Тот, кто не заморачивается
10.11.2016 15:49
Безоценочное суждение о человеке

ТотОдни назовут его безумцем, другие позавидуют. Он искал смысл жизни долгие годы и внезапно обрёл его на скале над обрывом, среди ядовитых змей и опасных насекомых. Он сумел отречься от всего и стать буддийским монахом. Прислушаться к себе и полностью довериться внутреннему голосу. Прикоснуться к счастью и вернуться в мир другим человеком. У многих в телефонной книге осталось его имя – Сергей Стежко, а в памяти – образ успешного предпринимателя. Однако сегодня по этому номеру отвечает уже другой абонент. Его зовут Джей-Джей. С прежним Сергеем его связывает только одно – паспортные данные.

– Детство моё прошло в Оренбурге, воспитывала меня одна мама. Из-за плохого поведения переходил из садика в садик, а потом из школы в школу. Закончилось тем, что в «Комсомольской правде» написали большую статью под названием «Неудобный Серёжа». После этого в воспитательных целях я отправился с мамой в археологическую экспедицию в Калмыкию, где мы работали два сезона. С того момента мои представления об этом мире сильно поменялись, и жизнь повернулась ко мне лицом. Я проводил много времени с учёными, академиками, которые рассказывали об устройстве вселенной, космосе, древних цивилизациях, других планетах, учили разным наукам. Вскоре из «неудобного ребёнка» я превратился в другого человека, догнал одноклассников и в итоге стал преподавателем химии и биологии.

Я с детства задумывался о смысле жизни. Этот вопрос не давал мне покоя. Зачем человек встаёт утром, идёт на работу, ужинает, ложится спать и снова встаёт? А потом, если повезёт, лет через восемьдесят закрывает глаза и заканчивает весь этот цикл. Если не повезёт – уходит намного раньше. Для чего всё это?..

Попасть в Москву никогда не стремился. Из всех друзей и знакомых я, наверное, единственный, кто не мечтал покорить столицу. И по иронии судьбы именно в этот город переехал. Встретил в Оренбурге девушку. Однажды она сказала, что хочет перебраться в Москву. Предложила за ней последовать. Я поехал не за городом, а за человеком. Но этот же город наши отношения и разрушил. Я видел, что вокруг моей подруги стали появляться интересные люди, которые могли дать ей намного больше, чем я. Новые возможности, карьерный рост. В итоге мы расстались. И это был тяжёлый удар. Не знаю, как я тогда выжил… Решил вернуться обратно в Оренбург.

Перед самым отъездом знакомые попросили представить экспозицию картин в ЦДХ. Я это сделал. Последовали новые предложения. В общем, пришлось остаться в Москве. Я стал экспонентом – то есть участвовал в выставках, рассказывал заинтересованным лицам о новых коллекциях, они заключали договоры. Это стало приносить хорошие деньги. Иногда говорят, что если есть машина, квартира, дача, еда, то вроде бы жизнь удалась. Я проверил это экспериментально. Нет, счастье и материальный достаток – две разные вещи. Кажется, сыт и всё есть, а душа мается и жить не хочется. Тогда я понял, что есть какая-то более высокая инстанция, чем желудок, холодильник и телевизор.

В Москве у меня были отношения с разными девушками, но заканчивались каждый раз ничем. Теперь я понимаю, что им тяжело жилось со мной, потому что я всё время чего-то требовал, ревновал, хотел подстроить под себя, постоянно проверял. В общем, был невыносим.

Надо сказать, что до тридцати шести лет я оставался некрещёным. При этом ходил в церковь, соблюдал посты. Но не крестился, потому что был не готов начать духовную жизнь с чистого листа. Я имею в виду – сохранять этот лист белым, не испачканным дурными поступками. И мама говорила, и родственники настаивали: «Давай, иди крестись». Я отвечал: «Пока не почувствую – нет». В итоге как-то вечером на даче у знакомых у меня вдруг возникло непреодолимое желание. Я понял, что дальше так жить не могу. Нужно это сделать здесь и сейчас. Несмотря на то что был большой церковный праздник, специально приехал батюшка и окрестил меня. Могу сказать, что с этого момента началась новая духовная жизнь. Я сам стал другим.

