Мы наследники, а ты - никто
02.04.2017 01:59
Милые женщины, читайте, что со мной было, и делайте выводы

Мы наследники, а ты - никтоЗдравствуйте, дорогая редакция! Я очень люблю «Мою Семью», внимательно читаю каждый номер. Хочу поделиться своей историей, возможно, для кого-то она окажется поучительной.

С Мишей мы встретились очень поздно, мне уже было 49, ему – 42. У меня за плечами двадцать лет жизни с первым мужем, убеждавшим, что я никому не нужна, – правда, делал он это лёжа на диване. Затем были развод и переезд с Украины на родину – на Урал, пять лет одиночества, работа без отпуска и выходных.

Нас познакомили друзья, и как-то сразу всё сложилось. Раньше у Миши были приятели-собутыльники, которые вечером уходили к жёнам, а он оставался один в холодном прокуренном домике в центре города. Теперь у него появилась семья. Мы стали жить у меня, а в его дом ходили кормить собаку; летом сажали огород. И потекли годы нашего счастья.

В июне 2003-го мы поехали знакомиться с его сёстрами, Катей и Таней. Они меня приняли, обрадовались за брата, а мы обещали снова к ним приехать. Сколько было радостных моментов! Помню, как перед праздниками мы с Мишей вместе ходили по магазинам, покупали маленькие подарочки. Как я ждала его с работы. Как не могли наговориться. Как нам было спокойно вместе. Как всё это было хорошо! Плохо было, когда он пил…

Моя дочка переехала в другой город, мы стали навещать её, мне очень хотелось, чтобы Миша увидел другую жизнь – безалкогольную.

В 2008-м мы с ним взяли ребёнка из детского дома; до этого у него детей не было, а теперь стал отцом. Как он был счастлив, когда перед Новым годом привёз с работы сыну подарок!

Потом мы купили хорошую машину и уже с сыном поехали к его сёстрам в Костромскую область, попали на сенокос, немного помогли. И снова были очень счастливы.

Я пока ещё ничего не сказала о Мишином брате. У него есть особый талант появляться в последнюю минуту. Когда Миша собрал все документы на домик, в котором жил, как только всё оплатил, – тут братец и возник. Подписал у юриста нужные бумаги и стал единственным хозяином жилища, а нам указал на ворота.

Я видела, как Миша страдает оттого, что остался без крыши над головой, без дома, в котором прожил всю жизнь. Поэтому продала свою квартиру, и мы купили дом. Он любил строить, это у него неплохо получалось. Я всегда гордилась Мишей и хвалила работу, которую он делал сам, даже переводила её на деньги – мол, сколько это стоит, чтобы он не чувствовал себя зависимым: я зарабатывала гораздо больше. Да ещё рассказывала, какой Миша мастер, как немало он значит для семьи и что он настоящий мужчина. Да и сын многому у него научился. Когда ложились спать, Миша говорил: «Вот бы так жить ещё двадцать лет!»

Только жили мы без регистрации брака. Сначала я оформляла российское гражданство, потом он молчал. Счастливы вместе, и всё.
И вот в начале 2016 года он предложил расписаться. Мы купили кольца, поехали в загс. Я была на седьмом небе от счастья. Только вот я потеряла свидетельство о разводе, а без него нас не могли зарегистрировать. Сделали запрос на Украину и стали ждать.

К новогодним праздникам Миша стал худеть, жаловался на плохое самочувствие. Терапевт назначил препараты для желудка и дал направление на дополнительные обследования. 13 марта мы весело отметили Мишин день рождения, 55 лет. А 16-го дождались направления на МРТ и услышали страшный диагноз – четвёртая стадия рака пищевода.

Дальше были слёзы, больницы, аптеки, надежда на чудо и врачебную ошибку, первая и последняя химиотерапии… Что я тогда чувствовала? Отчаяние. Но и верила! Я знала, что рак пищевода – это от двух до шести месяцев голодной жизни, но всё равно решила бороться. Пока бежала на работу и с работы – выла от горя, а дома улыбалась и шутила.

Всё, что можно было найти в интернете об этой болезни, нашла и прочитала. Когда из-за плохого анализа крови Мише отложили «химию», сама колола ему препарат для иммунитета, нам разрешил онколог – он знал, что это соломинка, но не отказал. И, казалось, помогает. Врачи очень нас поддерживали, положили Мишу в платную палату со всеми удобствами, заботой и уходом.

Мы попробовали большинство средств против рака в последней стадии. И когда Миша уже не мог есть даже кашку, дочка нашла специальные питательные составы и сразу же привезла. Потом решили ставить гастростому – трубку для ввода питания напрямую в желудок. Как я радовалась, когда купила её. Но опухоль брала своё. Когда мы снова приехали в больницу, всё уже было понятно, но я два часа уговаривала врача, чтобы Мише сделали операцию, поставили эту гастростому и накормили. А уставший и всё понимавший доктор сказал, чтобы я не сидела возле него, а ехала оформлять документы.

