Иру просят все
24.07.2016 00:00
Меня даже в лес вывозили, угрожали

Иру просят все«Я костьми лягу, но спасу тебя от торговли!» – клялась мама. Иринка недоумевала: что плохого в торговле? Стоишь за прилавком в белом халатике и кружевном кокошнике, а с другой стороны – терпеливая очередь.

«Будьте добры, полкило пряников и двести граммов барбарисок». Всё понятно, у тётеньки есть дети. Иринка лет до десяти была уверена, что взрослые сладкое не едят, во всяком случае, её мама не прикасалась ни к конфетам, ни к печенью. Даже чай пила без сахара.

«Сто пятьдесят «Кара-Кума» и сто пятьдесят «Красного мака». Ага, это для гостей покупают, кто же для себя берёт дорогущие шоколадные конфеты?

Ира Лисина очень любила бывать у мамы на работе. Летом играла во внутреннем дворе магазина. Обнесённый забором, заставленный штабелями ящиков, он был идеальным местом для пряток. К сожалению, для игры не хватало компании, поэтому девочка воображала себя Робинзоном на необитаемом острове. Строила из картонных коробок пещеру, охотилась на магазинного кота Яшку и высматривала на растрескавшемся асфальте следы кровожадных туземцев.

Зимой же приходилось сидеть в подсобке. Заведующая открывала для Иры банку вишнёвого компота, девушки из молочного отдела угощали детским сырком с изюмом, из хлебного приносили ещё тёплые булочки, и даже крикливая тётка Клава из винно-водочного появлялась с гостинчиком – стаканом круто посоленного томатного сока.

Все подношения девочка сначала взвешивала на весах с разбитым стеклом, которые ей отдали в полное распоряжение, потом сосредоточенно щёлкала на счётах и сообщала воображаемому покупателю:
– С вас рубль сорок.

Ей очень нравились гирьки для весов, особенно маленькие – 10, 20, 50 граммов. Собираясь к маме в магазин, она раздевала всех своих кукол. Нарядив гирьки в платьица и сарафанчики, играла в продавщиц и заведующую, двигала самую большую – килограммовую – и гудела низким голосом, подражая Антонине Андреевне:
– Так, девочки, у нас переучёт.
– Опять переучёт! – подпрыгивали гирьки поменьше.
– Кто там недоволен? – угрожающе вопрошала «заведующая», украшенная бумажным колпачком. – На выносной лоток хочешь? Мёрзлой картошкой торговать?

Заскучав, Ирочка пробиралась в кондитерский отдел и, пристроившись в уголочке, восхищённо наблюдала за маминой работой. Как безошибочно она находит нужный сорт конфет, как ловко скручивает кулёчки из серой бумаги, как точно взвешивает и быстро считает на огромных, липких от сладкого счётах!

Конечно, девочка не задумывалась о том, что такое простоять восемь часов на ногах, как грубы и несправедливы бывают покупатели, как тяжелы ящики с теми же пряниками или халвой. А грузчика не дозовёшься, он, паразит, максимум мешок сахара приволочёт, да и то после долгих уговоров.

Всё это она начала понимать, когда подросла. Лишь бы не расстраивать маму, в старших классах поднажала, получила аттестат без троек, который давал надежду на институт. Поступила в библиотечный. Работа чистая, публика интеллигентная, читать Ира любит. И никакой тебе санэпидстанции.

Легко отучилась, получила распределение в библиотеку небольшого районного клуба, где молодую улыбчивую библиотекаршу, имеющую связи в торговле, встретили как родную. А когда она выходила замуж, устроили такой капустник с рыцарями, Колобком, гусарами и Алисой из Страны чудес, что любо-дорого!

В положенный срок Ирина, уже не Лисина, а Марчук, ушла в декрет и полностью выпала из жизни, выкармливая, выгуливая, воспитывая дочь Полиночку.

Через три года, устроив дочку в садик, Ира наведалась на работу и с ужасом поняла, что возвращаться ей некуда. В клубе теперь всем заправлял бывший киномеханик, изгнанный некогда за пьянство. Уютный актовый зал оккупировали экстрасенсы и заморские проповедники, в танцевальной студии таскали штанги угрюмые субъекты бандитского вида, в кружке мягкой игрушки установили игровые автоматы, а библиотеку новый директор планировал переоборудовать под сауну.