Занимаясь выставками, я параллельно работал волонтёром на разных проектах, помогал собирать деньги на лечение малышей, ездил в качестве инструктора в детские лагеря. Это – для души. Однажды по рекомендации знакомых ко мне обратилась женщина, которая жила в Таиланде с мужем и четырьмя детьми, с просьбой приехать ненадолго в качестве няни. В то время работа на выставках закончилась, у меня как раз стоял вопрос об отдыхе, и я чувствовал: нужно что-то менять, а что – не знал. С прежним покончено, а с новым – всё туманно.

В общем, я согласился и улетел в Таиланд. Дни пролетели незаметно, я выполнил все свои обязательства. И вот уже нужно собираться домой, но какой-то внутренний голос чётко сказал: «Останься в этой стране». А почему и зачем – никто не объяснил, ни Бог, ни моя голова. Я послушался.

Сейчас могу сказать – большое везение, что у меня не было ни вещей, ни денег, потому что именно благодаря этому моя судьба в Таиланде получилась такой, какой должна была получиться.

На одной из самых высоких гор острова Пхукет я нашёл небольшую площадку и решил остаться. У меня с собой было маленькое одеяльце – оно и стало моей кроватью. Отсутствие еды и прочих удобств меня совершенно не беспокоило. Вообще Пхукет – это что-то вроде инкубатора человеческих душ, где они проходят очень важные этапы духовной жизни. Остров можно назвать мистическим.

Каждый день я просыпался вместе с солнцем, в пять утра, поднимался ещё выше на гору, где стоит храм Большого Будды, и сидел там в полной тишине до вечера. Я не знал, зачем это делаю, просто шёл за своими ощущениями. Полностью им доверился.
Так продолжалось несколько месяцев. День за днём приходил в одно и то же место и сидел до тех пор, пока тело не переставало сопротивляться и не прекращались стоны: «Мне неудобно, я устал, я хочу чего-то другого». Как только наступала внутренняя тишина и исчезали все мысли, ко мне приходили откровения свыше. Очень чёткие короткие фразы. Это были ступеньки к более важной информации. Если бы мне сообщили всё сразу, я бы ничего не понял.

Через некоторое время я увидел, что в храме трудятся, готовят еду, подметают. Стал приходить и молча помогать. Монахов это поражало, ведь такое поведение несвойственно белым людям.

Так вот первую половину дня я обязательно проводил в этом святом месте. Потом возвращался к себе, а ближе к ночи спускался с горы – плавал по нескольку часов в океане. Заодно мылся и стирал одежду.

Иногда ко мне в жилище приползали змеи. Но вели себя без агрессии – просто грелись на солнце. Самыми частыми посетителями были муравьи, гекконы, прочие ящерицы, птицы, пауки. Причём я понимал, что они здесь хозяева, а я – их гость, поэтому никого не прогонял.

Это были мои лучшие помощники. Муравьи проторили ко мне дорожку и ночью собирали все крошки. С тараканами разделывался геккон. Как-то раз, когда сезон поменялся, появилось очень много мелких мошек. Они кусались и не давали спать. Однажды под одеялом что-то зашевелилось – это оказался здоровый паук. Я испугался – вдруг ядовитый. А потом подумал: какая разница, постараюсь его не тревожить. Положил обратно одеяло и лёг спать. Через два дня заметил, что ни одной мошки у меня нет. Потом оказалось, что он в моей москитной сетке сплёл паутину и переловил всех насекомых. Получается, если не вмешиваться, а позволить событиям развиваться естественным путём, то всё сложится наилучшим образом и природа станет тебе другом.

В сезон дождей начались грозы. И тут, конечно, стало не по себе. Что интересно, дождь в горах льёт не вертикально, а горизонтально. Причём с такой силой, как будто иголки вонзаются в тело. Если ночью начиналась гроза, я вытаскивал из-под себя одеяло и закрывался им, потому что капли причиняли боль. Однажды стихия так разбушевалась, что я решил – всё, мне конец!

Раскаты грома были такие, что приходилось открывать рот. Так делают артиллеристы, чтобы не повредить барабанные перепонки. Я думал – оглохну. Молнии ослепляли – они били метрах в двадцати от меня.