Ни о каких документах я думать не могла, надо было решать: делать Мише операцию с большой вероятностью летального исхода – или забирать домой? Его брат и сёстры не захотели приехать к умиравшему. Вернее, я несколько раз звонила брату, звала проведать – он живёт недалеко, – приехал один раз ненадолго. Но все тяготы по уходу несла я и решения принимала сама. И как я тогда могла сказать Мише о нотариусе, о необходимости оформить машину на меня, если верила и надеялась на чудо и прочь гнала мысли о его скорой смерти?

Конечно, я забрала Мишу в наш дом, окружила заботой. К нам приходили родные и близкие люди, чтобы попрощаться, приободрить. Последние несколько ночей мы с внучкой через каждые полчаса поили его из шприца глюкозой. А потом Мишина душа ушла из нашего дома навсегда.

Утром я поехала в больницу, оформила документы, потом – в загс, чтобы выдали справку, затем оплатила погребение. На следующий день съездила на завод, отвезла больничные за два месяца, с работы позвонили коллеги, сказали, что оплатят обед. И всё.

Милые мои девочки, и двадцати-, и тридцати-, и сорока-, и пятидесятилетние! Если вы живёте в гражданском браке и счастливы, внимательно читайте, что было дальше.

Вечером ко мне пришли его брат и сёстры и сказали: «Ты никто, наследники мы! И машину мы у тебя заберём!» А жена брата добавила: «Да, заберём. А зарплату на карточке, так и быть, тебе оставим». Если думаете, и правда оставили, ошибаетесь – передумали.

30 апреля мы похоронили Мишу, а 2 мая рано утром ко мне пришёл его брат. Я впустила, думала, скажет спасибо, но нет – явился за машиной. А когда Миша болел, у братца не было времени навестить его в больнице, и никакой помощи ни разу не предложил. Была бы я умной, сразу бы отдала машину. Дальше всё было, как в плохом кино. У меня требовали документы на авто, написали на меня два заявления в полицию, будто я разбила несколько машин и никак нельзя, чтоб их машина стояла в моём гараже. И писали письма с угрозами: если не отдам машину, подадут в суд.

Я сама обратилась в суд, чтобы защититься и вернуть хотя бы половину стоимости автомобиля, мы ведь его с Мишей вдвоём покупали. Но мне и слова не дали сказать, мой адвокат тушевался, знал, что закон не на моей стороне. На суде я узнала о себе много интересного, точнее – ужасного.

О том, как забирали машину, писать не хочу. Скажу только, что любящий племянник Саша к умиравшему дяде приехать времени не нашёл, а вот машину забрать – пожалуйста. И даже не забыл прихватить зимнюю резину.

А теперь о моём «тяжком уголовном преступлении» – так это назвала адвокат Мишиного брата.

На девятый день я сняла с карточки Миши 50 тысяч рублей – всё, что было. Не знаю, сколько денег ему перечислили по больничным листам, их получил единственный наследник – брат. Беда в том, что я нанесла ему материальный ущерб, и теперь он подал в суд. Так и пишет в своём заявлении: «сняла деньги на похороны и этим нанесла материальный ущерб». Огорчился, что меня будут судить гражданским судом, а не уголовным. Клянётся, что разорит меня теперь до последних трусов, голой заставит ходить. А мне хочется спросить у него: неужели вы дома с детьми говорите о том, как мечтаете всё у меня отобрать? За что? За то, что я любила Мишу? За то, что наши дети любили его?

Кто я? Среднестатистическая женщина. Немного умная, чуть больше – дура. Я всё делаю не так, как нужно. Как много лет потратила, чтобы всем угодить, и только теперь поняла, что это невозможно. Но как изменить себя? Короче говоря, грабли – мой любимый инструмент и лекарство, всё время на них наступаю.

Мои милые женщины, даже если вы уверены, что вас любят, что любовь вечная, это не станет доказательством в суде, потому что главное доказательство – печать в паспорте, и точка! Как сложится жизнь, никто не знает, но мне она показала, что штамп очень важен.

И ещё. Когда Александра Македонского несли хоронить, носилки неосторожно тряхнули, и свесилась рука покойного: она была пуста. Человек, завоевавший полмира, ничего не взял с собой на тот свет. Мой муж тоже ничего не взял, кроме моей любви. И я буду любить его. Только даже у самого светлого чувства есть тёмная сторона.

Из письма Евгении Михайловны Перетятько,
Свердловская область
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №13, апрель 2017 года