В дурдоме выходной
13.11.2016 23:16
В дурдоме выходнойВот только не говорите, что вы не верите в чёрную кошку или рассыпанную соль, пустое ведро или пятак под пяткой, свист в помещении или ключи на столе. Большинство из нас неукоснительно придерживается двух-трёх незыблемых правил, но есть индивидуумы, превратившие свою жизнь в сплошную ходьбу по минному полю: куда ни ступишь – там и подорвёшься на той или иной «абсолютно верной примете».

Для моей же соседки Леры Полынной суеверие – источник бесконечного удивления и своеобразного развлечения.

– Вчера наша Воронова очки дома забыла, – рассказывает она о рабочих буднях. – «Как вы не заметили? – спрашиваю. – У вас ведь зрение минус четыре». «Почему не заметила? Сразу же заметила, когда ручку на двери подъезда нащупать не могла». «А почему не вернулись?» «Вы что, Валерия Игоревна?! Возвращаться – плохая примета». Весь день балду гоняла – не видит ни компьютера, ни рабочего журнала, препараты путает. Другая коллега, Альбина, когда садимся в обед перекусить, у всех ложки выхватывает, едва доели, и вверх выпуклой частью переворачивает. «Зачем?» – спрашиваю. «Чтобы нечистый не лизнул». И ведь молодая женщина!

Сама Валерия не верит, как говорится, ни в чох, ни в сон, ни в птичий грай. А зеркало, разбившееся в лаборатории, где она трудится, не заставило её даже вздрогнуть.

– Там крепление на соплях, – спокойно сообщила она впавшим в истерику сотрудницам. – Я это ещё в прошлом году заметила, когда субботник был. Сказала заму по хозчасти, но у него руки так и не дошли.

Должно было случиться нечто экстраординарное, чтобы эта твердыня рухнула. И оно случилось.

В тот день Полынная взяла отгул и решила сходить на рынок. Давно нужно было купить новую разделочную доску для кухни и присмотреть набор небольших салатников. От предыдущего всего две штуки остались. Не держались почему-то у неё салатники. Уложила волосы, нанесла лёгкий макияж – Валерия даже на рынке не позволяла себе появляться распустёхой – и вышла из дому. Идти всего двадцать минут, но собрался дождик, и она села на маршрутку. Заплатила за проезд, сунула кошелёк в рюкзачок и вдруг услышала за спиной злобное шипение:
– Ты чего, падлюка, возле моей сумки трёшься?

Лера сама пару раз становилась жертвой карманников, потому с интересом повернулась. В упор на неё смотрела толстая, безобразно остриженная тётка, обряженная в трикотажную хламиду леопардовой расцветки.

– Вы это мне? – удивилась Полынная.
– Тебе-тебе! – гаркнула тётка. – Нечего тут овечку из себя строить. Трётся и трётся! – добавила она громкости, обращаясь к присутствующим. – Я уже и так повернулась, и так, а она, зараза, прямо наваливается.

Валерия недоумённо пожала плечами. Их разделяло метра полтора. По меркам общественного транспорта – гигантское расстояние.

– Да вы что, женщина, – удивлённо сказала она, – где я, а где ваша сумка?
– А ворюгам ближе и не надо, – подбоченилась леопардовая. – У меня сосед в милиции работает. Рассказывал, что одна рыжая как раз на этом маршруте промышляет. И такая подлая, страшное дело! У мамочек с детками кошельки тырит, у бабулек последние копейки вытаскивает.
– Что за чушь вы городите?! – возмутилась Полынная. – Я к этому не имею никакого отношения. Кстати, волосы у меня не рыжие, а русые.

Но пассажиры смотрели на неё кто со злостью, кто с презрением, а сидевшие на задних сиденьях даже привстали, желая рассмотреть карманницу.

– Сейчас перекраситься – раз плюнуть, – сообщила тощая бабка, зажимая свою сумку между ногами.
– Ни стыда, ни совести! – покачала головой усатая тётка у двери.

Валерия вспыхнула от негодования, но не скандалить же со всем автобусом! Выскочила, не доехав от рынка одной остановки.

– Лучше бы пешком прошлась, – ругалась она сквозь зубы. – Нет, надо было барыне проехаться. Вот и нарвалась на неадекватную.