На следующий день решил купить обратный билет в Москву. Деньги оставались только на дорогу. Зарядил от солнечной батареи телефон, начал искать сайты продажи. И тут мобильник выскользнул из рук, ударился о камень и разбился. Я понял, что рано сдался. Ещё не время возвращаться.

Однажды спустился с горы, нашёл кокос и решил открыть. Мучился долго. Тайцы увидели, засмеялись и позвали к себе в гости. Почему-то стали называть меня Джей-Джей. Это имя так за мной и закрепилось. Всем было интересно узнать, где я живу. Я честно рассказал. Тогда новые приятели нагрузили меня свежими фруктами. Причём дали столько, что даже пришлось часть раздать по дороге на гору. Между прочим, меня отпустили с одним условием: «Завтра ты опять придёшь к нам в семь часов вечера».

Как же хотелось отблагодарить этих добрых людей за внимание! Но финансы не позволяли. И я написал в соцсетях объявление: «Если у кого-нибудь есть лишние детские вещи, могу передать их тайской семье, которая позаботилась обо мне в трудную минуту». Многие русские люди на острове откликнулись и стали привозить одежду. Я раздал её сначала одной многодетной семье, потом другой, третьей… В итоге вещей набралось столько, что мне предложили воспользоваться внедорожником. Мы его полностью загрузили и отвезли одежду тайцам, которые живут за чертой бедности. Счастье было безмерное! Важно, что позднее я уже не мог сам этим заниматься, однако волна пошла, и люди продолжили развозить вещи по деревням.

Как-то раз ко мне привели монаха. На каком языке мы разговаривали – неважно. Эти люди чувствуют сердцем сердце. И у меня тоже развились такие способности. В общем, послушник предложил улететь с ним на север Таиланда, в буддийский храм. Стать монахом. Я, честно говоря, испугался. Мне казалось, что монастырская жизнь похожа на армейскую: подъём, отбой… А на своей горе я предоставлен сам себе и поступаю так, как велит сердце.

В общем, отказался. А спустя месяц начались такие сильные ливни и грозы с молниями, что жить на горе стало просто невыносимо. Я нашёл ту женщину, что привела ко мне монаха, и попросил адрес храма. На следующий день вылетел на север Таиланда. Дальше была длинная дорога. Я не знал, где точно находится святая обитель, просто шёл и спрашивал у прохожих, где тут местечко Лои. Мне отвечали, что надо сесть туда-то, проехать на том-то, но я ничего не понимал и просил показать пальцем, в какую сторону двигаться. В итоге тайцы посадили меня на мопед и привезли к какому-то человеку. Он остановил автобус, и тот довёз меня до Лои. Дорога заняла четыре часа. Пешком я бы, конечно, шёл очень долго.

В буддийском храме меня поселили в келье. Помещение – примерно шесть квадратных метров, внутри деревянная платформа на ножках, прикрытая тонким, но плотным матрасом. Вот и вся мебель.

Чтобы стать монахом, есть два пути – духовный и административный. Административный путь – это когда находится мирянин, который платит за тебя 6 тысяч бат. Примерно 11 тысяч рублей. На эти деньги покупается облачение, и ещё остаётся немного, чтобы оплатить ритуал. И второй путь – это когда ты сам принимаешь решение и без особых церемоний уходишь в послушники, что я и сделал.

Мне состригли все волосы на голове и выбрили брови. После такой стрижки человек будто лишается лица. Подобные ощущения раньше я испытывал лишь однажды – во время крещения. Очень сильные чувства.

Для начала мне пришлось выучить 227 основных правил, которые должен соблюдать каждый монах. Например: послушник не имеет права пить воду на ходу или стоя – нужно обязательно сесть. Считается, что когда идёшь, душа несколько отстаёт от тела и не успевает за тем, что ты делаешь. Это всё равно что смотреть телевизор и одновременно есть – ты не чувствуешь вкуса пищи, а лишь автоматически поглощаешь её.