Расстроенная Ирина забрала документы из отдела кадров и побежала советоваться к маме. А та сама нуждалась в совете.

– Вчера из треста представитель приходил, – сообщила она, нервно комкая передник. – Не будет больше у нас в стране государственных магазинов. Сказал: хотите – открывайте кооперативный, не хотите – желающие на ваше помещение найдутся. Сейчас иду на собрание.

Она обречённо махнула рукой и попросила накапать корвалола. Испуганная Ира решила не отпускать маму одну.

На собрании царила самая чёрная безнадёга. Продавщицы всхлипывали, толстая Клава гудела, что им теперь только по миру пойти, и все вспоминали бывшую заведующую Антонину Андреевну, так не вовремя ушедшую на пенсию по инвалидности.

Слушала Ира, слушала и не выдержала.

– А почему бы вам на самом деле кооператив не открыть? Помещение есть, коллектив есть, связи есть.
– Самая умная, да? – вскинулся грузчик Рома. – Ты знаешь, сколько там бумаг нужно оформить, сколько взяток отнести?
– Сколько? – спросила Марчук.
– До … – сообщил Ромка коротко.

Продавщицы на него возмущённо зашикали.

– Слушайте, – сказала приободрённая поддержкой Ира, – у меня однокурсница в библиотеке юридического института работает. Пойду к ней, посмотрю все документы, посоветуюсь, во всём разберусь. Через три дня снова соберёмся, я расскажу, что нужно для регистрации кооперативного магазина, тогда уж и решать будете.

Вскоре Ирина докладывала коллективу о результатах изысканий. Мало того, она успела сходить в исполком и взять образцы заявлений, протоколов, устава.

– Как видите, ничего сложного, было бы желание, – подытожила Марчук.
– Оно-то вроде бы и так, – вздохнула Жанна из хлебного отдела, – но только кто этим займётся? Мне, например, с моим торговым училищем эти все премудрости не по зубам.
– Да у нас у всех среднее специальное, – зашумели продавщицы.

И из общего гула вдруг начало вырастать и окрепло:
– Ира… Пусть Ира и будет!.. Любаша, скажи дочке… Мы все просим!..

Из магазина Ирина вышла председателем будущего кооператива, избранным общим собранием.

– Знала бы я, что меня ждёт, бежала бы сломя голову, – улыбается своим воспоминаниям Ирина Владимировна Марчук. – Я ведь друзьям года два, а однокурсникам и все пять лет не решалась признаться, что открыла магазин.
– Почему? – изумилась я.
– Мамино воспитание, – вздохнула собеседница. – С детства слышала, что торговля – дело тяжёлое, грязное и вообще неинтеллигентное. Кстати, первое время так оно и было. Как я за поставщиками бегала, как каждому ящику консервов радовалась, каждому мешку крупы! Дефицит же был страшный! А когда снабжение начало налаживаться, рэкет наехал. Меня в лес вывозили, чтобы дань платила, мужа избили. Только с этим справились, начали супермаркеты расти как грибы. Все говорили: не выдержите вы конкуренции, они на обороте вас задавят. Но ничего, – перейдя от воспоминаний к настоящему, она прибегает к ненавидимому мною канцелярскому языку, – сделали ставку на небольшие семейные магазинчики в шаговой доступности. У нас уже двенадцать точек во всех районах города. Сейчас вот думаем…
– Ирина Владимировна, извините, – заглянул молодой мужчина, – «Синий сейнер» отказывается некондиционную треску забирать.
– Как это отказывается?! – возмутилась она и выскочила из кабинета.
Я отключила диктофон и подошла к застеклённому шкафу с грамотами и наградами. В дверь деликатно постучали.
– Вот, Ирочка Владимировна велела гостинчик вам принести, – сказала немолодая полная женщина в форменной бирюзовой курточке и поставила на стол открытую банку персикового компота и горячую булочку, выпеченную в самом магазине.

А ещё через десять минут зашла секретарь и сообщила, что директору пришлось срочно уехать.

Возвращаясь в редакцию, я думала о том, что полутора часов записи вроде бы вполне достаточно для статьи, но к хозяйке сети семейных магазинов Ирине Марчук придётся приехать ещё раз, чтобы узнать: не жалеет ли её мама, что так и не спасла дочь от торговли?

Вероника ШЕЛЕСТ
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №29, июль 2016 года