Звук колокола из-под земли
17.01.2017 17:05
Похороните их по-христиански

Звук колокола из-под землиС Андреем З., фотокорреспондентом еженедельника, в котором я много лет был редактором, мы общались не только на работе. Несколько раз ходили с ним в турпоходы по подмосковным лесам. Однажды, сидя у костра, заговорили на тему мистических явлений, к которым я относился скептически. Андрюха поведал мне историю, приключившуюся с ним и его сослуживцами в конце 70-х годов. Расскажу её от первого лица.

«Моя армейская служба проходила в Костромской области, в местах, где понятие «цивилизация» было весьма условным. В конце лета наш взвод сапёрного батальона совместно с топографами проводил трассировку местности. Работа нелёгкая. Небольшие сопки чередовались с болотами. Небо много дней подряд было затянуто хмурой пеленой, моросили дожди.

На пути встречались полуразрушенные деревеньки. Некоторые совсем заброшенные, в других доживали свой век старички и старушки. Ни магазинов, ни газа, ни электричества. Такая глухомань, что порой казалось – где-то рядом леший бродит.

Нас было семнадцать молодых парней, мы передвигались по местности на пяти автомобилях «ГАЗ». Очередную остановку наш караван сделал неподалёку от маленького селения. Единственный житель, приятного вида седовласый старичок, предложил разместиться в пустых хатах. Но наш взводный решил, что лучше разбить палаточный лагерь за пределами деревеньки.

– Это вы зря! – покачал головой старик. – Там места совсем гиблые, нечистые. Лучше бы здесь остались.

Но взводный только посмеялся:
– Не обращайте внимания. Одичал дед, совсем умом тронулся.

Расположились мы на лесной поляне. В полукилометре от нашего бивака, возле пересохшего болота, виднелся остов полуразрушенной церквушки и заросшие бурьяном холмики. По словам деда, когда-то тут был монашеский скит. Во время Гражданской войны сюда добрались красные комиссары, а может, и просто бандиты, притворявшиеся новой властью. Перестреляли монахов, а обитель разграбили и подпалили. Уцелела лишь каменная церковь, но и она в конце тридцатых выгорела изнутри, когда в её крышу угодила молния. За полвека её стены заметно разрушились.

Рядом оказалось заросшее бурьяном маленькое кладбище. На таких лесных погостах в старину хоронили цыган и бродяг. Похоже, что и убитых иноков прикопали тоже где-то здесь.

На ужин, под перловку с тушёнкой, мы приняли по пятьдесят граммов спирта. Солдаты повеселели, стали травить анекдоты и байки, разыгрались, словно малые дети. Подстёгивая друг друга, весёлая команда в казённых рубашках и подштанниках бродила в полутьме возле погоста и искала себе забавы. Отгоняли собственный страх завываниями, стараясь напугать товарищей. А один самый заводной солдат умудрился воткнуть в чей-то просевший могильный холмик осиновый кол. Лишь после полуночи солдатики угомонились, расположились в палатках, и довольно быстро всех сморил сон.

Я проснулся посреди ночи. Стояла мёртвая тишина, не было слышно ни пения птиц, ни шорохов, ни стрекотания ночных кузнечиков. И вдруг словно из-под земли донёсся удар колокола. Затем ещё и ещё. Звук нарастал с каждым ударом: бом, бом, бом. Затем будто зазвучал орган, подхваченный невидимым церковным хором. Ощущения непередаваемые. Вся эта церковная музыка из-под земли восхищала, завораживала и пугала.

Я и ещё несколько солдат, вскочив на ноги, осторожно выглянули за полог палатки. Полуразрушенная церквушка, в которой уж точно не могло быть ни колокола, ни органа, ни хора, чёрным мрачным силуэтом возвышалась на фоне звёздного неба. А мёртвую тишину леса снова и снова пронзал таинственный колокол, и звук доносился именно из-под земли. По ком же звонил этот колокол? Может, по нашим заблудшим душам? Я ведь тогда даже некрещёный был.

Потом появились маленькие огоньки, как от свечек, они вспыхивали и мелькали между палаток и машин. К этому времени проснулись почти все. Одни наблюдали за этими чудесами, широко раскрыв глаза, другие тряслись от страха и прятались в палатках. В ту ночь никто уже не смог заснуть, и мы ждали утра, которое приближалось слишком медленно.

Утро выдалось на удивление спокойным и ясным. Нам предстояло провести здесь ещё сутки, чтобы привести в порядок снаряжение и отредактировать геодезические промеры. На лицах солдат особого энтузиазма не было – ночной концерт слышали все, но предпочитали об этом не говорить.

Незаметно пролетел день. Когда багряное солнце зашло за горизонт, на прощание осветив небо нежными красками, мы уже не могли скрыть тревоги. Перед отбоем взводный приказал расположить машины кругом, кабинами к палаткам, и распорядился на всякий случай выставить часовых.

Я устроился на ночь в кабине «ГАЗа», решив, что только здесь смогу чувствовать себя в полной безопасности. Расслабившись, задремал. Снова зазвонил таинственный колокол, загудел из-под земли орган и донеслись голоса хора. Но я так сильно хотел спать, что страха уже не было.

И тут по двери кабины настойчиво забарабанили. Стук сопровождался отчаянными воплями, от которых я подскочил как ужаленный. Машинально включил дальний свет. Впереди над палаткой увидел зависшее облако, очертаниями напоминавшее человека в монашеском балахоне. Из «головы» этого туманного сгустка на меня смотрела пара человеческих глаз.

Через мгновение видение исчезло, а стук и вопли остались. Оказалось, до смерти перепуганный часовой пытался залезть ко мне в запертую кабину. Я открыл, и сослуживец с выпученными от ужаса глазами вскочил внутрь, захлопнул дверь и съёжился на полу, трясясь как осиновый лист. Успокаивая товарища, я указал ему на освещённый фарами палаточный лагерь – мол, всё нормально, нам просто померещилось. Это всего лишь болотные испарения.

И вдруг над нами зависло всё то же туманное привидение. А в следующее мгновение оно положило на стекло свои полуистлевшие руки. Вот тут действительно стало так страшно, что я чуть в штаны не наделал.

В этот момент я вспомнил покойную бабушку. Она была верующей и всё хотела меня крестить, но родители не дали. Бабушка показывала мне, как нужно накладывать крестное знамение, и даже научила нескольким коротким молитвам. Именно в этот ужасный момент я машинально стал креститься и истошно заорал: «Уйди прочь, сгинь! Господи, помилуй! Господи, помилуй нас, спаси и сохрани!» Призрак печально взглянул на нас своими туманными «глазами», сполз по лобовому стеклу и растворился, оставив два матовых пятна, напоминавших след от человеческих ладоней. Потом, чтобы оттереть этот «автограф», пришлось изрядно повозиться.

До утра мы не смыкали глаз, но больше никто нас не пугал. На следующий день сменили место дислокации, уехав подальше от гиблого места. После этого случая я уже не сомневался в существовании потустороннего мира и загробной жизни. При первой возможности пришёл в храм и долго стоял там как зачарованный, глядя на иконы и горящие свечи. На душе были покой и радость. Сразу после дембеля я крестился.

Что с нами было тогда, до сих пор не пойму. Такое ощущение, что это убиенные монахи давали о себе знать. Может, их зарыли как бродяг или в болото бросили, и они хотели, чтобы их похоронили по-христиански?»

Алексей ДЁМИН
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №02, январь 2017 года