Есть и другие правила: у монаха не должно быть нескольких комплектов одежды. Как только появился новый, старый нужно сдать или уничтожить в течение десяти дней. Монах не имеет права есть после двенадцати часов дня. Нельзя вступать в сексуальные отношения и удовлетворять себя самостоятельно. Запрещается употреблять алкоголь. Духовному лицу также не следует водить машину. Монах не имеет права брать в руки деньги, поэтому если идёт за покупками, то его должен сопровождать мирянин, который всё сделает за него. Не разрешается купаться, поскольку это считается наслаждением. Можно лишь обливаться водой из ковша и таким образом мыться. Монах не имеет права играть на музыкальных инструментах и слушать музыку – это услада для ушей, а значит, он начинает делить мир на приятное и неприятное, хорошее и нехорошее, а это уже отклонение от философии буддизма. Все суждения должны быть безоценочными.

Послушники обязаны соблюдать эти правила не только в монастыре, но особенно находясь на глазах у мирян. Если кто-нибудь замечает нарушение, то сразу достаёт телефон, фотографирует и отсылает изображение в полицию. Приезжает наряд. Виновного монаха могут навсегда лишить сана.

В общем, я стал жить по общим правилам. В шесть утра мы вставали, шли по лесам и полям на территорию ламтама – места, где проходят богослужения. Там слушали речь главного наставника Ломпо. Он говорил по-тайски, но всё было понятно. Всякий раз, когда у меня возникали вопросы, мне советовали: «Тебе надо к Ломпо, тебе к Ломпо». А я думал: ну зачем тревожить такого человека по пустякам? И в итоге, когда накопилось много вопросов, Ломпо дал мне аудиенцию. Целых пятнадцать минут я рассказывал о своих проблемах. Ответ его был очень краток: «Не заморачивайся».

Я решил, что Ломпо просто меня не понял, и начал заново объяснять через переводчика, что имел в виду. Учитель внимательно слушал, не перебивал. В конце мне снова перевели его ответ: «Не заморачивайся». И это всё, что я услышал от Ломпо в свой адрес.

Но вернёмся к распорядку дня. После того как учитель заканчивал проповедь, мы приступали к трапезе. Готовился общий вегетарианский стол. Люди вставали в очередь – сначала монахи, а потом миряне, которые жили при храме и помогали по хозяйству. Ломпо первым вставал из-за стола, подходил к огромной амфоре, зачерпывал ковшом воду и выливал её на землю медленной струёй, расставив руки в стороны. При этом на выдохе произносил: «Со-о-о-о!» Таким образом он разделял свои кармические заслуги со всем миром и посылал энергию счастья всему живому на этой планете. И каждый монах вслед за учителем выполнял такой обряд. У меня эта привычка осталась до сих пор.

Затем мы разбредались по своим местам. Я считался лесным монахом, поскольку жил в лесу. Кто-то вёл уроки английского языка для тайцев. Кто-то преподавал тайский язык таким, как я. Кому-то приходилось работать в конюшне. А вот один итальянец, который тоже принял монашество, уговорил Ломпо создать установку по переработке навоза в биогаз. Часами напролёт он колдовал над амфорой с фекалиями. Я как химик видел всю бесперспективность этой затеи, но молчал и даже помогал, поскольку понимал – для этого человека важен не результат, а процесс.

Прошёл месяц. Однажды ночью ни с того ни с сего я проснулся и понял, что нужно срочно возвращаться в Москву. Зачем? Почему? Не знаю. На автомате купил билет. Я к тому времени уже обзавёлся новым телефоном.

На следующий день мне сообщили, что мама в тяжелейшем состоянии доставлена в больницу, требуется срочная операция, но без меня её сделать не могут. Мы всем храмом помолились за её здоровье, и я улетел. К счастью, всё удалось сделать оперативно – московские власти пошли нам навстречу, маме выделили квоту для операции на сердце.

Я прожил в России примерно два месяца, пока мама окончательно не встала на ноги. Потом снова отправился в Таиланд. Но не на север, а туда, откуда всё началось, – на Пхукет. На этот раз взял с собой приличную сумму. Пришёл в храм Большого Будды и стал помогать. А через несколько дней мне предложили: «Работай у нас постоянно, а мы за это будем тебе платить». И я согласился.