Пребывавшая в расстроенных чувствах Полынная совсем забыла перейти на другую сторону улицы, чтобы миновать на безопасном расстоянии злачное место – распивочную с игривым названием «Водка-селёдка», возле которой всегда толклись подозрительные личности. Не то чтобы боялась – не в том она возрасте и статусе, чтобы клиенты подобного заведения рискнули к ней привязаться. Просто было противно. И поплатилась за свою рассеянность. Едва приблизилась к загаженному крыльцу, как распахнулась дверь и прямо на неё вывалились три оборванца самого мерзкого вида.

– Куда скачешь, подруга? – заорал высокий сутулый мужик, давно забывший, как выглядят мыло и расчёска.
– Какая я вам подруга? – возмутилась Валерия и ускорила шаги, пытаясь отойти подальше от компании, источавшей отвратительные миазмы.
– Вы не правы, мадам! – с пафосом прошамкал беззубый бомж в очках, разыгрывающий роль бича – бывшего интеллигентного человека. – Все люди – братья и подруги. Не пренебрегайте нами, мадам, и будет вам счастье.

А третий, с лицом дебила, молча схватил её за руку.

– Оставьте меня в покое! – рванулась Лера.
– Ну чё ты ломаешься? – забормотал сутулый и хлопнул её ниже спины. – Пошли, посидим нормально. Выпить у нас есть. У тебя бабки на закусь найдутся?
– Поищите себе более подходящую кандидатуру для попойки! – закричала она, пытаясь отодрать от себя вонявшие килькой пальцы дебила.
– Зачем же, мадам? – изогнулся в саркастическом поклоне очкарик. – Вы нас вполне устраиваете. Эдик, проводим даму в наше любимое место.
– Отстаньте! Люди! Полиция! – вскрикнула Лера, озираясь в полном отчаянии.

Но прохожие лишь поглядывали с брезгливым любопытством и пробегали мимо.

Из двери распивочной высунулась молодая полная буфетчица с огромным синяком под глазом, просвечивавшим даже сквозь толстый слой тональной пудры.

– Что вы тут ор подняли, … чёртовы? И так башка раскалывается.
– Всё в порядке, Эллочка, – залебезил бич. – Вот, приглашаем даму на пикник. Ты же отказываешься составить нам компанию.
– Ага, разогналась! – фыркнула буфетчица и почесала подмышку. – Нашли себе бабу на троих, ну и валите отсюдова на..!

«Бабу на троих? Это я, что ли, баба?» – изумилась мысленно Полынная. Но сейчас ей было не до обид.

– Девушка, миленькая, – взмолилась она, – помогите, ради бога! Я не пойму, почему они ко мне пристали. Вызовите полицию.
– Так менты к тебе и поедут, – ухмыльнулась девица.
– Тогда сами им скажите! Они вас послушаются.

Буфетчица поколебалась мгновение, но потом женская солидарность взяла верх, а может, захотелось власть продемонстрировать. Она открыла шире дверь и скомандовала:
– Так, придурок, руки убрал! Видишь, она не хочет.
– Кто не хочет? – ощерился длинный. – Она всегда хочет. Эту давалку здесь все знают.
– Что?! Кто?! Я?.. – задохнулась от возмущения Лера.
– Всегда хотела, а сейчас не хочет, – разозлилась девица. – Быстро, я сказала! А то на порог больше не пущу.

Эта перспектива, похоже, обескуражила троицу. Валерию тут же отпустили, и она рысью помчалась по улице, стремясь убраться как можно дальше от этой гнуси. Оказавшись в безопасном месте, первым делом достала влажные салфетки и тщательно вытерла руку, к которой прикасался дебил, а заодно и лицо, на которое дышали грязные подонки. Взяла кофе в автомате и присела на скамейку, чтобы успокоиться.

«Что за бред? – размышляла она, прихлёбывая слишком сладкий кофе. – Сначала эта тётка в автобусе. Теперь алкоголики. В дурдоме выходной, что ли?»

