СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Так не бывает Выкиньте это из своей черепушки
Выкиньте это из своей черепушки
11.10.2016 00:00
Как можно не подать женщине пальто?

Выкиньте это из своей черепушкиЖизнь военных сильно отличается от жизни обычных людей. Чтобы это понять, нужно поработать в военной организации. Когда я переступила порог отдела кадров военной базы, строгий голос кадровика отчеканил:
– Нам нужна одна штатная единица женского пола!

Мне назначили комиссию, которая в корне отличалась от той, что проходят призывники в военкомате. Медики осматривали меня так, что я чувствовала себя Белкой и Стрелкой до полёта в космос. Извращенец, составлявший психологический тест, интересовался моей сексуальной ориентацией, походами во сне на крышу, а также слышу ли я голоса в голове, перейду ли дорогу на красный свет светофора при отсутствии машин и как часто меня посещают суицидальные мысли. И хотя мысли о суициде впервые посетили меня при ознакомлении с этим тестом, я его прошла.

Вскоре я узнала, что все люди подразделяются на «сапогов» и «пиджаков». «Сапог» – тот, кто отдал всю жизнь военному делу, он презирает «пиджака» – того, кто всю жизнь работал на гражданке. Меня обучали уставу, строевому шагу, прикладыванию руки к козырьку. Таких «штатных женских особей» оказалось достаточно, и нас учили в группах. Для «сапогов» мы были существами из другого мира, поэтому простые слова «спасибо», «пожалуйста», «всего доброго» безжалостно выметались из нашего лексикона.

Вместе со мной обучалась Ниночка, светлое и беззащитное создание, мы тут же окрестили её Белокурой Жазель. Всё её нутро восставало против грубого устава, а голова отказывалась понимать, как можно не подать женщине пальто после завершения рабочего дня, да ещё и сбить на лестнице, несясь в столовую.

Судный день настал, когда Ниночка случайно столкнулась в коридоре с майором. Томно опустив глаза, наша Жазель спросила:
– А можно пройти? Извините, конечно.

Майор побагровел.
– Можно Машку за ляжку и козу на возу, а в армии слова «можно» нет! – сурово отчитал он Жози. – Есть одно слово: «разрешите». Ясно?
– Ясно, – пролепетал тоненький голосок.
– И слово «ясно» тоже выкиньте из своей черепушки!

Глаза Жози наполнились слезами, она моргала и отказывалась понимать.
– А что говорить-то тогда?
– Солдат должен отвечать «так точно». Ясно?
– Да, конечно!
– Та-а-а-к! Я вам что сказал? Как вы должны отвечать офицеру, рядовой?

Жазель вытянулась по струнке и выпалила:
– Я должна отвечать чётко, без запинки и стоя!
– Всё правильно. А что вы должны отвечать, когда я вам дал команду?

Ниночка, может, и рада была назвать требуемую фразу, да только она никак не откладывалась в её памяти. После пятнадцати минут мучений она призналась, что командиру надо отвечать: «Так точно». Офицер удовлетворённо вздохнул:
– Вижу, вы наконец-то поняли.

В слезах и соплях Ниночка подняла глаза на мучителя:
– Скажите, а теперь можно идти?

В тот день майору вызвали «скорую». Зато потом он обходил Ниночку стороной.

Нас готовили к обороне Родины и объяснили правила «Тревоги», это такая игра вроде «Зарницы», только всё очень серьёзно. «Тревогу» обычно объявляют часиков в пять утра, после чего все должны бежать с тревожными чемоданами на работу. Примерно через час все обязаны быть на рабочих местах, готовые по приказу ехать поездом до какой-то поляны, где дальше ждать указаний.

Чемодан следовало упаковать строго по списку, выданному каждому из нас. В основном там значились мясные консервы. Но тут некоторые изворачивались, покупая зелёный горошек в банке и обклеивая её обёрткой от тушёнки – так дешевле. Зато начальство было уверено, что там мясо, а значит, нет отступлений от списка, которые караются лишением квартальной премии.

Одна бабулька, принятая к нам доработать оставшиеся полгода до пенсии, притащила помимо чемодана пять хозяйственных сумок. Начальство похвалило её за усердие, но заинтересовалось, зачем бабушке так много. Оказалось, она прочитала без очков пункт «комплект нательного белья по сезону» и приняла слово «нательный» за слово «постельный». Ну и добавила тёплое верблюжье одеяло и пару пуховых подушек. Мы представили себе партизан, которые расстилают на полянах накрахмаленные простыни, забивают в пододеяльники одеяльца, взбивают подушки, – трогательное зрелище.

Вы когда-нибудь пробовали объяснить пятилетним «почемучкам», почему трава зелёная? Военным людям так же тяжело объяснять простые истины. Однажды мне нужно было отпроситься к стоматологу. «Почемучка» в погонах удивлённо выгнул брови домиком:
– А зачем тебе к стоматологу?

Я всегда считала, что это ясно без объяснений.
– Товарищ майор, в моём зубе обнаружилась дырочка, которую необходимо заделать, – ответила я.

Но это же целый майор, и такого ответа оказалось недостаточно. Его пытливый ум жаждал полного удовлетворения.
– А как ты её обнаружила?

Хотела пошутить, но в армии шутки чреваты. Глядя в глаза начальнику, я ограничилась суровой правдой:
– Путём тщательного и кропотливого изучения своей ротовой полости!

Майор удовлетворённо кивнул.

Со временем в военной организации приходится меньше задавать вопросов. Сознание притупляется, а некоторые вещи уже не кажутся абсурдными. Остаётся только мечтать, что через несколько лет кто-нибудь станет у меня отпрашиваться к зубному и я спрошу: «А зачем?» Наверное, это и есть круговорот вещей в природе.

Виктория МЕЛЬНИК,
г. Челябинск
Фото: PhotoXPress.ru


Опубликовано в №40, октябрь 2016 года