В результате помимо готовки на кухне я подметал территорию, кормил обезьян и вёл семиминутную медитацию счастья для туристов, которые приходили в наш храм.

Жильё на этот раз я снял себе «на земле». Как-то заметил, что у меня стали пропадать деньги. Осталось всего две с половиной тысячи долларов наличными – как подушка безопасности. И я решил: сниму себе хорошие апартаменты, куда точно не проберутся воры.

Уехал с этой мыслью в храм. Все деньги взял с собой, чтобы не украли. После медитации счастья ко мне подошли люди, чтобы поговорить. И я им сказал, что в первый свой приезд, когда жил без единой копейки, чувствовал себя намного лучше, поскольку не возникало искушений и соблазнов, как сейчас. И как только я это произнёс – тут же осёкся. Отшлёпал себя по губам, ведь остров живой, он всё слышит и реагирует на каждое слово. В общем, и эти деньги оказались кому-то нужнее, чем мне…

Конечно, слегка расстроился. Но сейчас я понимаю: всё произошло для того, чтобы я перестал снимать жильё и вернулся в храм. Урок был дороже всяких денег.

Поселился в монашеском домике размером чуть больше холодильника. Прожил там больше семи месяцев. И, конечно, многое понял. Можно даже сказать, обрёл смысл жизни…

Недавно я снова вернулся в Москву. Спрашивать меня сейчас, зачем я это сделал, бесполезно. Всё станет понятно только через какое-то время. Пока я просто отстранённо наблюдаю за тем, что происходит вокруг, пытаюсь ничего не оценивать, иначе просто голову разорвёт на части.

Что дал мне Таиланд? Это была точка невозврата для моей души. Произошли необратимые изменения. Я уже не могу быть прежним. Внутри меня – покой и гармония. Кстати, после возвращения в Москву я заметил, что прежние друзья исчезли. Окружение полностью поменялось. Сейчас вокруг меня люди совершенно другого сознания. Такое ощущение, будто Таиланд и не покидал.

Меня часто спрашивают, являюсь ли я буддистом. Не знаю. Но судя по тому, что я делаю и как воспринимаю этот мир, – да. Например, стараюсь выработать безоценочный взгляд, не разделяя мир на плохое и хорошее, а людей – на злых и добрых. Как только начинаешь это делать, картина получается искажённой. Хочется видеть только приятное и светлое, а на всё тёмное закрываешь глаза. Когда я перестаю оценивать, то одинаково отношусь к тем, кто считается в обществе «плохими», и к тем, кто слывёт «хорошими». Возникает знак равенства между ними. И только в этом случае можно воспринимать мир целиком.

Сейчас смотрю на взрослых и детей совершенно иначе. Воспринимаю их как людей без возраста. Вижу духовное состояние каждого. Неважно, месяц человеку от роду или сорок лет. В глазах можно увидеть отпечаток того, что находится внутри. Дети иногда знают и понимают гораздо больше своих родителей, хотя не могут выразить словами.

Для меня исчезло такое понятие, как «хочу». Оно заменилось «лёгким намерением». Всё необязательно должно быть именно так, как я решил. У меня просто есть лёгкие намерения, к которым я стремлюсь. Но даже если ничего не происходит – значит, всё идёт во благо. А если я упираюсь: «Нет, я обязательно хочу быть с этим человеком, пусть даже у меня не выходит», – в итоге через какое-то время получаю шишки.

Смысл жизни для меня сегодня – любовь. Я считаю, что наша главная цель и задача здесь, на земле, – научиться любить другого человека. Этот принцип стал для меня священным.

И, к слову сказать, в буддийском храме есть такой обряд – монах повязывает верёвочку на запястье. Ритуал имеет магическое значение. Туристам говорят, что это – ради исполнения желаний. И все бегут, стараются загадать как можно больше желаний. На самом деле это не так, потому что буддизм – вне концепции желаний. Но можно получить благословение на намерения. И у меня сейчас на запястье десять верёвочек. Все они повязаны в полном молчании, при отсутствии желаний, просто так, как решило сердце. И только одна, последняя, была завязана с мыслью научиться любить других людей.

Записала Нина МИЛОВИДОВА
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №43, октябрь 2016 года