважно – снег, дождь… Вот и в этот раз отец засобирался в обратный путь. Как только кум с тётей Соней ни уговаривали его остаться и заночевать – отец ни в какую. Пойду, говорит, и всё. Сунул патронташ за пояс, кинул ружьё за спину стволами вниз, надел брезентовый плащ и был таков.

Вышел папа из дома, а вокруг так мерзко – ветер дует, и темень хоть глаз выколи. Вдобавок холодный дождь накрапывает. Первый снег весь растаял. Но отец всё равно шагает вперёд. Идёт, а на душе как-то невесело, неспокойно. Весь хмель по такой погоде из головы быстро испарился. Прошёл папа мимо первого болота, подходит ко второму. И тут начался такой жуткий ливень с ветром – сплошной стеной, ни зги не видно. Лес шумит, деревья трещат, скрипят на ветру, словно люди стонут. «Хоть бы волков не занесло», – подумал папа и ускорил ход. А волки, к слову, водились в тех лесах.

Когда папа уже почти прошёл второе болото, он обратил внимание на одинокую сосну, которая росла на пригорке. Сосна эта всем охотникам и грибникам казалась очень странной. Прямой ствол шёл от земли, но потом резко изгибался на девяносто градусов, превращая дерево в подобие скамейки. А на этом «сиденье» росли ещё три маленьких сосенки.

Дальше передаю папин рассказ с его собственных слов.

– Не доходя метров двадцать до сосны, я вдруг встал как вкопанный. Чувствую, будто ноги к земле приросли – с места не сдвинуться. Смотрю, а на «сиденье» сосны горит какой-то огонёк, словно светлячок. То ярче вспыхнет, то погаснет, но медленно. А на самом изгибе дерева светло. Самое странное, что вокруг сосны дождя вроде бы нет: совсем сухо. И тут я увидел человеческий силуэт.
Это была какая-то женщина с ребёнком на руках. Сама во всём белом, а на голову накинута тёмная шаль. И она прикрывает этой шалью ребёночка от ветра. Очень красивая. И смотрит прямо на меня.

Я во все глаза уставился на женщину. А сам думаю: «И как её занесло сюда в такую непогоду?» И вдруг сзади меня кто-то взял за плечи, да так сильно, что даже голову не мог повернуть. И кто-то будто на ухо шепчет: «Стреляй!» А у меня сил нет обернуться – хочу, да не могу.

Такой ужас меня скрутил, но рука как-то сама ружьё сняла с плеча. Взвожу один курок и целюсь в незнакомку. А она вдруг как заплачет, и громко так! Одну руку ко мне тянет, другой – дитя к себе прижимает. И ребёночек заплакал. «Стреляй! Убей её!» – потребовал голос.

Тут меня на секунду отпустило, и я как швырну ружьё в сторону! От удара о землю клацнул взведённый курок, и выстрел бабахнул на весь лес. Хотел я обернуться, а сзади вдруг что-то как завизжит, как завоет! Женщина улыбнулась и начала таять, пока совсем не исчезла. А я драпанул по дороге.

Дождь стих, ветер тоже. Из-за тучи луна выглянула. Кажется, я летел, а не бежал. Шапка сразу упала с головы ещё на болоте, плащ я сам скинул, чтобы бежать было легче. Только когда показались первые дома нашей деревни, остановился, упал куда-то под забор, еле отдышался. А тут и петухи запели – утро почти уже.

Приплёлся домой бледный как смерть. Спать не лёг, сел за стол, так и просидел до света. Утром, как только рассвело, отцепил пса и с ним пошёл на болото за ружьём и вещами. Нашёл всё – и шапку, и ружьё, и плащ. А потом решился-таки подойти к той самой сосне.

Остановился, осмотрел это место очень внимательно. Вроде сосна как сосна, ничего странного, такая же, какая всегда была. Только смотрю на свои старые следы, которые ещё были заметны в слякоти, а позади них вся земля словно вытоптана большими бычьими копытами. И тут вижу – под самой сосной вроде блестит что-то. Нагнулся – а это золотое колечко! И откуда оно тут появилось? Так и тянет в руки взять.

Тут я опомнился. Побоялся кольцо подбирать. Поднял с земли сучок, подцепил колечко, отнёс к болоту и зашвырнул в самую топь. Понял, что кольцо явно непростое и нельзя мне было его в дом приносить. Так домой и вернулся.

Мой отец до того случая был упёртый атеист. Не помню, чтобы он за свою прежнюю жизнь хоть раз перекрестился. А тут как будто подменили папу. Сам съездил в церковь и купил всем серебряные крестики с цепочками. Я свой крестик с цепочкой всю жизнь храню. Ещё отец привёз большую икону Богородицы в красивом окладе. Говорит, узнал её по бордовой «шали» – омофору с золотистой бахромой.

Когда папа поведал маме о том, что с ним случилось у той сосны, она сказала, что он либо напился с кумом до чёртиков, либо это было искушение от нечистого.

Сам отец рассуждал так: даже если допустить, что всё произошедшее ему привиделось по пьяной лавочке, то как объяснить странное золотое колечко? Да не из пугливых был мой папа. Сложно представить ситуацию, чтобы он так напугался в лесу, бросил ружьё, вещи и примчался в деревню сам не свой.

Знающие люди потом говорили, что мой отец случайно попал на шабаш ведьм. Говорят, в конце октября у них по лесам проходят сборища, и по пути на шабаш ведьмы строят всякие пакости всем встречным.

Из письма Любови Халимоновой,
пос. Новодолинский, Казахстан
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №27, июль 2016 года