Это царское золото
22.07.2016 14:52
Только один человек может его взять

Это царское золотоЕсть у моего мужа хороший сибирский знакомый, Юрий Тихонович. Живёт в Красноярском крае. Потомственный казак, здоровенный мужик с роскошной окладистой бородой – хоть иконы с него пиши. Мануальный терапевт от бога – не раз поднимал на ноги безнадёжных пациентов. Сейчас у Юрия есть свой массажный кабинет, должность в медицинском институте, а когда-то его жизнь была гораздо беспокойнее.

В лихие девяностые годы Юрия Тихоновича, как и других его собратьев, закрутили вихри перемен. Кто только не использовал в своих целях казаков – и бандиты, и местные власти, мало чем отличавшиеся от тех же бандитов. Тогда в казачество приходил разный контингент, попадалось много ряженых, да и просто посторонних, случайных людей.

В те годы Юрий стал убеждённым монархистом. Заинтересовался историей, много читал. Как-то прочёл в газете об исчезнувшем царском золоте, которое адмирал Колчак в спешке вывозил в 1919 году из Омска на восток, спасаясь от наступления красных. По слухам, немало вагонов с золотым запасом царской России сгинули в дороге, бесследно исчезнув в бескрайней сибирской тайге. Но вот где именно – точно никто не знает.

Слухи о золоте Колчака в тех местах ходили самые разные. Многие были уверены, что основная часть несметных богатств надёжно спрятана белыми офицерами в лесу. А поскольку сотни ящиков с золотом – не иголка в стогу сена, то увезти их далеко от железной дороги очень трудно, особенно в условиях гражданской войны. Искали эти ящики многие, но неудачно. Говорили, что позже в селениях сибирских аборигенов геологи не раз наблюдали невероятную картину, когда какие-нибудь ханты или селькупы, сидя в своих юртах, обедали серебряными ложками с царскими монограммами. Но то было серебро, возможно, награбленное ранее белочехами, а вот сотни пудов золотых червонцев так и сгинули.

С тех пор наш знакомый мечтал найти царское золото. Разумеется, Юрий Тихонович желал пустить его на благое дело: на возрождение казачества, монархии и построение сильной России. Нужно сказать, что своё увлечение Юрию приходилось тщательно скрывать даже от самых близких друзей. В те годы многие люди, и казаки в том числе, занимались незаконной добычей драгоценного металла на речках в глухой тайге, и лишний интерес к поискам царского золота был совершенно не нужен.

Исходил казак не одну сотню километров по тайге и в Томской области, и в Кемеровской, и в Красноярском крае, изучал старые карты и заброшенные дороги, даже опрашивал девяностолетних стариков в деревнях. Однако результат прежний – никаких следов.

Прошло несколько лет, и постепенно Юрий оставил свои поиски. Когда был молодым – море по колено, но нельзя же всю жизнь гоняться за летучими голландцами. Юрий Тихонович остепенился, женился, окончил медицинский вуз, даже съездил в Китай набраться опыта. По-прежнему в сезон ходил в тайгу, рыбачил и бортничал, пока однажды он не столкнулся с тем, чего никак не ожидал увидеть.

– Ушёл я тогда в тайгу разведывать новые делянки для бортей (ульев. – Ред.), – рассказывал моему мужу Юрий Тихонович. – Нельзя сказать, что очень далеко, но места всё же глухие, горные. Народу – никого. Поднялся я на один скальный склон, вдруг вижу, что внизу, в каменистой расщелине, что-то блестит. Спустился, насколько смог, а там внизу валуны огромные, бурелом, и за ними что-то серое, облепленное мхом. Пригляделся – а это остатки деревянных ящиков с еле заметными штампами в виде царских орлов! В каких-то пяти-семи метрах от меня!

Сказать, что у меня земля ушла из-под ног, – ничего не сказать. Я уже давно забыл про мечту молодости, а тут найти такое, да ещё, можно сказать, у себя дома, под носом. Сомнений не оставалось: это те самые ящики с колчаковского литерного поезда, о которых я столько читал!