Наконец бешеное сердцебиение улеглось, перестали дрожать руки и подкашиваться ноги. Моя соседка, надо сказать, относится к принципиальным оптимистам, «я – неунывайка» – любит она себя называть. «Порадую-ка я себя чем-нибудь бессмысленно-красивым, каким-нибудь позолоченным половником или тёркой с кристаллами Сваровски», – решила Лера и направилась к торговым рядам.

Походы на рынок ей нравились куда больше, чем рутинные посещения супермаркета. Цены ниже, ассортимент шире, и продавца не нужно искать по всему залу, он всегда рядом и всегда готов помочь. Полынная зашла в любимый павильончик, где, как она знала по опыту, отличный выбор. Но не успела оглядеться, как хозяйка вместо любезного «Что я могу вам предложить?» рванула к входу и встала перед Валерией стеной.

– Что вам здесь нужно? – нервно спросила она.
– Разделочная доска, набор салатников и что-нибудь красивое для души, – автоматически перечислила Лера, не успев отреагировать на странный тон.
– Здесь ничего такого нет! – махнула рукой продавщица, наступая на мою соседку.
– Как же нет? Вон доски, вон посуда.
– Что тут есть, вас не касается.

И саркастически буркнула ей вслед:
– Для души, гляньте на неё!

Оторопевшая Лера потрясла головой: «Может, я сплю?» – и ущипнула себя за руку.

– Ладно, оставлю свои деньги в другом месте, – вполголоса проговорила она и отправилась в другой магазинчик, где тоже был отличный товар и работал утомительно вежливый мужчина.

Но едва она открыла дверь, как продавец, ловко орудовавший разноцветным веничком от пыли («называется пипидастр», – вспомнила, улыбнувшись, смешное слово Лера), выскочил из-за прилавка и, раскинув руки, пошёл на посетительницу.

– Магазин закрыт.
– Как это закрыт? – удивилась Полынная.
– Приём товара. Идите, женщина, идите.

«Так, это «ж-ж-ж» неспроста, – сказала себе обескураженная Валерия, снова опускаясь на лавочку. – Не могут же все одновременно сойти с ума. Тётка в автобусе, бомжи, принявшие меня за свою, буфетчица, не усомнившаяся, что я из их компании. Из двух магазинов выставили. Может, со мной что-нибудь не так?»

Глубоко вздохнув, она повернулась к витрине, боясь увидеть рыжую вульгарную карманницу, способную обворовать старушку и готовую отправиться на пикник с отбросами общества. Но в сбрызнутом дождиком стекле отражалось лицо интеллигентной женщины слегка за пятьдесят. Её собственное лицо. Причёска и макияж, соответствующие возрасту, светлые брюки, серые кроссовки, голубая блузка в мелкий цветочек, белая ветровка, небольшой рюкзачок. Маникюра, правда, нет, но где это видано, чтоб отказывались обслужить покупателя из-за отсутствия лака на ногтях?

Успокоившаяся Лера заглянула в третий магазин, но наткнулась на такое агрессивное требование немедленно покинуть помещение, что решила не испытывать больше судьбу и вернуться домой. Пешком. Ещё одной поездки в автобусе она не выдержит.

Когда Валерия через несколько дней рассказывала мне об этом происшествии, я не могла поверить.

– Лерочка, ну не может такого быть! Ты фантазируешь. Или преувеличиваешь.
– Фантазирую? – горько усмехнулась соседка. – А ты помнишь, что сказала, когда я с тобой поздоровалась во дворе?
– А мы разве с тобой виделись?
– Виделись. Я сказала: привет. А ты хмуро глянула на меня исподлобья, буркнула: «Этого только не хватало», – и прошла мимо.
– С ума сойти, – развела руками я. Такая реакция на милую соседку была для меня абсолютно невозможной. – Мистика какая-то.
– Не мистика, а пятница, тринадцатое, – оторвался от планшета Арсений – Лерин сын.
– Это единственное объяснение, которое, впрочем, ничего не объясняет, – вздохнула Валерия.

В году, как правило, лишь две пятницы приходятся на тринадцатое число. Валерия Игоревна в эти дни берёт отгул или сказывается больной и из дому вообще не выходит. Хоть она так до сих пор и не поняла, что это такое было, но урок усвоила с первого раза.

Вероника ШЕЛЕСТ
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №43, октябрь 2016 года