Пробовал спуститься вниз на верёвках, но ящики находились слишком глубоко, в расщелине между огромных камней, словно в колодце, – руками не достать. Надо было как-то расшатать эти проклятые валуны.
Решение пришло как-то само собой: разжиться у знакомых браконьеров взрывчаткой (тогда это не составляло большого труда) и расчистить взрывом каменный завал. Но действовать приходилось скрытно: я очень боялся, что ненароком приведу к сокровищам «хвост» или просто привлеку чьё-то внимание. Оставил еле приметные засечки открытого места и вышел из леса.

Позвонил одному знакомому, второму. Помогло то, что я тогда рыбачил и моя просьба не показалась странной. Лишь один браконьер, Игорь, спросил:
– А зачем тебе столько динамита? Ты часом не водохранилище глушить собрался?

Но я как-то отшутился: мол, жизнь пошла тяжёлая, впрок беру.

С собой в тайгу я взял лошадку и шесть динамитных шашек – по моим расчётам, этого количества с лихвой хватало на взрывные работы. Сложно описывать чувства, когда я снова возвращался в тайгу, к расщелине, через несколько месяцев, чтобы ни у кого не вызвать подозрений. О своей находке не сказал никому – ни жене, ни детям. Лишь сообщил, что еду проверять борти. А у самого в голове стучала одна мысль: а вдруг кто-нибудь после меня обнаружил то место?

Свои старые засечки я нашёл относительно быстро. Лошадку привязал и начал действовать. Обложил динамитом валуны, спрятался за бугром, туда же и лошадку увёл. Поджёг бикфордов шнур, стал ждать. А сердце стучит в груди как бешеное: не верится, что всего через несколько секунд мне откроются сказочные богатства! Понятное дело, придётся золото тащить и где-то на время перепрятать около моей делянки, а потом сюда ещё возвращаться не раз, чтобы всё перевезти. Как ни глубока была та расщелина, всё же она не могла скрывать всё золото. Хотя сколько ещё таких расщелин могло попасться на пути у отступавших колчаковцев?

Взрыв! Лошадь испуганно заржала и забила копытами. Я приблизился к каменному завалу и замер от увиденного. Валуны оказались настолько крепкими, что их лишь слегка потрепало взрывом. Какую-то часть камней раскололо, какие-то дали трещины, но к своей цели я не сильно приблизился. Требовался по крайней мере ещё такой же заряд динамита, а может быть, даже мощнее.

Я ругал себя последними словами. Ну почему нельзя было взять ещё пять шашек? А их одних теперь может и не хватить. Но делать нечего: пришлось мне покидать заветное место, обновив перед уходом тайные метки.

Как я выцыганил дополнительную взрывчатку – отдельная история. Конечно, не все верили, что я глушу рыбу в глухих таёжных озёрах, но, с другой стороны, мне повезло, что ящики с золотом лежали буквально в нескольких десятках километров от моей заимки, поэтому в этих походах не было ничего подозрительного.

Ко второй попытке я подготовился основательнее: даже заготовил пустые схроны для будущего золота недалеко от своей делянки. Кем тогда я себя чувствовал? Графом Монте-Кристо? Сложно описать. Сам не заметил, как начал делить в уме найденные сокровища. Сорок, нет, тридцать процентов отдам на дело казачества, остальное пусть ждёт лучших времён. Ну и себе, конечно, надо бы что-то взять. С такими радужными мыслями и шёл по тайге. Однако самое интересное ждало меня впереди.

Я приблизился к району, где находилась моя расщелина, на второй день пути. Еле нашёл свои старые засечки. С какого же места я заходил в тайгу? С грехом пополам выдвинулся к тому скальному массиву, где и были спрятаны сокровища, но только зашёл с другого места. Подхожу к скалам, поросшим старыми елями и кедрами, но не могу найти ни старого кострища, ни следов стоянки, ни самой расщелины. Что за чертовщина? Ведь то самое место! Конечно, похожих расщелин там могло быть немало, возможно, я просто вышел на другое место.

Обошёл массив несколько раз, но всё тщетно: моя расщелина как сквозь землю провалилась. Или я вышел совсем не туда? Но мои засечки ведь не могли соврать – да и не новичок я в тайге.

На следующий день продолжил поиски, хотя они ни к чему не привели. Я словно собака наматывал километры вокруг скал и каменных выступов, подходил с разных сторон и никак не мог поверить в то, что потерял свои золотые россыпи. Возвращался к засечкам и пробовал проложить изначальный маршрут по-новому, однако судьба словно смеялась надо мной. Ну не была же заколдована та расщелина, в конце концов?

Через четыре дня, совершенно обессиленный, после того как пару раз чуть не заблудился в тайге, я свернул поиски. Просто понял, что они начали сводить меня с ума. Уходя, сделал более приметные засечки, чтобы вернуться на это место в следующий сезон и попытать счастья ещё раз. Не могли раствориться в тайге те валуны, не могли!

В следующем году я сделал ещё две попытки найти царские сокровища, но так же бесплодно проблуждал несколько дней по тайге. И через год всё закончилось тем же. Понимал, что оставлять надежду нельзя, но как бы мне ни хотелось посвятить всего себя поискам затерянного золота, я не мог оставить семью и жить месяцами в тайге.

Жене ничего не говорил. Она по-прежнему была уверена, что я торю новые тропки в тайге. Жизнь пошла своим чередом, за тем исключением, что в сердце моём с тех пор поселились тоска и глухая обида, что я, находясь всего в двух шагах от сказочных богатств, так бездарно прошляпил своё счастье.

Однажды мы с супругой заехали в какой-то монастырь. Жена тогда очень хотела попасть к одному старцу по своим душевным делам, но нужно было дождаться очереди. Я сел ждать её на лавочке недалеко от монашеских келий. Сижу и думаю: а кем бы мы стали, попади в мои руки всё то золото?

Наконец жена вышла от старца, вся аж светится – сразу видно, что беседа пошла впрок. А я сижу мрачнее тучи. Встретил свою половинку, взял её под руку и направился к монастырским воротам. И почти уже вышли, как чувствую – сзади меня кто-то осторожно тронул за плечо. Обернулся – стоит какой-то маленький старенький священник. Смотреть даже не на что: плюгавенький какой-то, борода редкая, волосёнки жидкие.

– Это не ваша супруга у батюшки Ферапонта паспорт обронила? – спрашивает.
– Ой! – охнула жена, машинально пошарив в сумочке. – И точно!

Видимо, когда была у старца и деньги отдавала на монастырь, выронила документ. Побежала обратно. Я стою, жду, а плюгавенький иеромонах меня вдруг под локоток взял и посмотрел прямо в глаза.

– Что ещё стряслось? – не понимаю.
– Вижу, что искал, но не нашёл, – сказал священник и покачал головой. – Не надо было тебе туда ходить. Не твоё это золото, а царское. Только царь его и может взять, больше никто, но не все об этом знают. Вот оно и лежит до времени, ждёт будущего государя.
– А как вы… – начал я, но батюшка сделал знак, чтобы я замолчал.
– Сколько я видел вас таких, – тихо промолвил он. – Думаешь, первый увидел это место? Ты хотя бы живым вернулся. А многие видели и не возвращались.
– Но я же хотел на благое дело… – попытался я возразить, но батюшка снова приложил палец к губам.
– Если бы на благое, – вздохнул священник. – Больше туда не возвращайся. Теперь иди с Богом.

С этими словами плюгавенький священник развернулся и ушёл прочь. Я же продолжал стоять, не до конца поверив в услышанное. Когда супруга вернулась, она заметила перемену в моём лице.

– Ты что-то бледный. Случилось что-нибудь?
– Нет, ничего, – пожал я плечами. – Устал просто.

После той встречи я много размышлял: кто же был этот плюгавенький батюшка? И как он понял, что я знаю заветную расщелину? Несколько раз я порывался приехать в тот монастырь, разыскать его, поговорить, но какие-то дела не давали осуществить этот план. И ещё заметил странность: всю сердечную тоску о царском золоте у меня с той поры как рукой сняло.

Лишь иногда я думаю: а что могло случиться, если бы я тогда твёрдо решил не оставлять себе ничего, а пустить найденное богатство, всё до копейки, на благие дела? Далась бы мне тогда в руки хотя бы частичка того заговорённого золота?

Олеся БАЛАКИРЕВА
Имена изменены
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №28, июль 2016 года